Внутренняя политика режима Колчака в Сибири

18 ноября 1918 года Алек­сандр Колчак стал Верхов­ным прави­те­лем России. Его дикта­тор­ский режим вселял в высшие круги Сибири надежду на сопро­тив­ле­ние боль­ше­ви­кам и захват столицы. Но на деле ситу­а­ция в Сибири оказа­лась намного слож­нее. Боль­шую часть ресур­сов необ­хо­димо было тратить на воору­же­ние солдат. Требо­ва­лось создать слажен­ную систему транс­пор­ти­ровки и снаб­же­ния фронта. Прави­тель­ство Колчака искало любую возмож­ность полу­чить ресурсы, кото­рые могли предо­ста­вить союз­ники. Также нужно было восста­но­вить промыш­лен­ность в Сибири, но в усло­виях боевых действий данная цель оста­ва­лась крайне недо­ступ­ной.

Колчак в Омске. 1918 год.

VATNIKSTAN продол­жает серию статей о Граж­дан­ской войне в Сибири. В преды­ду­щем мате­ри­але мы рассмот­рели обста­новку в конце 1917 года и причины разоб­ще­ния между анти­боль­ше­вист­скими силами. Сего­дня разбе­ремся, какую роль играли союз­ники в режиме Верхов­ного прави­теля и какие проблемы адми­рал так и не смог решить.


Экономические трудности белого режима в Сибири

Послу свер­же­ния Дирек­то­рии и прихода к власти в 1918 году Алек­сандр Колчак прини­мает на себя всю полноту госу­дар­ствен­ной власти: полу­чает право прини­мать чрез­вы­чай­ные меры для обес­пе­че­ния бело­гвар­дей­ской армии всем необ­хо­ди­мым и для «водво­ре­ния порядка и закон­но­сти». В его подчи­не­нии оказы­ва­ются все воору­жен­ные силы.

Основ­ную опору власти белых в Сибири состав­ляло офицер­ство, буржу­а­зия, интел­ли­ген­ция и зажи­точ­ные крестьяне. Столи­цей Сибири и рези­ден­цией Верхов­ного прави­теля Колчака стано­вится Омск. При этом адми­рал — фигура обще­рос­сий­ского масштаба, его признают и другие лидеры белого движе­ния — Дени­кин, Миллер, Юденич. Стоит также отме­тить и то, что около 23 прави­тель­ства Колчака состо­яло из жите­лей Сибири. Напри­мер, извест­ный геолог и профес­сор Томского универ­си­тета П. П. Гудков — министр торговли и промыш­лен­но­сти, родив­шийся в Крас­но­яр­ске. Правда зани­мал он этот пост всего в тече­нии трёх меся­цев, а потом подал в отставку и во второй поло­вине 1918 года уехал с семьей во Влади­во­сток. Вот как харак­те­ри­зо­вал Гудкова Г. К. Гинс, один из членов прави­тель­ства Колчака:

«Профес­сор Гудков, став­ший во главе Мини­стер­ства торговли и промыш­лен­но­сти, — ещё моло­дой чело­век. Он родился в 1880 году. По специ­аль­но­сти он — геолог, по проис­хож­де­нию — сиби­ряк, много рабо­тав­ший в различ­ных горных райо­нах Сибири и Урала. По поли­ти­че­ским убеж­де­ниям он заявил себя сочув­ству­ю­щим социал-демо­кра­там мень­ше­ви­кам, но в сущно­сти был всегда беспар­тий­ным.

Этот симпа­тич­ней­ший чело­век обна­ру­жи­вал, однако, неко­то­рую бесха­рак­тер­ность и, каза­лось, тяго­тился своей ролью мини­стра, к кото­рой чувство­вал себя мало подго­тов­лен­ным; он нахо­дился под влия­нием своего това­рища Виттен­берга, чело­века само­уве­рен­ного и мало симпа­ти­зи­ро­вав­шего прави­тель­ству».

Регион обла­дал боль­шим запа­сом ресур­сов, но прави­тель­ство Колчака не смогло исполь­зо­вать их в полную силу. Одной из серьёз­ней­ших проблем белого режима стало разви­тие топлив­ной промыш­лен­но­сти. Урал оказался отре­зан­ным боль­ше­ви­ками, а Кузбас­ские место­рож­де­ния прак­ти­че­ски не были разра­бо­таны. Тогда прави­тель­ство Колчака начи­нает разра­ботки возле Иркут­ска и на Даль­нем Востоке. Общая добыча камен­ного угля уже в первую поло­вину 1919 года состав­ляла около 30 тысяч пудов, что на 7 тысяч меньше анало­гич­ных пока­за­те­лей 1916 года. Даль­ней­ший спад в угле­до­быче заста­вил Мини­стер­ство торговли и промыш­лен­но­сти заго­во­рить о необ­хо­ди­мо­сти ввоза угля из Японии.

