Рабфак МГУ. От зарождения до ликвидации

Слово «рабфак» посте­пенно уходит из нашего словаря. В послед­нее деся­ти­ле­тие оно чаще ассо­ци­и­ру­ется с попу­ляр­ной сати­ри­че­ской музы­каль­ной груп­пой, но не со своим ориги­наль­ным значе­нием. Перво­на­чально же «рабо­чие факуль­теты» (рабфаки) — это специ­аль­ные учеб­ные подраз­де­ле­ния с уско­рен­ной програм­мой, кото­рые гото­вили пред­ста­ви­те­лей рабо­чей и крестьян­ской моло­дёжи для поступ­ле­ния в универ­си­теты и инсти­туты.

Рабфаки суще­ство­вали офици­ально с 1919 по 1940-е годы, их число достигло тысячи в начале 1930-х, а обуча­лось на них около 350 тысяч чело­век. Прак­тика подго­то­ви­тель­ных курсов для рабо­чих и крестьян была и во второй поло­вине XX века, и слово «рабфак» было их неофи­ци­аль­ным сино­ни­мом. По-преж­нему разного рода курсы для целе­вых групп — напри­мер, для отслу­жив­ших в армии — вузов­ские препо­да­ва­тели могут по старинке назвать «рабфа­ками». Однако сего­дня это явле­ние уже совсем неза­мет­ное.

Как же начи­на­лась исто­рия рабфа­ков? Посмот­рим на самый яркий их пример — Рабо­чий факуль­тет имени Покров­ского в глав­ном универ­си­тете страны — Москов­ском универ­си­тете (МГУ), и просле­дим его исто­рию от зарож­де­ния до ликви­да­ции.

«Рабфа­ковцы». Худож­ник И. Е. Василь­ченко. 1971 год

Детище революции

После прихода к власти боль­ше­вики начали корен­ные преоб­ра­зо­ва­ния во всех сферах жизни обще­ства, в том числе в обра­зо­ва­нии. Но в обра­зо­ва­тель­ной среде ката­стро­фи­че­ски мало были пред­став­лены рабо­чие и крестьяне — те слои насе­ле­ния, кото­рые были соци­аль­ной опорой новой власти. Это каса­лось как препо­да­ва­тель­ского, так и студен­че­ского состава россий­ских вузов. Мало того — среди этого состава было немало тех, кто крайне нега­тивно отно­сился к рево­лю­ции и новым поряд­кам.

Итак, задача была ясна — быст­рыми и ради­каль­ными мерами обес­пе­чить преоб­ла­да­ние лояль­ного прави­тель­ству контин­гента в универ­си­тет­ской среде. Один из рассмат­ри­ва­е­мых спосо­бов — «пере­вос­пи­та­ние старых специ­а­ли­стов», пере­ма­ни­ва­ние их на свою сторону — претво­рялся в жизнь, однако не мог полно­стью реали­зо­вать постав­лен­ную задачу. Поэтому Нарко­мат народ­ного просве­ще­ния во главе с Анато­лием Луна­чар­ским с первых же меся­цев своего суще­ство­ва­ния стал разра­ба­ты­вать проекты реформы высшей школы.

В июле 1918 года Нарком­прос созвал Всерос­сий­ское сове­ща­ние пред­ста­ви­те­лей высших учеб­ных заве­де­ний по реформе высшей школы. 2 авгу­ста благо­даря его работе Совнар­ком РСФСР издал декрет «О прави­лах приёма в высшие учеб­ные заве­де­ния». Согласно нему, любое лицо не младше 16 лет, вне зави­си­мо­сти от пола и граж­дан­ства, может стать слуша­те­лем любого высшего учеб­ного заве­де­ния без предо­став­ле­ния доку­мен­тов о сред­нем обра­зо­ва­нии. Одно­вре­менно с этим декре­том, в тот же день, было издано поста­нов­ле­ние «О преиму­ще­ствен­ном приёме в высшие учеб­ные заве­де­ния пред­ста­ви­те­лей проле­та­ри­ата и бедней­шего крестьян­ства». Нару­ше­ние поста­нов­ле­ния кара­лось сдачей под рево­лю­ци­он­ный трибу­нал.

