Рабочая политика Белого движения в Сибири

Бедствен­ное поло­же­ние рабо­чего класса в Сибири в годы Граж­дан­ской войны нега­тивно влияло на попу­ляр­ность Омского прави­тель­ства. Заво­ё­ван­ные Октябрь­ской рево­лю­цией права рабо­чих вызы­вали него­до­ва­ние среди буржу­а­зии и офицер­ства, кото­рые поддер­жи­вали пере­во­рот Колчака. В этих усло­виях Россий­скому прави­тель­ству прихо­ди­лось лави­ро­вать между инте­ре­сами рабо­чих и пред­при­ни­ма­те­лей. Правда, в боль­шин­стве случаев, реше­ния прини­ма­лись в пользу послед­них. Не в силах изме­нить ситу­а­цию оказа­лось и Мини­стер­ство труда, кото­рое не имело реаль­ного веса в поли­тике Совета мини­стров.

VATNIKSTAN продол­жает цикл статей о Граж­дан­ской войне в Сибири. Рассмот­рим, как прави­тель­ство Колчака плани­ро­вало решать проблемы рабо­чих, отно­си­лось к проф­со­ю­зам и почему не реша­лось на актив­ные действия.

Состав Времен­ного Сибир­ского прави­тель­ства в 1918 году

Отношение к проблемам в кругах Белого движения

Лидеры белого движе­ния не сфор­му­ли­ро­вали, как будут жить и трудиться рабо­чие при их прав­ле­нии. Но при этом более важное значе­ние прида­вали всё-таки аграр­ной поли­тике: успеш­ное реше­ние земель­ного вопроса позво­лило бы, как пред­став­ля­лось тогда, накор­мить фронт и тыл, нала­дить экспорт зерна и това­ро­об­мен с горо­дом, а значит — обес­пе­чить белым широ­кую соци­аль­ную поддержку. Данную пози­цию отра­жают слова глав­но­ко­ман­ду­ю­щего Воору­жён­ных Сил Юга России Антона Ивано­вича Дени­кина:

«Свобода свобо­дой, но сначала надо обес­пе­чить жизнь и поло­же­ние рабо­чих… Рабо­чие состав­ляют лишь 10% всего насе­ле­ния, между тем свободы необ­хо­димы всему насе­ле­нию. Мы сами желаем восста­но­вить свободы и чрез­вы­чайно рады бы сделать это возможно скорее, но сейчас обста­новка этого еще не позво­ляет».

Лидеры Белого движе­ния считали, что проблемы рабо­чего класса в России стоит решать уже после свер­же­ния Совет­ской власти. Отча­сти это было связано с тем, что в реги­о­нах, заня­тых белыми, распо­ла­га­лось очень мало промыш­лен­ных пред­при­я­тий, за исклю­че­нием Урала и Донбасса. Да и во время воен­ного поло­же­ния промыш­лен­ные пред­при­я­тия функ­ци­о­ни­ро­вали с трудом.

Перво­на­чаль­ной зада­чей стано­ви­лось восста­нов­ле­ние работы фабрик и заво­дов, кото­рые должны были произ­во­дить необ­хо­ди­мые для войны ресурсы. Но, помимо реше­ния произ­вод­ствен­ных вопро­сов, пред­по­ла­га­лось восста­но­вить нару­шен­ные права бывших владель­цев. Это усло­вие стояло первым пунк­том в «Декла­ра­ции» Дени­кина:

«Восста­нов­ле­ние закон­ных прав владель­цев фабрично-завод­ских пред­при­я­тий и вместе с тем обес­пе­че­ние рабо­чему классу защиты его профес­си­о­наль­ных инте­ре­сов».

Только после реше­ния данных задач пред­по­ла­га­лось испол­нить требо­ва­ния рабо­чих: ввести вось­ми­ча­со­вой рабо­чий день и соци­аль­ное стра­хо­ва­ние, повы­сить зара­бот­ную плату. Прави­тель­ства белых пред­по­ла­гали, что пред­при­ни­ма­тели и рабо­чие смогут урегу­ли­ро­вать конфликты само­сто­я­тельно, без посто­рон­ней помощи. А уже после этого можно будет полно­ценно исполь­зо­вать промыш­лен­ные ресурсы для разви­тия эконо­ми­че­ского благо­со­сто­я­ния страны. Белые не учиты­вали, что каждый класс будет до послед­него отста­и­вать свои инте­ресы, и, именно из-за этого, урегу­ли­ро­вать ситу­а­цию должно госу­дар­ство.