Иркутск в 1919 году

Проблема в бюджет­ной сфере стала ещё одним препят­ствием белого режима в Сибири. Требо­ва­лось множе­ство средств для содер­жа­ния армии, желез­ной дороги, поддержки коммер­че­ских банков и промыш­лен­ных пред­при­я­тий, многие из кото­рых были на грани разо­ре­ния. Для реше­ния данной задачи пришлось увели­чить прямые и косвен­ные налоги, ввести госу­дар­ствен­ную моно­по­лию на произ­вод­ство и продажу спирта, сахара и вина.

На втором месте стояли доходы от эксплу­а­та­ции желез­ных дорог. Сово­куп­ный доход прави­тель­ства за первое полу­го­дие 1919 года соста­вил 800 милли­о­нов рублей. Из них 150 милли­о­нов ушли на армию, а ожесто­чён­ные бои за Урал потре­бо­вали допол­ни­тельно несколько милли­о­нов рублей.

Но у прави­тель­ства Колчака нахо­дился и боль­шой золо­той запас. Ещё в авгу­сте 1918 года, во время взятия Народ­ной армии КОМУЧа и бело­че­хами Казани, к ним в руки попала боль­шая часть выве­зен­ного сюда из Москвы золо­того запаса. По неко­то­рым данным — около 652 млн. рублей в русской и иностран­ной валюте, а также в золо­тых слит­ках. Затем золото пере­везли в Самару, далее в Челя­бинск, где его охрану взяли на себя серб­ские, румын­ские и чешские отряды.

После того, как обра­зо­вав­ша­яся в Уфе Дирек­то­рия в октябре 1918 г. пере­ехала в Омск, министр финан­сов И. Михай­лов прика­зал доста­вить золото сюда, и после пере­во­рота 18 ноября его «унасле­до­вал» Колчак.

Золо­той запас России в казан­ском Госбанке. 1918 год.

Иностран­ные союз­ники требо­вали Колчака пога­сить долги Россий­ской импе­рии. Его прави­тель­ство стало преем­ни­ком закон­ных прави­тельств России до октября 1917 года.

Из Декла­ра­ции от 21 ноября 1918 года:

«Считая себя право­моч­ным и закон­ным преем­ни­ком всех бывших до конца октября 1917 года закон­ных прави­тельств России — прави­тель­ство, возглав­ля­е­мое верхов­ным прави­те­лем, адми­ра­лом Колча­ком, прини­мает к непре­мен­ному испол­не­нию, по мере восста­нов­ле­ния цело­куп­ной России, все возло­жен­ные по ним на госу­дар­ствен­ную казну денеж­ные обяза­тель­ства, как-то: платеж процен­тов и пога­ше­ний по внут­рен­ним и внеш­ним госу­дар­ствен­ным займам, платежи по дого­во­рам, содер­жа­ние служа­щих, пенсии и всякого рода иные платежи, следу­е­мые кому-либо из казны по закону, по дого­вору или по другим закон­ным осно­ва­ниям.

Прави­тель­ство объяв­ляет при этом все финан­со­вые акты низвер­га­е­мой Совет­ской власти неза­кон­ными и не подле­жа­щими выпол­не­нию, как акты, издан­ные мятеж­ни­ками».

Тогда един­ствен­ным выхо­дом из данной ситу­а­ции стано­вится продажа золота стра­нам Антанты, и золото это, есте­ственно, продали ниже рыноч­ной стои­мо­сти. Напри­мер, при продаже золота фран­цуз­ским банки­рам, при посред­ни­че­стве дирек­тора Влади­во­сток­ского отде­ле­ния фран­цуз­ского «Китай­ско-промыш­лен­ного банка» Бертье, слитки пере­везли во Влади­во­сток и продали акци­о­нер­ному обще­ству «Бертье и и К0» по цене на 15–20% ниже рыноч­ной стои­мо­сти. В данной финан­со­вой опера­ции колча­ков­ское прави­тель­ство поте­ряло около 20 милли­о­нов рублей. Всего же с мая по сентябрь 1919 года союз­ники вывезли золота на сумму около 280 милли­о­нов рублей. В Омске оста­ва­лось золота немно­гим более чем на 400 милли­о­нов золо­тых рублей. Таким обра­зом, примерно треть золо­того запаса России пере­ко­че­вала в иностран­ные банки во имя победы «белого дела» в Сибири.