Рабфак идёт. Худож­ник Борис Иоган­сон. 1928 год

Таким обра­зом, соци­аль­ное проис­хож­де­ние стало един­ствен­ным опре­де­ля­ю­щим факто­ром при приёме в вуз, а уровень обра­зо­ва­ния, пусть он даже и отсут­ство­вал, значе­ния не имел. Резуль­тат был пред­ска­зуем: в универ­си­теты хлынули потоки новых студен­тов, но к высо­кому уровню учеб­ных требо­ва­ний они были не готовы. Ректор Москов­ского универ­си­тета Михаил Нови­ков вспо­ми­нал:

«Боль­шин­ство вновь посту­пив­ших, не будучи допус­ка­емо к семи­нар­ским и прак­ти­че­ским заня­тиям, чувство­вало себя в роли посто­рон­них посе­ти­те­лей универ­си­тета, притом недо­ста­точно подго­тов­лен­ных… Вскоре нача­лось факти­че­ское отпа­де­ние этих чуждых универ­си­тету элемен­тов, и после непро­дол­жи­тель­ного навод­не­ния студен­че­ские кадры вновь всту­пили в свои нормаль­ные берега».

Любо­пытно, что даже лояль­ная боль­ше­ви­кам профес­сура стала заду­мы­ваться о необ­хо­ди­мо­сти подго­товки новых соци­аль­ных слоёв к поступ­ле­нию в вузы. Об этом рассуж­дал профес­сор Павел Штерн­берг, астро­ном и боль­ше­вик, на засе­да­нии Госу­дар­ствен­ной комис­сии по просве­ще­нию 20 апреля 1918 года, пред­ло­жив создать подго­то­ви­тель­ные курсы для рабо­чих. Иници­а­тиву поддер­жи­вали студенты-комму­ни­сты: в Москов­ском инсти­туте народ­ного хозяй­ства (ныне Россий­ский эконо­ми­че­ский универ­си­тет имени Плеха­нова, «Плешка») 2 февраля 1919 года был создан первый в стране рабфак при актив­ном участии мест­ных студен­тов и рабо­чих Замоск­во­ре­чья.

Инсти­тут народ­ного хозяй­ства имени Карла Маркса, где был создан первый рабфак

Начало

Впро­чем, «рабфак имени Артёма» (так назвали тот самых первый рабфак по имени участ­ву­ю­щего в нём рабо­чего) был низо­вой само­де­я­тель­но­стью. Ещё до его появ­ле­ния Нарком­прос прика­зал открыть в Москве 13 курсов по подго­товке рабо­чих и крестьян в высшие школы. Все они были авто­ном­ными учре­жде­ни­ями, не связан­ными с конкрет­ными вузами — все, кроме одного. Един­ствен­ным вузов­ским рабфа­ком стали курсы при 1-ом Москов­ском Госу­дар­ствен­ном универ­си­тете, бывшем Импе­ра­тор­ском Москов­ском универ­си­тете и буду­щем МГУ. Подго­то­ви­тель­ные курсы при 1-м МГУ были открыты 16 января 1919 года — раньше, чем «рабфак имени Артёма». Но, в связи с тем, что назва­ние «рабфак» для курсов 1-го МГУ тогда ещё не исполь­зо­ва­лось, почёт­ное звание первого так и оста­лось за учре­жде­нием при Москов­ском инсти­туте народ­ного хозяй­ства.

Длитель­ность обуче­ния на курсах при 1-м МГУ, в зави­си­мо­сти от пред­ва­ри­тель­ной подго­товки, состав­ляла 1–2 года. На них запи­са­лось около 300 рабо­чих, кото­рые в это же время были заняты в произ­вод­стве — именно поэтому на Подго­то­ви­тель­ных курсах суще­ство­вало только вечер­нее отде­ле­ние.

В том же 1919 году москов­ский опыт было решено распро­стра­нить повсе­местно. 11 сентября Нарком­прос издал поста­нов­ле­ние «Об орга­ни­за­ции рабо­чих факуль­те­тов при универ­си­те­тах». Термин «рабо­чий факуль­тет» стал офици­аль­ным, под ним подра­зу­ме­ва­лись «подго­то­ви­тель­ные курсы, как авто­ном­ные учебно-вспо­мо­га­тель­ные учре­жде­ния, имею­щие целью подго­товку в крат­чай­ший срок рабо­чих и крестьян в высшую школу». Курсы 1-го МГУ, согласно поста­нов­ле­нию, призна­ва­лись рабо­чим факуль­те­том.

