Критическая мысль в расколе

Алек­сандр Пруга­вин, один из участ­ни­ков народ­ни­че­ского движе­ния, был не только рево­лю­ци­о­не­ром, но и видным этно­гра­фом. Иссле­до­ва­тель зани­мался пробле­ма­ти­кой старо­об­ряд­цев и сектан­тов, изучал их миро­воз­зре­ние и быт. В 1882 году Пруга­вин издал работу «Раскол внизу и раскол вверху. Очерки совре­мен­ного сектант­ства», но до чита­теля книга так и не дошла. Весь тираж очер­ков был аресто­ван и впослед­ствии уничто­жен. Однако отдель­ные экзем­пляры всё-таки удалось сохра­нить. Изда­тель­ство «ЧА — ЩА» решило выпу­стить это увле­ка­тель­ное иссле­до­ва­ние. VATNIKSTAN пред­став­ляет главу «Крити­че­ская мысль в расколе», кото­рая повест­вует о новых тенден­циях в сектант­стве на рубеже 1870–1880-х годов.


Одна из самых харак­тер­ных черт совре­мен­ного сектант­ского движе­ния состоит в силь­ном разви­тии идей раци­о­на­лизма, кото­рые, благо­даря пробуж­да­ю­щейся в народ­ной среде наклон­но­сти к критике и анализу, начи­нают всё глубже и глубже прони­кать в учения самых разно­об­раз­ных по своей окраске сект и толков. Мисти­че­ский элемент, столь силь­ный неко­гда в старом расколе и состав­ляв­ший основу в учениях хлыстов, скоп­цов, шало­пу­тов и т.п., ныне посте­пенно и быстро слабеет, усту­пая своё место более трез­вым, более реаль­ным идеям и пред­став­ле­ниям.

Секты с опре­де­лен­ным раци­о­на­ли­сти­че­ским харак­те­ром вроде моло­кан­ства или штунды распро­стра­ня­ются с изуми­тель­ною, почти стихий­ною силой. Моло­кан­ство растет в южных ново­рос­сий­ских губер­ниях, оттуда пере­хо­дит в Тамбов­скую, захва­ты­вая по пути южную часть Воро­неж­ской, и с особен­ною силой разви­ва­ется в поволж­ских губер­ниях: Астра­хан­ской, Самар­ской, Сара­тов­ской, Симбир­ской, и, нако­нец, прони­кает в Ниже­го­род­скую и Влади­мир­скую. На юго-западе, в боль­шей части мало­рос­сий­ских и ново­рос­сий­ских губер­ний растёт и разви­ва­ется штунда, широ­ким пото­ком разли­ва­ясь по губер­ниям: Херсон­ской, Киев­ской, Екате­ри­но­слав­ской, Полтав­ской, Черни­гов­ской, Моги­лёв­ской, Каме­нец-Подоль­ской и Бесса­раб­ской.

Обложка запре­щён­ной книги

Юго-восток России охва­чен новым рели­ги­оз­ным движе­нием, вызван­ным учением секты, полу­чив­шей среди право­слав­ных стран­ное назва­ние «шало­пу­тов». Движе­ние это с особен­ной интен­сив­но­стью прояв­ля­ется в Бори­со­глеб­ском и Ново­хопер­ском уездах, затем в Земле Донского Войска, в Став­ро­поль­ской губер­нии, в Терской и Кубан­ской обла­стях и, нако­нец, на Кавказе, где, впро­чем, можно встре­тить много­чис­лен­ных пред­ста­ви­те­лей едва ли не всех суще­ству­ю­щих в России рели­ги­оз­ных сект и учений.