Если же иностран­ные пред­при­ни­ма­тели увели­чи­вали состо­я­ние по итогу воору­жён­ной борьбы в России, то антан­тов­ские поли­тики к 1919 году пони­мали, что режим Колчака обре­чён и поэтому стре­ми­лись извлечь макси­маль­ную пользу — эконо­ми­че­ски осла­бить буду­щее совет­ское госу­дар­ство. Эта идея была понятна уже и в белом лагере. Такие подо­зре­ния можно извлечь из письма членов прав­ле­ния «Наци­о­наль­ного центра» М. Федо­рова, П. Долго­ру­кова, С. Пани­ной, Н. Астрова и других, адре­со­ван­ное, по всем данным, «Русскому поли­ти­че­скому сове­ща­нию»:

«Не стало ли так, что нашим союз­ни­кам и друзьям уже не нужна единая и вели­кая Россия, что им выгод­нее иметь Россию раздроб­лен­ную и ослаб­лен­ную?..»

А в Омске, по воспо­ми­на­ниям Н. В. Устря­лова, Колчак дове­ри­тельно гово­рил пред­ста­ви­те­лям обще­ствен­но­сти в апреле 1919 года:

«Моё мнение — они (союз­ники) не заин­те­ре­со­ваны в созда­нии силь­ной России… Она им не нужна».

Но пути назад у руко­во­ди­те­лей белого движе­ния уже не было. Им прихо­ди­лось продол­жать борьбу в союзе с интер­вен­тами.. Да и сам Колчак в той речи продол­жал:
«Что делать? Прихо­дится руко­вод­ство­ваться не чувствами, а инте­ре­сами госу­дар­ства. Разу­ме­ется, поли­тика в смысле попы­ток привле­че­ния помощи союз­ни­ков будет продол­жаться».

Что же каса­ется остав­ше­гося золо­того запаса, то Колчак считал невоз­мож­ным исполь­зо­вать эти сред­ства. После сниже­ния золо­то­до­бычи в Восточ­ной Сибири было принято реше­ние о начале выпуска бумаж­ных денег, что привело к их обес­це­ни­ва­нию. За время прав­ле­ния Колчака зарплата выросла на 69%, а цены — на 754%. Таким обра­зом, финан­со­вая база колча­ков­ской Сибири оказа­лась окон­ча­тельно подо­рван­ной.


Транссиб и проблема снабжения в Сибири

Значе­ние Сибири в период Граж­дан­ской войны опре­де­ля­лось в первую очередь стра­те­ги­че­ским поло­же­нием. После свер­же­ния комму­ни­сти­че­ского режима прави­тель­ству Колчака требо­ва­лась амуни­ция для воору­жён­ных сил, необ­хо­димо было обору­до­ва­ние для промыш­лен­ных пред­при­я­тий. Через Сибирь белое движе­ние могло полу­чать поставки от стран-союз­ниц. Тем не менее одним из глав­ных теат­ров боевых действий борьбы крас­ных и белых стали терри­то­рии, распо­ла­га­ю­щи­еся в полосе Транс­си­бир­ской желез­но­до­рож­ной маги­страли, кото­рая на протя­же­нии всей Граж­дан­ской войны имела огром­ное значе­ние. Из-за этого было сложно нала­дить поставки това­ров и амуни­ции для армии.

Желез­но­до­рож­ный вокзал в Омске. 1919 год.

Но с 1918 года по 1919 год прави­тель­ство Колчака решает продол­жать стро­и­тель­ство Транс­сиба. В эти годы движе­ние по желез­но­до­рож­ной маги­страли оста­ва­лось стабиль­ным во многом благо­даря частям Чехо­сло­вац­кого корпуса, войска кото­рого охра­няли её. В эксплу­а­та­ции желез­ной дороги были заин­те­ре­со­ваны и интер­венты (особенно амери­канцы и японцы). Но ката­стро­фи­че­ски не хватало ваго­нов и паро­во­зов, а с нача­лом отступ­ле­ния белой армии зимой 1919 — 1920 года движе­ние и вовсе было пара­ли­зо­вано.

Помимо чехо­сло­ва­ков, боль­шую роль по охране Транс­сиба сыграли и союз­ники. Реаль­ную помощь в охране маги­страли оказали только япон­ские и амери­кан­ские войска (кото­рые и так факти­че­ски бази­ро­ва­лись на Даль­нем Востоке), так как силы Англии, Фран­ции не обла­дали доста­точ­ным коли­че­ством войском, поэтому их заме­няли чехо­сло­вац­кими, поль­скими и румын­скими частями. Министр иностран­ных дел прави­тель­ства Колчака И. И. Сукин писал:

«Охрана дороги произ­во­дится, не как вмеша­тель­ство во внут­рен­ние дела, а как обес­пе­че­ние доставки снаря­же­ния на фронт и комму­ни­ка­ции чехо­сло­ва­ков».