Авто­ном­ность рабфа­ков подра­зу­ме­вала, что они должны были нахо­диться в непо­сред­ствен­ном веде­нии Отдела высшей школы Нарком­проса, именно этот отдел утвер­ждал прези­диум рабфака и финан­си­ро­вал факуль­тет. В поста­нов­ле­нии также пропи­сы­ва­лись и такие права рабфака, как «пред­ста­ви­тель­ство во всех коллек­ти­вах и прези­ди­у­мах высшего учеб­ного заве­де­ния», право поль­зо­ва­ния всем имуще­ством и поме­ще­ни­ями вуза, в состав кото­рого он входил, право само­сто­я­тельно пригла­шать препо­да­ва­тель­ский состав. Так сложи­лась пара­док­саль­ная ситу­а­ция, когда адми­ни­стра­ция вуза не имела прак­ти­че­ски ника­ких рыча­гов давле­ния на факуль­тет, притом, что рабфак считался частью вуза и влиял на орга­ни­за­цию его учебно-науч­ной и обще­ствен­ной жизни.

Фото­гра­фия Первого Москов­ского госу­дар­ствен­ного универ­си­тета в 1930 году

Перво­на­чально рабо­чий факуль­тет 1-го МГУ состоял из двух отде­ле­ний — физико-мате­ма­ти­че­ского и есте­ствен­ного, и на нём было только вечер­нее отде­ле­ние (днев­ное было открыто в начале 1920 года). Торже­ствен­ное откры­тие факуль­тета с оркест­ро­вым испол­не­нием «Интер­на­ци­о­нала» состо­я­лось 8 октября в здании исто­рико-фило­ло­ги­че­ского корпуса. В числе прочих на нём высту­пил заме­сти­тель наркома просве­ще­ния, извест­ный исто­рик-марк­сист Михаил Покров­ский, имя кото­рого было впослед­ствии, в декабре 1920 года, присво­ено факуль­тету. Он сказал:

«Видеть рабо­чего в высшей школе было глав­ной целью моей работы в Народ­ном комис­са­ри­ате по просве­ще­нию. Теперь я вижу осуществ­ле­ние моей завет­ной мечты. Мы полу­чим проле­та­рия-студента, а затем профес­сора, и я наде­юсь, что таких приме­ров я увижу десятки, сотни и тысячи».


Конфронтация

Надежда Круп­ская, в годы Граж­дан­ской войны член Госу­дар­ствен­ной комис­сии по просве­ще­нию, писала:

«Вспо­ми­на­ется, как привели раз в Нарком­прос парня, крестья­нина-бедняка, кото­рый не знал даже, что суще­ствует на свете какой-то Нарком­прос, а, добрав­шись до Москвы, разыс­кал памят­ник Ломо­но­сову и сел у его подно­жья, наде­ясь, что его кто-нибудь там увидит и отве­дёт куда надо. Пара студен­тов обра­тила на него внима­ние, узнала, в чём дело, и привела в Нарком­прос. Парня устро­или на рабфак».

Конечно, на прак­тике устрой­ство на рабфак было гораздо более обыден­ной прак­ти­кой, без роман­тики в духе Ломо­но­сова. Рабо­чие и крестьяне попа­дали на рабфак путём отко­ман­ди­ро­ва­ния партий­ными, комсо­моль­скими и проф­со­юз­ными орга­ни­за­ци­ями, а также реги­о­наль­ными испол­ко­мами партии — скажем, за 1920–1921 годы наибо­лее много­чис­лен­ные группы рабо­чих были отко­ман­ди­ро­ваны на рабфак Москов­ского универ­си­тета от Союза метал­ли­стов, а также от союзов стро­и­тель­ных рабо­чих, желез­но­до­рож­ного и водного транс­порта и текстиль­щи­ков.