Секта шало­пу­тов в самое первое время своего возник­но­ве­ния имела крайне мисти­че­ский харак­тер и по сущно­сти своего учения была весьма близка к секте хлыстов, вслед­ствие чего во многих мест­но­стях (как, напри­мер, в Тамбов­ской и Воро­неж­ской губер­ниях) народ не делал ника­кого разли­чия между этими двумя сектами. Но в послед­нее время в учении шало­пу­тов, судя по изве­стиям, появ­ля­ю­щимся в печати, заметно прогрес­сив­ное движе­ние: туман­ный, отвле­ченно-мисти­че­ский элемент в этой секте посте­пенно блед­неет и в ней всё силь­нее и ярче высту­пают стрем­ле­ния, гово­ря­щие больше о земле, чем о небе.

В то время как юг России охва­чен движе­нием штунды, моло­кан­ства и шало­пут­ства, на севере быстро растут и множатся учения бегу­нов, немо­ля­ков, возды­хан­цев, непла­тель­щи­ков, сюта­ев­цев и прочие.

Моло­дой моло­ка­нин. Картина Васи­лия Вере­ща­гина. 1865 год

Старый беспо­пов­ский раскол раздроб­ля­ется на множе­ство толков и учений, из кото­рых многие прини­мают явно раци­о­на­ли­сти­че­скую окраску; таковы немо­ляки, возды­ханцы и т.п. Сущность учения немо­ля­ков состоит в том, что они, как пока­зы­вает само их назва­ние, не молятся Богу, не произ­но­сят и не читают ника­ких молитв, не признают не только внеш­него, но и внут­рен­него бого­по­чи­та­ния. Священ­ное писа­ние, гово­рят немо­ляки, должно быть всё без исклю­че­ния пони­ма­емо в «духов­ном смысле».

Секта эта, как известно, возникла перво­на­чально в Земле Войска Донского, но затем после­до­ва­тели её были обна­ру­жены в разных концах России. Упоми­на­ется о появ­ле­нии немо­ля­ков в Одессе. В 1867 году в Вятской губер­нии в Сара­пуль­ском уезде к секте немо­ял­ков стали примы­кать целые селе­ния. Началь­ство в видах её иско­ре­не­ния по старой привычке стало сажать глав­ных винов­ни­ков в острог. Тогда немо­ляки стали являться к мест­ным властям толпами с прось­бою о заклю­че­нии их в острог. Толпы эти были до того значи­тельны, что по недо­статку поме­ще­ния пришлось отка­зы­вать многим из них в испол­не­нии их жела­ний.

Недавно немо­ляки появи­лись в Ниже­го­род­ской губер­нии. Знаток края г. Гацис­ский заме­чает по этому поводу: «Во многих селе­ниях почва для новой веры совсем расчи­щена». В печати встре­ча­лись указа­ния о распро­стра­не­нии немо­ля­ков в Варна­вин­ском уезде Костром­ской губер­нии. Г. Беллю­стин несколько лет назад сооб­щил о появ­ле­нии в Твер­ской губер­нии (в Корчев­ском уезде) особого учения, близ­кого по харак­теру с немо­ляц­ким. По его словам, «учение это быстро разно­си­лось» и «жадно прини­ма­лось» крестья­нами, не только расколь­ни­ками, но и право­слав­ными.

Старик-немо­ляк, персо­наж произ­ве­де­ния Миха­ила Пришвина «У стен града неви­ди­мого»

Другая секта раци­о­на­ли­сти­че­ского харак­тера, секта возды­хан­цев, возник­нув недавно на почве старого безпо­пов­щин­ского раскола, весьма мало известна в нашем обще­стве, хотя её учение заслу­жи­вает серьез­ного внима­ния по заме­ча­тельно смелой после­до­ва­тель­но­сти и стро­гой логич­но­сти выво­дов: в глав­ных своих поло­же­ниях она имеет много общего с учением немо­ля­ков. «Пони­мать слово Божие, — гово­рят возды­ханцы, — надобно духовно; точно так же молиться Богу-духу нужно духовно; всякие внеш­ние действия покло­не­ния богу не имеют ровно ника­кого значе­ния. Поэтому церкви, священ­ники, внеш­ние обряды совер­шенно не нужны». Возды­ханцы кате­го­ри­че­ски отри­цают таин­ства и зло смеются над постами, мощами, крестами, и т.п.