Сани­тар­ный вагон на Транс­си­бир­ской маги­страли. Декабрь 1919 года.

Союз­ники не хотели помо­гать функ­ци­о­ни­ро­ва­нию желез­ной дороги просто так. Глав­ной их целью был контроль над транс­порт­ной сетью в Сибири. Это отме­тил в своих воспо­ми­на­ниях Г. К. Гинс:

«Об участии союз­ни­ков в деле восста­нов­ле­ния транс­порта гово­ри­лось много ещё на Д. Востоке, где пред­ва­ри­тель­ные пере­го­воры об этом велись гене­ра­лом Хорва­том и инже­не­ром Устру­го­вым. Я не буду касаться подроб­но­стей этих пере­го­во­ров и различ­ных выдви­ну­тых тогда вари­ан­тов управ­ле­ния желез­ными доро­гами; скажу только, что со стороны союз­ни­ков выдви­га­лась преиму­ще­ственно формула „контроля“ над доро­гами, с нашей стороны — формула „помощи“. Союз­ники гово­рили о пере­даче им управ­ле­ния, мы гово­рили о помощи нашему управ­ле­нию».

После данный вопрос стали обсуж­дать в Совете мини­стров. На засе­да­нии под пред­се­да­тель­ством П. В. Воло­год­ского решили, что прави­тель­ство Колчака неспо­собно собствен­ными силами восста­но­вить желез­но­до­рож­ное хозяй­ство из-за дефи­цита бюджета, отсут­ствия необ­хо­ди­мых техни­че­ских средств, а также невоз­мож­но­сти без иностран­ных специ­а­ли­стов в корот­кие сроки восста­но­вить работу желез­ной дороги. Тогда Совет мини­стров отда­вал часть управ­ля­ю­щих функ­ций союз­ни­кам с расчё­том на то, что те помо­гут восста­но­вить снаб­же­ние в Сибири.

14 марта 1919 года во Влади­во­стоке было подпи­сано согла­ше­ние между пред­ста­ви­те­лем России, инже­не­ром Устру­го­вым, и пред­ста­ви­те­лями союз­ных держав. По данному доку­менту союз­ники прини­мали на себя заботу о транс­порте не произ­вольно, а по согла­ше­нию. Однако, реаль­ной помощи, как едко заме­тил Г. К. Гинс, от союз­ни­ков не после­до­вало:

«Нетрудно видеть, что декла­ра­ция эта пред­став­ляла собою только улуч­шен­ную редак­цию того проекта, кото­рый в январе огла­шался в торже­ствен­ном засе­да­нии с союз­ни­ками в „белом доме“ омского прави­тель­ства.

— Нако­нец-то! — вздох­нули все.

Но на этом бумаж­ном успехе и закон­чи­лось всё дело союз­ной помощи транс­порту…»

Ещё одним важным источ­ни­ком снаб­же­ния стал Север­ный морской путь, осва­и­вав­шийся в Сибири с 1919 года. В данном случае прави­тель­ству Колчака требо­ва­лось нала­дить поставки хлеба и сырья из Сибири в Европу, чтобы полу­чать от союз­ни­ков оружие, боепри­пасы, промыш­лен­ные товары. Помимо этого через север­ную часть Запад­ной Сибири пред­по­ла­га­лось нала­дить связь с «архан­гель­ским прави­тель­ством», скоор­ди­ни­ро­вать воен­ные и поли­ти­че­ские планы по борьбе с боль­ше­ви­ками.

Для реали­за­ции проекта 25 апреля 1919 года Колчак подпи­сал Поста­нов­ле­ние Совета Мини­стров об утвер­жде­нии Поло­же­ния о Коми­тете Север­ного морского пути. Одной из важней­ших задач Коми­тета Север­ного морского пути стала орга­ни­за­ция и регу­ли­ро­ва­ние экспорта из Сибири сырья и фабри­ка­тов мест­ной промыш­лен­но­сти и импорта в Сибирь фабри­ка­тов по Север­ному морскому пути. Также Коми­тет должен был прово­дить меро­при­я­тия по улуч­ше­нию морского пути при поддержке Мини­стер­ства торговли и промыш­лен­но­сти. Перво­на­чально Коми­тет, распо­ла­гав­шийся, как и другие учре­жде­ния Всерос­сий­ского прави­тель­ства А. В. Колчака, в Омске, возгла­вил воен­ный восто­ко­вед и путе­ше­ствен­ник гене­рал-майор В. Л. Попов, а с 1 авгу­ста 1919 года — извест­ный сибир­ский обще­ствен­ный деятель С. В. Востро­тин.

