Повседневность крестьян после отмены крепостного права

В отече­ствен­ной исто­рии трудно найти более пере­лом­ную и масштаб­ную по послед­ствиям реформу, чем отмена крепост­ного права. Идея изба­виться от тормо­зив­шего разви­тие страны пере­житка посе­щала и Алек­сандра I, и Нико­лая I, но решился на неё только Алек­сандр II. Отме­няя крепост­ное право, он пытался найти золо­тую сере­дину между инте­ре­сами дворян и крестьян. Импе­ра­тор спра­вед­ливо опасался, что пося­га­тель­ство на сложив­ше­еся веками право собствен­но­сти может спро­во­ци­ро­вать серьёз­ное недо­воль­ство. Поэтому в итого­вой версии реформа преду­смат­ри­вала такое коли­че­ство приви­ле­гий дворян­ству, что замет­ного облег­че­ния от «осво­бож­де­ния» крестьяне не ощутили. Их жизнь не изме­ни­лась, а в отдель­ных случаях даже стала тяже­лее из-за выкуп­ных плате­жей.

VATNIKSTAN продол­жает цикл статей о жизни русского крестьян­ства во второй поло­вине XIX века. В прошлый раз мы гово­рили о деревне до реформы 1861 года. Сего­дня в фокусе внима­ния быт и повсе­днев­ность крестьян после отмены крепост­ного права.


Освобождение крестьян

Мани­фест был огла­шён в храмах на масле­нич­ную неделю. Глав­ным доку­мен­том реформы явля­лось «Общее поло­же­ние о крестья­нах, вышед­ших из крепост­ной зави­си­мо­сти», а действие его подкреп­ля­лось реги­о­наль­ными актами.

Реформа значила, что несколько десят­ков милли­о­нов крестьян, вчераш­ние бесправ­ные люди, кото­рых можно было продать, пода­рить или отде­лить от семьи, учинять физи­че­скую расправу, полу­чили свободу, а именно: свободно распо­ря­жаться своим трудом, зани­маться ремеслом, торгов­лей, инди­ви­ду­аль­ным пред­при­ни­ма­тель­ством, приоб­ре­тать собствен­ность на своё имя, поль­зо­ваться всеми правами поддан­ного Россий­ской импе­рии и стать «свобод­ным сель­ским обыва­те­лем».

«Поло­же­ние» содер­жало следу­ю­щие усло­вия реформы:

  • крестьяне теперь — времен­но­обя­зан­ные;
  • крестьян­ские дома, хозяй­ствен­ные постройки и пристрои, движи­мое имуще­ство — их личная собствен­ность;
  • у крестьян появи­лось выбор­ное само­управ­ле­ние со своей иерар­хией;
  • поме­щики обязаны были предо­ста­вить крестья­нам земли в поль­зо­ва­ние: наделы
  • предо­став­ля­лись сель­ским обще­ствам, кото­рые и распре­де­ляли землю между крестья­нами лично;
  • крестьяне платили барщину или оброк за землю в тече­ние 49 лет и не имели права отка­заться;
  • размер надела указы­вался зако­ном и прове­рялся миро­выми посред­ни­ками.
И.И. Игна­тьев. «Няня». 1-я четверть ХХ века.

Реформу осуществ­лял Глав­ный коми­тет об устрой­стве сель­ского насе­ле­ния через губерн­ские отде­ле­ния под руко­вод­ством, собственно, губер­на­тора. В такие отде­ле­ния входили четыре мест­ных дворя­нина и два пред­ста­ви­теля от прави­тель­ства, но только не крестьяне — свобода была полу­чена только на бумаге.

Крестьяне всё ещё оста­ва­лись зави­си­мыми от поме­щи­ков. Почему?

Из-за него­тов­но­сти госу­дар­ства реши­тельно отве­чать на земель­ный вопрос. Глав­ным доку­мен­том, регу­ли­ро­вав­шим вопросы земле­поль­зо­ва­ния на местах, была Устав­ная грамота. Её подпи­сы­вали поме­щик и крестья­нин. Причи­ной несо­сто­я­тель­но­сти таких грамот было нерав­но­прав­ное разре­ше­ние земель­ных вопро­сов: хоть они и урегу­ли­ро­вали споры между двумя сторо­нами, крестьяне всё равно оста­ва­лись в невы­год­ном поло­же­нии, вынуж­ден­ные выку­пать свою же землю. Уста­но­ви­лись так назы­ва­е­мые времен­но­обя­зан­ные отно­ше­ния.