Заня­тие на Рабфаке имени Покров­ского в МГУ. 1920 год

Замена всту­пи­тель­ных испы­та­ний на факти­че­ское назна­че­ние студен­тов из трудо­вых и партий­ных орга­ни­за­ций поста­вило под удар каче­ство высшего обра­зо­ва­ния. Руко­вод­ство Москов­ского универ­си­тета встало перед пробле­мой: как сохра­нить прием­ле­мый обра­зо­ва­тель­ный уровень посту­па­ю­щих в универ­си­тет? Ведь для рабфа­ков­цев прихо­ди­лось снижать уровень препо­да­ва­ния, они не могли усво­ить старые учеб­ные программы. Универ­си­тет сначала попы­тался создать собствен­ные подго­то­ви­тель­ные курсы, кото­рые бы не подпа­дали под прямой контроль нарко­мата, и посте­пенно вытес­нить рабфак из своего учеб­ного простран­ства, но в Нарком­просе в подоб­ной идее запо­до­зрили «контр­ре­во­лю­ци­он­ность» и распу­стили эти курсы.

Нельзя сказать, что отно­ше­ние старой профес­суры к новому соци­аль­ному явле­нию было цели­ком и полно­стью враж­деб­ным. Анато­лий Луна­чар­ский писал об этом следу­ю­щее:

«Неко­то­рые профес­сора с самого начала стали отме­чать не без удив­ле­ния значи­тель­ные успехи рабфа­ков­цев и их „в общем“ прием­ле­мость, когда первые окон­чив­шие рабфа­ковцы оказа­лись на вузов­ских скамьях. Но такие профес­сора далеко не состав­ляли боль­шин­ства. Нельзя клепать в этом отно­ше­нии цели­ком на профес­суру. Если кто из профес­со­ров по самому своему клас­со­вому или касто­вому духу возра­жал против рабфа­ков­цев, то другие просто искренно недо­уме­вали — как будут вести они свой курс при тех много­чис­лен­ных пробе­лах, кото­рые сказы­ва­лись в подго­товке рабфа­ков­цев».

Были даже универ­си­тет­ские препо­да­ва­тели, кото­рые внесли собствен­ные ново­вве­де­ния в рабфак: группа хими­ков МГУ, вклю­чав­шая Нико­лая Зелин­ского, Ивана Каблу­кова и других извест­ных специ­а­ли­стов, орга­ни­зо­вала на рабфаке хими­че­ское отде­ле­ние.

Однако дове­рие услож­ня­лось имуще­ствен­ным вопро­сом. Рабфак «привя­зали» к МГУ с правом поль­зо­ваться тем имуще­ством, каким он захо­чет, вне зави­си­мо­сти от пози­ции Прав­ле­ния универ­си­тета. Причем многие боль­ше­вики считали это право таким есте­ствен­ным, что их искренне удив­ляло встреч­ное сопро­тив­ле­ние. Извест­ный совет­ский деятель Андрей Вышин­ский, в начале 1920-х годов препо­да­ва­тель МГУ, вспо­ми­нал:

«Это было время, когда наблю­да­лись много­чис­лен­ные случаи, когда для рабфа­ков­цев не „хватало“ вдруг ауди­то­рий, столов, скамеек, элек­три­че­ских лампо­чек, мела для класс­ной доски… Прихо­ди­лось вести насто­я­щую граж­дан­скую войну за каждую — и это в самом букваль­ном смысле этого слова — пядь земли, за каждый метр терри­то­рии того учеб­ного заве­де­ния, при кото­ром орга­ни­зо­вы­вался рабфак».

Студенты рабфака. Ярославль. 1930-е годы

Поступ­ле­ние в универ­си­тет расце­ни­ва­лось частью рабфа­ков­цев как своего рода его заво­е­ва­ние, подчас граби­тель­ского харак­тера, а внут­рен­ний регла­мент и усто­яв­ши­еся порядки не прини­ма­лись во внима­ние. Декан физико-мате­ма­ти­че­ского факуль­тета Всево­лод Стра­то­нов отме­чал:

«Моло­дёжь этого приви­ле­ги­ро­ван­ного клас­со­вого учеб­ного заве­де­ния безвоз­бранно распо­ря­жа­лась в „новом“ здании универ­си­тета, точно в заво­ё­ван­ной стране. Рабфа­ковцы силой захва­ты­вали понра­вив­ши­еся им ауди­то­рии, не счита­ясь ни со своей факти­че­ской потреб­но­стью, ни с тем, что таким произ­во­лом нару­ша­лось — а иногда и дела­лось вовсе невоз­мож­ным — правиль­ное препо­да­ва­ние на основ­ном факуль­тете. Под натис­ком этой само­воль­ной моло­дёжи, профес­со­рам прихо­ди­лось коче­вать из ауди­то­рии в ауди­то­рию, иногда из здания в здание, меняя часы лекций и расте­ри­вая по этой причине слуша­те­лей».

Когда Стра­то­нов пожа­ло­вался на «бесчин­ства» рабфа­ков­цев на засе­да­нии Совнар­кома и попро­сил принять меры, Покров­ский назвал эти случаи «озор­ством». Нарком­прос не только закры­вал глаза на такое «озор­ство», но и поощ­рял рабфа­ков­цев: в сентябре 1920 года их паёк был прирав­нен к крас­но­ар­мей­скому трудо­вому пайку, с 1922 года рабфа­ковцы обес­пе­чи­ва­лись стипен­дией в виде денег, продук­тов и обмун­ди­ро­ва­ния, около 900 рабфа­ков­цев, нужда­ю­щихся в жилье, обес­пе­чи­ва­лись обще­жи­тием.

Росло и число учащихся на рабфаке. В 1919 году на подго­то­ви­тель­ные курсы было подано около 300 заяв­ле­ний от рабо­чих, в 1920 году на рабфаке обуча­лось 1446 чело­век, а в 1921 году — 2185 чело­век. Другие рабфаки усту­пали МГУ: в это же время в Пречи­стен­ском рабфаке числи­лось 1344 студента, а в том самом «рабфаке имени Артёма» — 933. Впро­чем, осозна­вая, что резкая смена поко­ле­ний ударит по каче­ству обра­зо­ва­ния, совет­ская власть не наста­и­вала на преоб­ла­да­нии рабфа­ков­цев в универ­си­тете, и потому даже в 1921 году «мелко­бур­жу­аз­ные элементы» состав­ляли боль­шин­ство учащихся.

Экспе­ри­мент по внед­ре­нию рабфа­ков в 1921–1922 годах был признан удач­ным как на I Всерос­сий­ском съезде рабо­чих факуль­те­тов, так и на более высо­ком уровне — X Всерос­сий­ском съезде Сове­тов, кото­рый поста­но­вил «всяче­ски и всемерно разви­вать и укреп­лять» деятель­ность рабфа­ков. В стране тем време­нем завер­ша­лась Граж­дан­ская война, и можно было гораздо больше внима­ния уделять мирным зада­чам — в том числе обра­зо­ва­нию.

Рабфа­ковка. Худож­ник Нико­лай Смолин. 1930 год

Реорганизация

В феврале 1922 года на рабфаке МГУ начи­на­ется проверка соци­аль­ного состава студен­тов. Комис­сия по чистке состо­яла из пред­ста­ви­те­лей мест­ных партий­ной и комсо­моль­ской ячеек, а также пред­ста­ви­те­лей проф­со­юз­ных орга­ни­за­ций. Исклю­че­нию из рабфака подверг­лись лица, не имев­шие годо­вого произ­вод­ствен­ного стажа, и лица «чуждого соци­аль­ного проис­хож­де­ния». Данная акция была логи­че­ским след­ствием подав­ле­ния оппо­зи­ци­он­ных настро­е­ний среди препо­да­ва­тель­ского состава и связан­ной с ним ликви­да­цией универ­си­тет­ской авто­но­мии — яркий пред­ста­ви­тель старой адми­ни­стра­ции, ректор Михаил Нови­ков, поки­нул универ­си­тета в 1920 году, а впослед­ствии попал на «Фило­соф­ский паро­ход».