Здание Поли­тех­ни­че­ского инсти­тута в Омске, в кото­ром распо­ла­гался Коми­тет Север­ного морского пути.

К несча­стью белого режима нала­дить стабиль­ный това­ро­об­мен с Запа­дом не удалось во многом из-за проти­во­дей­ствия британ­ского прави­тель­ства и части торгово-промыш­лен­ных кругов. Одним из приме­ров отно­ше­ния евро­пей­ских деяте­лей к иници­а­ти­вам прави­тель­ства Колчака служит цитата из воспо­ми­на­ний Й. М. Лида — норвеж­ского пред­при­ни­ма­теля и путе­ше­ствен­ника, энту­зи­а­ста коммер­че­ского исполь­зо­ва­ния Север­ного морского пути. В 1912 году он осно­вал «Сибир­скую компа­нию», кото­рая зани­ма­лась достав­кой грузов из Европы в Сибирь морским путём и лесо­пиль­ными рабо­тами. Норве­жец писал:

«Мой план весной 1919 года состоял в том, чтобы полу­чить полно­мо­чия от прави­тель­ства Колчака на пере­го­воры с британ­ским прави­тель­ством об обмене британ­ских промыш­лен­ных това­ров на сибир­ские продукты в устье Оби и Енисея общей ценно­стью в 5 милли­о­нов фунтов. Для экспе­ди­ции 1919 года мы соби­ра­лись зафрах­то­вать 15 паро­хо­дов. Мечты о возвра­ще­нии к жизни вскру­жили мне голову, а стрем­ле­ние претво­рить планы в жизнь заста­вило меня совер­шить три четверти пути вокруг земного шара [Лид прибыл в Омск из Норве­гии через США]. Но, как я уже отме­чал, вся эта новая жизнь была лишь пого­ней за призра­ками. Из этого ничего не вышло, и, если учесть, кто в то время опре­де­лял британ­скую поли­тику, такой исход следо­вало бы преду­смот­реть зара­нее. […] Если я говорю, что наткнулся на сопро­тив­ле­ние, то это озна­чает, что в те годы я столк­нулся с массо­вой глупо­стью воен­ного времени и несги­ба­е­мой волей рево­лю­ции. Ника­кая техника не могла бы помочь убрать эти препят­ствия, возник­шие передо мной.

Я мог бы поко­ле­бать Колчака, но за два года я понял, что Ленина мне не удалось бы сдви­нуть. Не хочу сказать, что сибир­ский дикта­тор был слаб. Он явля­ется, пожа­луй, гораздо более знаме­на­тель­ной фигу­рой в исто­рии, чем неко­то­рые его пред­став­ляют. Колчак — вели­чай­ший герой рево­лю­ци­он­ного времени, но, пред­на­зна­чен­ный судь­бой для вели­ких свер­ше­ний, он погиб слиш­ком рано. […]
Я иногда думаю, что если бы я смог осуще­ствить пред­ло­жен­ную экспе­ди­цию из Вели­ко­бри­та­нии в Сибирь, она спасла бы Колчака и спасла бы, по край­ней мере, Сибирь».


Белый режим в Сибири, начи­ная с 1919 года, оказался в слож­ной эконо­ми­че­ской ситу­а­ции. Ресурсы, кото­рыми обла­дало прави­тель­ство Колчака, исполь­зо­вать в полной мере было просто невоз­можно. А проблемы с инфра­струк­ту­рой затор­ма­жи­вали не только эконо­мику режима, но и боеспо­соб­ность армии. В таких усло­виях Совет мини­стров был готов принять любые требо­ва­ния интер­вен­тов, кото­рые этими возмож­но­стями и мани­пу­ли­ро­вали. Да и сам Колчак пони­мал, что без помощи союз­ни­ков оказы­вать даль­ней­шее сопро­тив­ле­ние боль­ше­ви­кам невоз­можно. Слож­ной была и ситу­а­ция внутри белого лагеря, где всё больше нарас­тали проти­во­ре­чия между офицер­ством, буржу­а­зией и интел­ли­ген­цией.


Читайте также наш мате­риал о семи экстра­ва­гант­ных участ­ни­ках Граж­дан­ской войны «Поле­вые коман­диры Граж­дан­ской войны»

Поделиться