Оста­но­вимся на них немного подроб­нее. В устав­ной грамоте содер­жа­лись сведе­ния о земле и повин­но­стях крестьян с учётом послед­ней реви­зии, о вели­чине земель­ных отрез­ков, их распо­ло­же­нии после ликви­да­ции крепост­ни­че­ства и о поль­зо­ва­нии крестья­нами земель, ранее принад­ле­жав­ших феода­лам. В грамоте опре­де­ля­лись усло­вия и способы (оброк, барщина) выкупа.

Проблема разде­ле­ния и распре­де­ле­ния земли была самой слож­ной при подго­товке реформы. Созда­тели реформы и все к ней причаст­ные сломали немало копий за каждый пункт.

В итоге земель­ный вопрос и вопрос о поле­вом наделе боль­нее всего прошлись именно по крестья­нам, потому что прави­тель­ствен­ная поли­тика отно­си­тельно выкупа земель у поме­щика так и не поме­ня­лась.

До отмены крепост­ного права в распо­ря­же­нии крестья­нина нахо­ди­лись земель­ные участки трёх типов: усадьба со всеми построй­ками, кусок общего черес­по­лос­ного поля и участки общего поль­зо­ва­ния, нахо­див­ши­еся в общем поль­зо­ва­нии у всей деревни и обычно отво­див­ши­еся под паст­бища, выгоны, сено­косы. Размеры участ­ков поль­зо­ва­ния варьи­ро­ва­лись от одной обла­сти к другой. В черно­зём­ных райо­нах надел был мини­маль­ным ввиду плодо­род­ной земли, и здесь основ­ным видом отра­ботки повин­но­стей была барщина. В промыш­лен­ных же губер­ниях был выго­ден оброк.

И.Е. Репин. «В избе». 1895 год.

А ещё для каждой обла­сти соста­вили поло­же­ния об отмене крепост­ного права с учетом реги­о­наль­ной специ­фики. Уста­нав­ли­ва­лись собствен­ные мерки выкупа и мини­маль­ные и макси­маль­ные размеры надела. Мини­маль­ный надел состав­лял не менее одной трети от макси­маль­ного надела, и поме­щик не имел права давать земли менее этой трети. По своему усмот­ре­нию собствен­ник мог увели­чить макси­маль­ный надел, а мог и умень­шить. Размеры наде­лов также варьи­ро­ва­лись от реги­она к реги­ону.

Разница в размере надела между губер­ни­ями была велика. Формально по всей стране он равнялся 1–12 деся­ти­нам на душу насе­ле­ния (как мы помним, реви­зии учиты­вали только мужчин). В нечер­но­зём­ных райо­нах макси­мум состав­лял до 7 деся­тин, а мини­мум — 0,75−1 деся­тину, в черно­зём­ных соот­вет­ственно 6 — 2,75. Если у крестья­нина было меньше земли до реформы, то поме­щик был обязан доба­вить участок земли из личных земель, а если у крестья­нина было земель выше нормы, то излишки отре­за­лись и отхо­дили к поме­щику. В сред­нем на душу насе­ле­ния прихо­ди­лось 3,3 деся­тины.

В резуль­тате подоб­ных опера­ций с землёй возникли отрезки и прирезки. Послед­нее было редким явле­нием, тогда как отре­за­ние лишних частей земли было сплошь и рядом.