Срав­ни­тель­ная харак­те­ри­стика «Поло­же­ния о рабо­чих факуль­те­тах», утвер­жден­ного СНК РСФСР 18 февраля 1924 года и анало­гич­ного поста­нов­ле­ния 1919 года гово­рит о новых зада­чах, кото­рые Нарком­прос ставил теперь перед рабфа­ками. В 1919 году власть заду­мы­ва­лась в первую очередь над тем, как «вырвать» обра­зо­ва­ние из рук «буржу­аз­ных» элемен­тов, обес­пе­чить господ­ство новых соци­аль­ных слоёв — рево­лю­ци­он­ный натиск, в том числе в форме «озор­ства», мог только привет­ство­ваться. Через пять лет гораздо больше внима­ния в Поло­же­нии уделя­лось регла­мен­та­ции приёма студен­тов на рабфак и порядка обуче­ния.

Продол­жи­тель­ность обуче­ния по новым прави­лам должна была состав­лять 4 года, на всех рабфа­ках уста­нав­ли­ва­лось два уклона — техни­че­ский и обще­ственно-эконо­ми­че­ский, возраст посту­па­ю­щих должен быть не менее 18 лет, а стаж в произ­вод­стве — не менее 3 лет. Но что самое важное — в Поло­же­нии впер­вые зако­но­да­тельно пропи­сы­ва­лась необ­хо­ди­мость оценки знаний:

«Уровень позна­ний, необ­хо­ди­мых для поступ­ле­ния на рабо­чий факуль­тет и подроб­но­сти приёма регу­ли­ру­ются особой инструк­цией, изда­ва­е­мой управ­ле­нием профес­си­о­наль­ного обра­зо­ва­ния».

За 1920-е годы обра­зо­ва­тель­ный уровень как студен­тов, так и абиту­ри­ен­тов рабфака явно улуч­шился. В 1923–1928 годы 35590 учащихся вузов СССР (27% от общего числа) были выпуск­ни­ками рабфа­ков. Что каса­ется рабфака МГУ, то успе­ва­е­мость студен­тов Москов­ского универ­си­тета, вышед­ших с рабфака, в тече­ние 1920-х годов прак­ти­че­ски срав­ня­лась с успе­ва­е­мо­стью осталь­ных студен­тов, а на медфаке и вовсе была выше других кате­го­рий.

Студенты рабфака МГУ. 1936 год

Такой резуль­тат был связан с усиле­нием обра­зо­ва­тель­ных требо­ва­ний. С 1922 года препо­да­ва­те­лями и адми­ни­стра­цией рабфака начали разра­ба­ты­ваться единые учеб­ные программы. Эпоха хаотич­ной проверки знаний «бригад­ными» мето­дами прошла и усту­пало место экза­ме­нам. Росли также требо­ва­ния к квали­фи­ка­циям препо­да­ва­те­лей рабфака, и в 1926 году в Москве были созданы курсы по их пере­под­го­товке. К концу 1920-х годов рабфак МГУ был разде­лён уже на 4 уклона: техни­че­ский, есте­ствен­ный, обще­ствен­ный и педа­го­ги­че­ский.

Обще­ствен­ная жизнь рабфа­ков­цев стано­ви­лась разно­об­раз­нее. В июне 1923 г. в Москов­ском универ­си­тете стала выпус­каться газета рабо­чего факуль­тета «Рабфа­ко­вец». Рабо­чие силы студен­тов рабфака исполь­зо­ва­лись во время летних кани­кул для поли­тико-просве­ти­тель­ской работы в деревне: рабфа­ковцы орга­ни­зо­вы­вали в сель­ской мест­но­сти работу комсо­моль­ских ячеек и сель­ских клубов, помо­гали подъ­ёму сель­ского хозяй­ства. Также группы рабфа­ков­цев нередко брали шефство над фабрич­ными обще­ственно-поли­ти­че­скими круж­ками и типо­гра­фи­ями.

Были и отдель­ные обще­ствен­ные кампа­нии. В 1928 году рабо­чий факуль­тет оказал значи­тель­ную поддержку коллек­тиву МГУ в работе по ликви­да­ции негра­мот­но­сти в Хамов­ни­че­ском районе Москвы. Рабфак выде­лил для этой работы 350 студен­тов, кото­рые совместно со студен­тами других факуль­те­тов обучили до 2 тысячи негра­мот­ных. После начала «вели­кого пере­лома» в сель­ской поли­тике рабфа­ковцы из МГУ прини­мали актив­ное участие в хлебо­за­го­тов­ках 1929–1930 годов, вели пропа­ган­дист­скую работу в деревне в рамках поли­тики коллек­ти­ви­за­ции.