Впер­вые эта секта появи­лась в Калуге. Осно­ва­те­лем её счита­ется башмач­ник И. А-в (Иван Ахле­би­нин. — Ред.), бывший прежде старо­об­ряд­че­ским начет­чи­ком. Этот И. А-в — одна из тех даро­ви­тых и энер­гич­ных натур, кото­рыми так богат сектант­ский мир. По словам «Калуж­ских Епар­хи­аль­ных Ведо­мо­стей», учение возды­хан­цев пере­шло в другие уезды и начало распро­стра­няться среди насе­ле­ния Боров­ского и Мало­я­ро­слав­ского уездов.

Возды­ханцы

В прошлом году газе­тами были пере­даны изве­стия о появ­ле­нии в Ново­торж­ском уезде новой секты, назван­ной по имени её осно­ва­теля сектой сюта­ев­цев. Явно раци­о­на­ли­сти­че­ский харак­тер этой секты не подле­жит ника­кому сомне­нию.

Два года назад сооб­щено было о появ­ле­нии в Кемском уезде Архан­гель­ской губер­нии новой секты, сход­ной по своим воззре­ниям с моло­кан­ством и квакер­ством. После­до­ва­тели этой секты отри­цают церкви, священ­ни­ков, види­мое моле­ние, а иконы разру­бают, выно­сят из домов и бросают в реку. Секта начала быстро распро­стра­няться.

Подоб­ных приме­ров можно приве­сти много.

Бывают случаи, когда крити­че­ско-отри­ца­тель­ное направ­ле­ние, приня­тое народ­ною мыслью в обла­сти рели­гии, пере­хо­дит в край­ность и сектанты посте­пенно и мало-помалу дохо­дят до полного атеизма, до полного отри­ца­ния всякой рели­гии вообще. Пример такого учения пред­ста­вит секта нена­ших, или молчаль­ни­ков, возник­шая перво­на­чально в Сара­тов­ской губер­нии. Осно­ва­те­лем её назы­вают беспо­повца федо­сьев­ского толка Васи­лия Шишкина, сослан­ного за свое учение в Иркут­скую губер­нию.

Васи­лий Шишкин с ранних лет с жаром предался «отыс­ки­ва­нию истины», как он сам выра­жался. В этих поис­ках за исти­ной он побы­вал в четы­рёх различ­ных сектах и трижды крестился, каждый раз на особый лад. Но ни одна из этих сект не дала ему нрав­ствен­ного удовле­тво­ре­ния; зато во время своих поис­ков он убедился, что каждая секта очень сильна в критике заблуж­де­ний других сект, но очень слаба в дока­за­тель­ствах истин­но­сти ее собствен­ных учений. Это навело его на мысль, что все рели­ги­оз­ные учения суть их собствен­ные измыш­ле­ния. Изучая тщательно священ­ное писа­ние, он нашёл, что оно нередко будто бы проти­во­ре­чит само себе и что следу­ю­щие из него прак­ти­че­ские выводы нахо­дятся в прямом проти­во­ре­чии с теми нрав­ствен­ными прави­лами, кото­рые подска­зы­вало ему его собствен­ное сердце и здра­вый смысл. Пришедши к такому выводу, он долго мучился и терзался в целой массе сомне­ний, вопро­сов, недо­ра­зу­ме­ний. Нако­нец, это тяже­лое нрав­ствен­ное состо­я­ние разра­зи­лось кризи­сом: он начал отри­цать священ­ное писа­ние, загроб­ную жизнь, отри­цать Бога, дьявола, и всякую рели­гию вообще.