«…когда только что пошли слухи о пред­сто­я­щей крестьян­ской пере­дряге…, когда насту­пил срок для состав­ле­ния устав­ной грамоты, то он [поме­щик] без малей­шего труда опутал буду­щих „сосе­ду­шек“ со всех сторон. И себя, и крестьян разде­лил доро­гою: по одну сторону дороги — его земля (пахот­ная), по другую — надель­ная; по одну сторону —его усадьба, по другую —крестьян­ский поря­док. А сзади деревни —крестьян­ское поле, и кругом, куда ни взгляни, — господ­ский лес… Словом сказать, так обста­вил дело, что мужичку курицы выпу­стить некуда» — М. Е. Салты­ков-Щедрин

Так, по срав­не­нию с доре­фор­мен­ным време­нем, в Павлов­ском уезде Воро­неж­ской губер­нии у крестьян отре­зали 43% излиш­ков, тогда как по самой обла­сти отре­зано было 26%; в Твер­ской губер­нии отре­зали 22%, в Смолен­ской — 16. Надел увели­чился только у 6,7% крестьян.

«Теперь… иное имение и без лугов, и с плохой землёй даёт боль­шой доход, потому что оно благо­при­ят­нее для земле­вла­дельца распо­ло­жено отно­си­тельно дере­вень, а глав­ное, обла­дает „отрез­ками“, без кото­рых крестья­нам нельзя обой­тись, кото­рые заго­ра­жи­вают их земли от земель других владель­цев» — А. Н. Энгель­гардт, поме­щик из Смолен­ской губер­нии

Госу­дар­ство, пыта­ясь удовле­тво­рить инте­ресы и крестьян, и поме­щи­ков, не смогло удер­жать равно­ве­сие, и чаша весов скло­ни­лась в сторону поме­щи­ков. Неуди­ви­тельно, что сложив­ша­яся ситу­а­ция поро­дила острые конфликты.


Последствия

Пере­ход к широ­ко­мас­штаб­ному выкупу наде­лов начал осуществ­ляться через 20 лет после реформы, поскольку несго­вор­чи­вые поме­щики, гонясь за выго­дой, наот­рез отка­зы­ва­лись заклю­чать выкуп­ные сделки с крестья­нами. На январь 1881 года в Россий­ской импе­рии оста­ва­лось времен­но­обя­зан­ными свыше 1,5 милли­о­нов крестьян.

Лично свобод­ные, они никак не могли отку­питься или заклю­чить сделку и отра­ба­ты­вали барщину или оброк.

Размер барщины и оброка зави­сел от вели­чины земель­ного участка. Для макси­маль­ного размера участка барщина состав­ляла 40 дней отра­бо­ток в год для мужчин и 30 для женщин. Оброк — 12 рублей в год в губер­ниях «феде­раль­ного значе­ния», а в осталь­ных мест­но­стях снижа­лась до 8 рублей.

В.М. Макси­мов «Бедный ужин» . 1879 год.

Прави­тель­ство пони­мало, что боль­шин­ство крестьян не в состо­я­нии выпла­тить всю сумму сразу, и поэтому ввело свое­об­раз­ные льготы на выкуп — при заклю­че­нии добро­воль­ной сделки крестьяне выпла­чи­вали только 20% от изна­чаль­ной суммы (напри­мер, 20 копеек с 1 рубля). Остав­ши­еся 80% расхо­дов госу­дар­ство брало на себя и вкла­ды­вало в банк на имя поме­щика в виде ценных бумаг. Ценные бумаги прино­сили 6% дохода поме­щику, что прирав­ни­ва­лось к доходу от оброка. 1 января 1883 года импе­ра­тор Алек­сандр III подпи­сал указ о ликви­да­ции времен­но­обя­зан­ного состо­я­ния крестьян. 80% от вложен­ной суммы не исчер­пы­ва­лось ценными бума­гами, а запи­сы­ва­лось на крестья­нина как ссуда, и сель­ский труже­ник должен был уже не поме­щику, а госу­дар­ству.

«…чтобы собствен­ник от неё не убежал, чего, по обсто­я­тель­ствам дела, вполне можно было ожидать, пришлось поста­вить „осво­бож­да­е­мого“ в такие юриди­че­ские усло­вия, кото­рые очень напо­ми­нают состо­я­ние если не арестанта, то мало­лет­него или слабо­ум­ного, нахо­дя­ще­гося под опекой» — М. Н. Покров­ский

Ссуду выпла­чи­вали 49 лет по 6% в год. Бремя выкуп­ных плате­жей оказа­лось ещё тяже­лее крепост­ного, а отме­нены они были только после рево­лю­ции 1905–1907 гг. К 1906 году крестьяне успели выпла­тить полтора милли­арда рублей за земли, стои­мость кото­рых была в 3 раза меньше — 500 млн.