Ликвидация

Все пере­чис­лен­ные выше элементы обыден­ной студен­че­ской жизни 1920-х годов уже не были похожи на хаотич­ную осаду проле­та­ри­а­том стен старого универ­си­тета. Теперь сами универ­си­теты — и МГУ не исклю­че­ние — были проле­тар­скими. А после поли­тики ликбеза и подъ­ёма обра­зо­ва­тель­ного уровня в школах потреб­ность в «костыле» для рабо­чей моло­дёжи уже не была столь силь­ной.

На лекции в МГУ. Фото­граф Иван Шагин. 1934 год

19 сентября 1932 года ЦИК СССР издал поста­нов­ле­ние «Об учеб­ных програм­мах и режиме в высшей школе и техни­ку­мах», согласно кото­рому вводи­лись всту­пи­тель­ные испы­та­ния для всех посту­па­ю­щих по ряду пред­ме­тов (мате­ма­тике, химии, физике, родному языку и обще­ство­ве­де­нию). Кроме этого, поста­нов­ле­ние преду­смат­ри­вало укреп­ле­ние универ­си­те­тов, и тем самым сводило на нет все попытки по разде­ле­нию МГУ на ряд неза­ви­си­мых инсти­ту­тов.

В 1935 году другим поста­нов­ле­нием ЦИК и СНК СССР были отме­нены все уста­нов­лен­ные ранее огра­ни­че­ния по приёму в вузы, связан­ные с соци­аль­ным проис­хож­де­нием. Таким обра­зом, ликви­ди­ро­ва­лось и привыч­ное для после­ре­во­лю­ци­он­ных лет разде­ле­ние на приви­ле­ги­ро­ван­ных проле­та­риев и «бывших» — по край­ней мере, формально. Суще­ство­ва­ние отдель­ных рабо­чих факуль­те­тов тем самым теряло смысл.

В сентябре 1937 года ЦК ВКП/б/ выпу­стило поста­нов­ле­ние «О рабфа­ках». Отме­чая поло­жи­тель­ные итоги деятель­но­сти рабфа­ков, «ЦК признаёт необ­хо­ди­мым, чтобы Совнар­ком и Нарком­прос РСФСР приняли необ­хо­ди­мые меры к укреп­ле­нию сети рабфа­ков и к даль­ней­шему улуч­ше­нию поста­новки в них учеб­ного дела». Но одно­вре­менно в этом же году прика­зом Нарком­проса Рабо­чий факуль­тет МГУ был закрыт. Проти­во­ре­чие? Отнюдь нет. Ликви­да­ция сети полно­цен­ных рабфа­ков растя­ну­лась на несколько лет, вплоть до конца 1940-х годов, но глав­ный вуз страны уже был готов само­сто­я­тельно отби­рать «лучших из лучших», форми­руя интел­лек­ту­аль­ную элиту совет­ского госу­дар­ства.

Вузовцы. Худож­ник Констан­тин Юон. 1929 год
На картине можно увидеть т.н. Каза­ков­ский корпус МГУ — до стро­и­тель­ства комплекса на Ленин­ских горах глав­ное здание Москов­ского универ­си­тета

«Отми­ра­ние» рабо­чего факуль­тета МГУ — одна из глав­ных черт послед­них лет его исто­рии. Это не кризис и не упадок, а именно потеря значи­мо­сти его основ­ных функ­ций. Поэтому, скажем, можно наблю­дать актив­ное разви­тие на рабфаке обще­ствен­ной жизни, в кото­рой рабфа­ковцы прини­мали участие наравне с осталь­ным универ­си­тет­ским коллек­ти­вом. Разница между рабфа­ков­цами и другими студен­тами стёр­лась к тому времени окон­ча­тельно.



Читайте также интер­вью исто­рика Дмит­рия Цыган­кова об исто­рии МГУ «Боль­шой удачей было встре­титься с Ключев­ским где-нибудь под столом».

Поделиться