Моло­кане. Фото­гра­фия 1870-х годов

На вопрос «кем же создан мир?» ненаши отве­чают: «Это всё от природы». Они считают, что мир суще­ствует от века в том самом виде, как теперь. В загроб­ную жизнь и возмез­дие ненаши не верят. Они считают, что чело­век увеко­ве­чи­ва­ется и стано­вится бессмерт­ным в своём потом­стве через своих детей, на кото­рых разде­ля­ется и посте­пенно истра­чи­ва­ется, так сказать, и дух его, и тело; остатки же умирают безвоз­вратно.

«Не веря в загроб­ную жизнь, ненаши не верят и в страш­ный суд в христи­ан­ской его форме. Но они верят в страш­ный суд на земле, в вели­кую борьбу добра со злом, при кото­рой добро оста­нется побе­ди­те­лем. Борьба эта, по учению не-наших, идёт и теперь, но когда-нибудь насту­пит час реши­тель­ной битвы. Истина живуча, „одно зернышко правды пере­тя­ги­вает целую уйму кривды“. Наста­нет, гово­рят они, вели­кая борьба, в кото­рой истина, правда, добро, одер­жат победу. Произой­дет отде­ле­ние „овец“ от „козлищ“. Добрые выде­лятся, заво­юют себе право на особое суще­ство­ва­ние и устроят свой рай здесь, на земле. Злые же выде­лятся в особые обще­ства, устроят ад на земле, в кото­ром они мало-помалу сами съедят друг друга в силу посто­ян­ной взаим­ной вражды. Тогда-то на земле наста­нет царство правды и добра».

После­до­ва­те­лей секты нена­ших назы­вают также молчаль­ни­ками. Такое назва­ние они полу­чили вслед­ствие того, что, будучи привле­ка­емы к суду за сектант­ство, они обык­но­венно отка­зы­ва­лись давать какие бы ни было пока­за­ния и на все вопросы судей отве­чали гробо­вым молча­нием. Только изредка, в тех случаях, когда они не выдер­жи­вали своей роли, они разра­жа­лись какими-нибудь резкими до грубо­сти выход­ками. На первых же порах своего появ­ле­ния н-наши подверг­лись стро­гим пресле­до­ва­ниям: одни из них были высланы в Иркут­скую губер­нию, другие — на Кавказ. Однако, судя по неко­то­рым указа­ниям, встре­ча­ю­щимся в печати, можно думать, что после­до­ва­тели этой секты до сих пор уцелели в Сара­тов­ской губер­нии, где перво­на­чально возникло это учение.

В журнале «Слово» недавно был поме­щён рассказ г. Коро­ленко, в кото­ром описы­ва­ются разные типы арестан­тов одного из сибир­ских остро­гов. В этом рассказе, между прочим, пере­да­ется сцена приёма партии пере­сыль­ных арестан­тов. Дело проис­хо­дило в прошлом году. Действу­ю­щим лицом этой сцены явля­ется пере­сыль­ный арестант, какой-то камы­шин­ский меща­нин, оказав­шийся сектан­том-атеи­стом.

Тюрем­ное началь­ство делает пере­кличку вновь прибыв­ших арестан­тов. Камы­шин­ский меща­нин не отзы­ва­ется, безучастно молчит и только по време­нам и то с неохо­той отве­чает какими-нибудь резко­стями на вопросы.

— Веры какой? — кричит между прочим началь­ство.

— Ника­кой! — отре­зы­вает камы­шин­ский меща­нин.

Смот­ри­тель быстро пово­ра­чи­ва­ется к арестанту и в упор смот­рит на него долгим, выра­зи­тель­ным взгля­дом, видимо желая смутить и запу­гать. Арестант выдер­жи­вает этот взгляд с видом вялого равно­ду­шия.

— Как ника­кой? — грозно продол­жает началь­ство. — В Бога не веру­ешь?

— Где он? Какой Бог?.. Ты, что ли, его видел?..