«Выкуп выго­ден не крестья­нам, а поме­щи­кам», — М. Н. Покров­ский

Реформа не привела к мгно­вен­ному или быст­рому резуль­тату, как того хотели её созда­тели. Крестьяне только на словах почув­ство­вали изме­не­ния, а в действи­тель­но­сти ничего не было, и даже физи­че­ские нака­за­ния от поме­щи­ков усили­лись. Исто­рик М. Н. Покров­ский указы­вал, что крестьяне пере­стали назы­ваться крепост­ными, начали назы­ваться времен­но­обя­зан­ными, и на этом вся реформа закон­чи­лась, принеся выгоду только поме­щи­кам, увели­чив­шим фонд личных земель.

Ряд авто­ров сходи­лись на том, что свобода у крестьян нена­сто­я­щая, и что подпи­сан­ные 19 февраля 1861 года доку­менты хоть и уничто­жали юриди­че­ское поня­тие крепост­ного права, но не уничто­жали соци­аль­ный инсти­тут, скла­ды­вав­шийся веками. Этот инсти­тут носили в себе сами крестьяне, кото­рые не знали и не умели жить по-другому, не знали грамоты и были поэтому поли­ти­че­ски неосве­дом­лён­ными. То же самое можно сказать о поме­щи­ках, кото­рые не желали прини­мать прогресс и пред­по­чи­тали сохра­нять сложив­шийся поря­док до точки невоз­врата — первой россий­ской рево­лю­ции — инсти­тут, кото­рый появился как запрет на бесчин­ства и хаотич­ные пере­дви­же­ния по стране во время Смуты.


Крестьянское самоуправление после реформы

После реформы быт крестьян мало чем изме­нился. Собы­тия прохо­дили в рамках общины, но всё же в обще­ствен­ной жизни деревни появи­лось такое явле­ние, как сель­ские сходки.

В. М. Макси­мов. «Бабуш­кины сказки». 1867 год.

Мани­фест преду­смат­ри­вал созда­ние прин­ци­пи­ально новой системы управ­ле­ния — системы крестьян­ского само­управ­ле­ния. Она вводи­лась парал­лельно с систе­мой выкуп­ных плате­жей.

Крестьян­ское само­управ­ле­ние на уровне сель­ского обще­ства состав­ляло первую ступень нового управ­ле­ния. Второй была волость.

Сель­ское обще­ство до несколь­ких посе­ле­ний крестьян. В сель­ском обще­стве на сходе управ­ля­ю­щим изби­рался старо­ста, а в управ­ле­нии он опирался на домо­хо­зяев его схода.

Волость, соот­вет­ственно, объеди­няла несколько сель­ских обществ. Волост­ной сход пред­став­лял собой сход сель­ских и волос­ных долж­ност­ных лиц, выбор­ных от каждых десяти дворов, волост­ного стар­шины и волост­ной крестьян­ский суд.

И сель­ское обще­ство, и волость не явля­лись адми­ни­стра­тивно-терри­то­ри­аль­ными едини­цами Россий­ской импе­рии, а больше были похожи на специ­а­ли­зи­ро­ван­ные адми­ни­стра­тив­ные округа, создан­ными после отмены крепост­ного права специ­ально для осуществ­ле­ния крестьян­ского само­управ­ле­ния.

Сходы были вполне тради­ци­он­ными, но реформа упоря­до­чила их, соста­вив четкую иерар­хию: сель­ские сходки, сходки общины (при усло­вии, что она вклю­чала несколько селе­ний), волост­ные собра­ния.

Иногда на сходки созы­вал специ­ально назна­чен­ный чело­век, обходя дома лично, или же с помо­щью рога.

«В Ивашев­ской воло­сти Ростов­ского у. наряд­чик трубит в специ­аль­ный рог три-четыре раза, выходя на сере­дину селе­ния. Когда народ собе­рётся, ему объяс­няют, куда требуют: на дере­вен­скую сходку или сель­ский сход. Созыв при помощи рога произ­во­дится только в летнюю пору. Рог хранится у дере­вен­ского выбор­ного, кото­рый отдает его в случае надоб­но­сти наряд­чику, а затем вновь заби­рает себе (во избе­жа­ние стихий­ных, неза­пла­ни­ро­ван­ных сходов)».

На сход соби­ра­лись взрос­лые мужчины селе­ния. Но и женщи­нам на сходы путь не был зака­зан — нередко жена заме­няла отсут­ству­ю­щего супруга, прихо­дила вдова, если в доме больше не было взрос­лых мужчин. Собра­ния прохо­дили по воскрес­ным и празд­нич­ным дням.

На сходах обсуж­дался широ­кий круг проблем и дел: пере­дел полей, устрой­ство дорог, выгон скота, покосы, назна­че­ние опеку­нов сиро­там или детям с безот­вет­ствен­ными роди­те­лями. Попе­чи­те­лем ребенка выби­рали чело­века с обяза­тельно хоро­шей репу­та­цией. На неко­то­рых сходах прово­ди­лись аукци­оны, проис­хо­дило исклю­че­ние людей из общины за проступки.

Сходы соби­ра­лись чаще в случаях бедствий — эпиде­мий, неуро­жаев. На волост­ных собра­ниях выби­рали обычно старост.

При обсуж­де­нии прежде всего слушали умуд­рён­ных опытом и жизнью стари­ков.


Как изменилось физическое существование крестьян после реформы?

Жилище крестьян новой поре­фор­мен­ной России оста­лось таким же — и в плани­ровке, и в аске­тич­ном обустрой­стве. Чем дальше на север, тем меньше по размеру посе­ле­ния. В степ­ных усло­виях посе­ле­ния зави­сели от вели­чины водного источ­ника, рядом с кото­рым обычно и стро­и­лись.

Самыми «зажи­точ­ными» реги­о­нами были Орен­бург­ская, Самар­ская, Уфим­ская губер­нии, Сибирь, Ново­рос­сия. В целом по стране был очень низкий уровень жизни. Сред­няя продол­жи­тель­ность жизни к концу XIX века состав­ляла у женщин 33 года, а у мужчин 31 год. В разви­тых евро­пей­ских стра­нах она была на 10–15, а то и на 20 лет выше.

В. Г. Перов. «Сель­ский крест­ный ход на Пасхе». 1861 год.

К концу века в дерев­нях появи­лись камен­ные дома, постро­ен­ные зажи­точ­ными крестья­нами. В южных краях преоб­ла­дали мало­рос­сий­ские маза­ные хаты. Мате­ри­аль­ное поло­же­ние чело­века внеш­ним видом избы: изба бедняка была обвет­ша­лой, без бани, с одним только сараем у дома, в кото­ром содер­жа­лась обычно худая корова и три-четыре овцы. Изба бога­того крестья­нина — всегда добротно выстро­ен­ная, акку­рат­ная, новая и окру­жён­ная много­чис­лен­ными пристрой­ками, вклю­ча­ю­щими баню и амбар. В сарае у таких крестьян всегда было две-три лошади, три-четыре коровы с несколь­кими теля­тами, пара десят­ков овец, свиней и кур.

Если раньше носили домо­тка­ную одежду, то промыш­лен­ное разви­тие вскоре после реформы позво­лило крестья­нам шить и носить одежду из покуп­ных фабрич­ных тканей.

Внут­рен­нее убран­ство избы не зави­село от достатка — оно и в конце XIX века оста­ва­лось таким же аске­тич­ным, как и в сере­дине. Что было в избе крестья­нина? Та же много­функ­ци­о­наль­ная печь, те же лавки по стенам и полати у печи, тот же крас­ный угол диаго­нально от печи, та же солома, если пол был земля­ным.

В деревне боль­шое распро­стра­не­ние полу­чало новше­ство — керо­си­но­вые лампы для осве­ще­ния. Посте­пенно они вытес­нили лучины.