Из даль­ней­ших заяв­ле­ний арестанта оказа­лось, что он «суждён» и попал в острог за свои рели­ги­оз­ные веро­ва­ния.

Каторга в Иркут­ске. 1900-е годы

В рассказе г. Коро­ленко эта сцена пере­да­ется как бы мимо­хо­дом; он ничего более не гово­рит о сущно­сти учения этой секты, пред­ста­ви­теля кото­рой выво­дит в ней. Тем не менее, по манере держаться — сначала упорно отмал­чи­ваться, а потом гово­рить резко­сти по край­ним атеи­сти­че­ским взгля­дам — можно дога­даться, что перед нами один из после­до­ва­те­лей секты нена­ших, или же секты, близ­кой или анало­гич­ной с учением этих сектан­тов.

Само собой понятно, что учения с такими край­ними воззре­ни­ями не могут рассчи­ты­вать на быст­рое распро­стра­не­ние среди народа. До подоб­ного рода воззре­ний доду­мы­ва­ются обык­но­венно лишь немно­гие отдель­ные лично­сти из народа. Секта нена­ших пред­став­ляет собой един­ствен­ный пример того, что учение атеи­сти­че­ского харак­тера нашло себе извест­ную, хотя и весьма немно­го­чис­лен­ную группу после­до­ва­те­лей. Тем не менее, сам факт появ­ле­ния в народ­ной среде людей, испо­ве­ду­ю­щих подоб­ные воззре­ния, пред­став­ля­ется весьма знаме­на­тель­ным и вполне заслу­жи­вает того, чтобы серьезно поду­мать над ним.

При полном отсут­ствии сколько-нибудь обсто­я­тель­ных мест­ных иссле­до­ва­ний совре­мен­ного состо­я­ния сектант­ства по необ­хо­ди­мо­сти прихо­дится в этом важном вопросе доволь­ство­ваться случай­ными газет­ными корре­спон­ден­ци­ями. Нужно ли распро­стра­няться о том, насколько подоб­ный источ­ник не соот­вет­ствует серьез­но­сти задачи?.. Между тем, в насто­я­щее именно время в народе проис­хо­дит необык­но­вен­ное, быть может, небы­ва­лое прежде броже­ние, вызы­ва­е­мое, без сомне­ния, общими причи­нами, так или иначе затра­ги­ва­ю­щими народ­ную мысль, народ­ное чувство. Отдель­ные прояв­ле­ния этого броже­ния чаще всего отли­ва­ются в форму какого-нибудь особого учения с рели­ги­оз­ной подклад­кой. Но о таких учениях мы обык­но­венно узнаём из газет лишь чисто внеш­ние подроб­но­сти.

Год назад, напри­мер, «Смолен­ский вест­ник» сооб­щил, что в Ельнин­ском уезде в приходе села Уварова появился сектант-пропо­вед­ник, унтер-офицер Иванов, возвра­тив­шийся недавно из службы. Посе­лив­шись в своей деревне, Иванов начал распро­стра­нять, по словам мест­ного священ­ника, «какое-то страш­ное и против­ное духу право­сла­вия учение, кото­рое он препо­даёт с вели­чай­шею скрыт­но­стью при запер­тых дверях дома». Священ­нику удалось узнать только, что Иванов «не ходит в храм к бого­слу­же­нию, не признаёт плот­ского родства и вообще отри­цает обряды церкви». Он успел уже скло­нить своего зятя и брата с семей­ствами и многих других, кото­рые пере­стали ходить в церковь. Дело пере­шло к судеб­ному следо­ва­телю». И только. С тех пор прошло более года, но о «страш­ном» учении до сих пор нигде ни полслова. И подоб­ных фактов можно указать целые десятки.