Рацион крестья­нина не изме­нился. Основу пита­ния состав­ляли дары земли, и изредка в нём появ­ля­лось мясо, обычно по празд­ни­кам. Запо­лу­чив в редкие дни мясо — обычно в заго­ве­ние — бедные крестьяне могли объесться до резей в желудке. Посло­вица «Щи да каша — пища наша» продол­жала себя оправ­ды­вать, не теряя акту­аль­но­сти. Основ­ными овощами стали карто­фель и капу­ста, а допол­не­нием к ним шли горох, фасоль и чече­вица. Морковь и свёклу выра­щи­вали мало. Даже такую простую вещь, как пшенич­ные блины, небо­га­тые крестьяне могли себе позво­лить только по празд­ни­кам.

Повсе­днев­ным напит­ком была вода, изредка квас. После реформы посте­пен­ное распро­стра­не­ние в деревне начал полу­чать чай и чаепи­тие. А состо­я­тель­ные крестьяне поку­пали само­вары и чайные наборы.

Во второй поло­вине XIX века стала чаще наблю­даться тенден­ция пище­вых табу. Элемен­том обще­ствен­ного крестьян­ского созна­ния стало пред­став­ле­ние «чистой» и «нечи­стой». Так, нечи­стой пищей счита­лась конина, а чистой — говя­дина. Запреты забы­ва­лись, стоило начаться насто­я­щему голоду: скот резали, продукты эконо­мили, а в хлеб­ное тесто добав­ляли различ­ный поднож­ный корм — карто­фель­ную ботву, лебеду, гречиху, мякину, лебеду, солому. Если доста­ток был повыше, добав­ляли и муку — прося­ную, овся­ную, ячмен­ную.

Когда не было массо­вого голода, суще­ство­ва­ние крестьян всё равно оста­ва­лось больше голод­ным, чем сытым, особенно весной и летом. Коли­че­ство и кало­рий­ность пищи зави­сели и от церков­ного кален­даря — пост или «мясоед». Пита­ние зажи­точ­ных и бедных крестьян и разли­ча­лось только коли­че­ством употреб­ля­е­мой пищи, а не её каче­ством и разно­об­ра­зием.

«Имеют ли дети русского земле­дельца такую пищу, какая им нужна? Нет, нет и нет. Дети пита­ются хуже, чем телята у хозя­ина, имею­щего хоро­ший скот. Смерт­ность детей куда больше, чем смерт­ность телят, и если бы у хозя­ина, имею­щего хоро­ший скот, смерт­ность телят была так же велика, как смерт­ность детей у мужика, то хозяй­ни­чать было бы невоз­можно. А мы хотим конку­ри­ро­вать с амери­кан­цами, когда нашим детям нет белого хлеба даже в соску? Если бы матери пита­лись лучше, если бы наша пшеница, кото­рую ест немец, оста­ва­лась дома, то и дети росли бы лучше и не было бы такой смерт­но­сти, не свиреп­ство­вали бы все эти тифы, скар­ла­тины, дифте­риты. Прода­вая немцу нашу пшеницу, мы продаём кровь нашу, т. е. мужиц­ких детей» — А. Н. Энгель­гардт


Изменение семейной иерархии

В поня­тие крестьян­ского двора в боль­шин­стве случаев входило больше, чем одна семья. Такой боль­шой семьёй управ­лял «боль­шак» — стар­ший по возрасту и поло­же­нию мужчина в семье. Он управ­лял всем хозяй­ством и отве­чал за двор перед наро­дом, судил поступки домаш­них и их нака­зы­вал. Он распре­де­лял дела на день и сильно бранил за хозяй­ствен­ное упуще­ние или потерю.

Семей­ная иерар­хия выстра­и­ва­лась по жёст­кому правилу — от стар­шего к млад­шему. Вверху стоял «боль­шак», затем его жена — «боль­шуха», за ними шли их стар­ший сын и его жена. Самой унижа­е­мой и обижа­е­мой в семье была «моло­духа». На каждое дело она должна была спра­ши­вать благо­сло­ве­ния у роди­те­лей мужа, ей помы­кали все стар­шие члены семьи, и самая слож­ная работа тради­ци­онно доста­ва­лась ей. Даже чтобы выйти на улицу и пойти в гости, моло­духе требо­ва­лось просить разре­ше­ния.

В. М. Макси­мов «Кто там?» 1879 год

Боль­шак терял свой авто­ри­тет с наступ­ле­нием старого возраста и сделав­шись нетру­до­спо­соб­ным. Сыно­вья на все его попытки управ­лять делами и коман­до­вать гово­рили: «Не твоё дело, ты теперь не рабо­та­ешь, значит, и нечего везде совать свой нос». Боль­шуху также отстра­няли от дел и выклю­чали из семей­ной жизни. Её могли попрек­нуть куском хлеба, не поку­пали новую одежду на замену изно­шен­ной.

В воспи­та­нии детей крестьяне были стро­гими и мало эмоци­о­наль­ными. Счита­лось, что если слиш­ком много ласки давать ребенку, то он будет плохо слушаться.

Детство ребенка из крестьян­ской среды трудно назвать счаст­ли­вым. Больше поло­вины ново­рож­дён­ных умирали в первый же год жизни из-за недо­ста­точ­ного ухода и поваль­ной безгра­мот­но­сти женщин в плане ухода за малень­ким ребен­ком и гиги­ены в целом. Инту­и­тивно крестьяне пони­мали, что при такой высо­кой детской смерт­но­сти их может выру­чить только рожде­ние макси­маль­ного коли­че­ства детей. Такая «поли­тика рожда­е­мо­сти» привела к боль­шому коли­че­ству взрос­лых детей в семье и после­ду­ю­щим земель­ным конфлик­там.

О целе­на­прав­лен­ном воспи­та­нии детей гово­рить не прихо­дится. Боль­шую часть времени дети до 5 лет были предо­став­лены сами себе или своим неволь­ным нянь­кам — стар­шим братьям или сёст­рам, кото­рые могли упустить из внима­ния своего воспи­тан­ника. Потеря внима­ния ничем хоро­шим не закан­чи­ва­лась — ребенка могла иску­сать злая собака или даже съесть свинья.

В. Е. Маков­ский. «Крестьян­ские дети». 1890 год.

В своих играх дети не всегда оста­ва­лись детьми — они подра­жали взрос­лым и их пове­де­нию. Маль­чики играли в верхо­вых, стро­или и защи­щали крепо­сти, играли в подвиж­ные игры «дого­нялки». Девочки лепили пироги из песка, устра­и­вали свадьбы. Такие игры закла­ды­вали конкрет­ную модель пове­де­ния в головы детей и опре­де­ляли буду­щую жизнен­ную роль. Маль­чики — вынос­ли­вые и упор­ные солдаты, защит­ники, умею­щие посто­ять за себя и других, а девочки, конечно же, были буду­щими мате­рями и женами.

В первой части уже упоми­на­лось о низком поло­же­нии женщин при крепост­ном праве. Что же изме­ни­лось после его отмены? Женщины стали «подни­мать голову». Несмотря на то, что от агрес­сив­ного мужа, изби­ва­ю­щего её, крестьянка изба­виться в суде не могла, она могла претен­до­вать на имуще­ство мужа после его смерти — на «вдовью долю». Дочь могла полу­чить часть семей­ного наслед­ства наравне с братьями, что раньше было нево­об­ра­зимо, а иногда и управ­ле­ние хозяй­ством могло перейти в руки женщины, если её муж не был уже спосо­бен к управ­ле­нию.


Реформа явля­лась важной вехой в исто­рии Россий­ского госу­дар­ства, но по боль­шей части она имела больше поли­ти­че­ское и эконо­ми­че­ское влия­ние, нежели соци­аль­ное. Тем не менее, был сделан важный первый шаг к разру­ше­нию старых устоев и разви­тию России как прогрес­сив­ного госу­дар­ства. Реформа также зало­жила основы разви­тия капи­та­лизма и даль­ней­шего разру­ше­ния сослов­ного деле­ния обще­ства, подго­то­вив почву для разви­тия и укреп­ле­ния проле­та­ри­ата как нового класса.


Больше о русском крестьян­стве читайте в нашем мате­ри­але «Быт крестьян начала XX века в объек­тиве Вадима Шульца»

Поделиться