Но ещё чаще можно наблю­дать теперь среди народа такого рода броже­ние, кото­рое не приняло ещё ника­ких конкрет­ных, сколько-нибудь опре­де­лен­ных форм, не уложи­лось ещё в рамки какой-нибудь секты или учения. На днях, напри­мер, в газе­тах сооб­ща­лось из Новго­род-север­ского уезда, что там «с недав­него времени начали прояв­ляться случаи рели­ги­оз­ных коле­ба­ний», несмотря на то, что до сих пор в этом уезде, по увере­нию корре­спон­дента, совсем не было расколь­ни­ков. Впер­вые эти коле­ба­ния обна­ру­жи­лись в боль­шом селе Жадове; выра­жа­ются они «не в пере­ходе к какому-нибудь новому поло­жи­тель­ному учению, а исклю­чи­тельно в отри­ца­тель­ной форме». Гово­рят, «после­до­ва­те­лей этих отри­ца­ний и проте­стов в Жадове кроется много».

Мы приво­дим это изве­стие как наибо­лее свежее; но каждый, кто сколько-нибудь внима­тельно следит за явле­ни­ями, проис­хо­дя­щими в народ­ной среде, без сомне­ния, припом­нит множе­ство подоб­ных одно­род­ных сооб­ще­ний, то и дело появ­ля­ю­щихся в газе­тах в послед­нее время. Если при этом мы примем во внима­ние, что в печать прони­кают срав­ни­тельно лишь в весьма редких случаях изве­стия о подоб­ного рода движе­ниях, а об огром­ном боль­шин­стве их обык­но­венно нико­гда и не узнает интел­ли­гент­ное обще­ство, то для нас хоть отча­сти будут понятны сила и размеры проис­хо­дя­щего на наших глазах броже­ния народ­ной мысли.

Старик-крестья­нин. Картина Нико­лая Ге. 1880-е годы

Ясно, что ни офици­аль­ная церковь, ни офици­аль­ная школа не удовле­тво­ряют народа. Он видит в них лишь мундир и казён­щину, он встре­чает в них лишь схола­стику, рутину и педан­тизм. Пытли­вые запросы его ума, страст­ные, альтру­и­сти­че­ские порывы сердца, «души» не нахо­дят отклика, не нахо­дят ответа ни среди духов­ных, ни среди свет­ских учите­лей и пасты­рей. В резуль­тате явля­ется полней­шая рели­ги­оз­ная и умствен­ная неудо­вле­тво­рен­ность и совер­шен­ное равно­ду­шие к казен­ной церкви и школе.

Но жизнь не даёт успо­ко­иться на этом; тяже­лыми тисками беспо­щадно давит она мужика: тут и гнет капи­тала и кулака-крово­пийцы, и произ­вол мест­ных властей, и подав­ля­ю­щая нужда с голо­дов­ками, с непо­силь­ными пода­тями и обро­ками; тут и пастыри духов­ные, «торгу­ю­щие благо­да­тью», нередко алчные, корыст­ные; тут и паспорты, связы­ва­ю­щие народ; тут и произ­вол низших властей, их наси­лие, поборы, взятки, притес­не­ния… «Где же тут правда?» — с горе­чью думает народ.

Читает мужик еван­ге­лие, кото­рое всё больше и больше прони­кает в деревню; в еван­ге­лии гово­рится о любви, о правде и мире, о брат­стве. И вот в душе народа зарож­да­ется и вспы­хи­вает горя­чее, страст­ное стрем­ле­ние во что бы ни стало найти такую «правую веру», при кото­рой были бы невоз­можны прояв­ле­ния наси­лия, найти «правду», кото­рая спасла бы мир, спасла бы людей от зла, греха, обид и притес­не­ний… Если хотите, это прояв­ле­ние той же миро­вой скорби, кото­рою больны все мысля­щие люди нашей эпохи, это прояв­ле­ние той же болезни, кото­рую многие назы­вают недо­воль­ством действи­тель­но­стью и кото­рою стра­дает совре­мен­ное нам поко­ле­ние.

Всюду среди сектан­тов укоре­ня­ется убеж­де­ние в отсут­ствии правды на земле, в отсут­ствии спра­вед­ли­во­сти и право­су­дия в правя­щих клас­сах… «Правда, как свечка, сгорела… право­су­дие в бегах… чест­ность вышла в отставку… закон у сена­то­ров на пуго­ви­цах… терпе­ние хочет лопнуть!..» Подоб­ные афоризмы вы можете услы­шать среди сектан­тов любой мест­но­сти: вы услы­шите их и в Архан­гель­ске, и в Москве, и на Кавказе. Такой песси­мизм по отно­ше­нию к прави­тель­ствен­ным сферам явля­ется прямым, непо­сред­ствен­ным резуль­та­том той старой системы борьбы с раско­лом, о кото­рой мы гово­рили выше в первой главе.

Но что особенно ярко высту­пает в русском сектант­стве, что крас­ной ниткой прохо­дит через всю исто­рию нашего раскола, это — соци­аль­ный элемент, посто­ян­ное стрем­ле­ние, посто­ян­ные попытки сектан­тов устро­ить такую общин­ную жизнь, при кото­рой не было бы места эконо­ми­че­скому гнету, кабале, нищете, и кула­че­ству. И это, конечно, понятно, так как эконо­ми­че­ские бедствия издавна и безжа­лостно давили народ­ную спину, наси­ло­вали народ­ную совесть. Не в этой ли особен­но­сти нужно искать объяс­не­ние той неве­ро­ят­ной живу­че­сти, той жизнен­но­сти, кото­рыми невольно пора­жает русский раскол каждого наблю­да­теля?

В стрем­ле­нии создать новые формы общин­ной жизни сходятся все группы самых разно­об­раз­ных сект и учений. В этом случае можно наблю­дать глубоко знаме­на­тель­ную соли­дар­ность самых проти­во­по­лож­ных по своим догма­ти­че­ским воззре­ниям сект. Здесь идеалы бегу­нов (возь­мите учение Евфи­мия и его позд­ней­ших после­до­ва­те­лей вроде Васи­лия Петрова и Антипа Яковлева) вполне совпа­дают с идеа­лами младо­штунды. В свою очередь обще­ствен­ные идеалы младо­штун­ди­стов близки с учением извест­ной, выде­лив­шейся из моло­кан­ства секты «общих». Нако­нец, общины, устро­ен­ные теперь шало­пу­тами в неко­то­рых стани­цах север­ного Кавказа могли бы вполне удовле­тво­рить и младо­штун­ди­ста, и после­до­ва­теля секты общих или учения бегуна Евфи­мия.

Семья штундо-бапти­стов. 1901 год

Таким обра­зом, и проис­хо­дя­щее на наших глазах почти повсе­мест­ное рели­ги­оз­ное движе­ние, вызы­ва­е­мое, глав­ным обра­зом, полным духовно-нрав­ствен­ным неудо­вле­тво­ре­нием народа, в значи­тель­ной степени ослож­ня­ется соци­аль­ными и эконо­ми­че­скими моти­вами: с одной стороны, здесь действует всё более и более уясня­ю­ще­еся созна­ние народа ненор­мально-тяже­лого поло­же­ния своего, с другой — стрем­ле­ние найти такие формы жизни, кото­рые дали бы возмож­ность свобод­нее и легче вздох­нуть народ­ной груди.

Мы указали, хотя и в самых общих чертах, наибо­лее выда­ю­щи­еся стороны и тече­ния в совре­мен­ном сектант­стве, осно­вы­ва­ясь на тех данных и сведе­ниях, кото­рые появ­ля­лись по этому пред­мету в печати. Но для каждого ясно, конечно, что все эти сведе­ния и данные черес­чур скудны, общи, сухи, отры­вочны; они невольно возбуж­дают целую массу вопро­сов, кото­рые оста­ются без отве­тов.


Поддер­жать выпуск книги можно на сайте Planeta.ru.

Поделиться