Рези­ден­ция Времен­ного Сибир­ского прави­тель­ства, 1918 год

После свер­же­ния власти Сове­тов в Сибири поло­же­ние рабо­чего класса нахо­ди­лось в крити­че­ском состо­я­нии. Так, ещё в октябре 1918 года, примерно за месяц до колча­ков­ского пере­во­рота, из доклад­ной записки Иркут­ского комис­са­ри­ата труда, направ­лен­ной в мини­стер­ство, можно конста­ти­ро­вать следу­ю­щую ситу­а­цию:

«В насто­я­щее время в промыш­лен­ных пред­при­я­тиях наблю­да­ется такой хаос, рабо­чие нахо­дятся в таком поло­же­нии, что если бы руко­вод­ство­ваться хотя бы зако­нами о промыш­лен­ном труде доре­во­лю­ци­он­ного времени, то пришлось бы ответ­ствен­ных упра­ви­те­лей громад­ней­шего боль­шин­ства фабрик и заво­дов предать суду за нару­ше­ние этих зако­нов».

Также упоми­на­лось и то, что сани­тар­ные усло­вия остав­ляли желать лучшего, законы о женском и детском труде не испол­ня­ются, нет мер безопас­но­сти от несчаст­ных случаев, а в отно­ше­ниях между «нани­ма­те­лем и нани­ма­е­мыми» господ­ствует полней­ший произ­вол.

Времен­ное Сибир­ское прави­тель­ство заняло жёст­кую пози­цию: стре­ми­лось восста­но­вить трудо­вую дисци­плину на пред­при­я­тиях, пере­ве­сти рабо­чих на сдель­ную систему оплаты труда, что в итоге ухуд­шило их мате­ри­аль­ное поло­же­ние.


Политика Российского правительства в отношении рабочего класса

Деятели колча­ков­ского прави­тель­ства пони­мали, что им будет очень сложно, если не невоз­можно, заво­е­вать симпа­тии рабо­чего класса. В свод­ках управ­ле­ния делами Верхов­ного прави­теля за 1919 год неод­но­кратно зафик­си­ро­вано, что рабо­чие не скры­вают своих симпа­тий к боль­ше­ви­кам, ждут их, «как свет­лого дня», «явля­ются наибо­лее рево­лю­ци­онно настро­ен­ной груп­пой насе­ле­ния», с готов­но­стью, откли­ка­ю­щейся на боль­ше­вист­скую пропа­ганду.

Однако среди белых оста­ва­лась надежда, что проле­та­рии поддер­жат новое прави­тель­ство Сибири. Задачу добиться их распо­ло­же­ния возло­жили на Мини­стер­ство труда, кото­рое возгла­вил препо­да­ва­тель право­пи­са­ния Барна­уль­ского реаль­ного училища Л. И. Шуми­лов­ский. Он числился в «беспар­тий­ных мень­ше­ви­ках» и сначала состоял во Времен­ном Сибир­ском прави­тель­стве. После пере­во­рота 28 ноября 1918 года пере­ко­че­вал в прави­тель­ство Колчака, где занял тот же пост мини­стра труда.

Спра­вед­ли­во­сти ради стоит отме­тить, что в конце 1918 года Шуми­лов­ский соби­рался пода­вать в отставку из-за обна­ру­жив­шихся расхож­де­ний между его взгля­дами и взгля­дами боль­шин­ства Совета мини­стров «по основ­ным вопро­сам внут­рен­ней поли­тики». Правда, не оста­лось ника­ких резо­лю­ций пред­се­да­теля мини­стров Воло­год­ского или Колчака на заяв­ле­ние мини­стра труда. Видимо, оно так и не было подано или одной устной беседы с Шуми­лов­ским оказа­лось доста­точно, чтобы прими­рить его с колча­ков­ским боль­шин­ством.

По заме­ча­ниям совре­мен­ни­ков мини­стер­ство «так и оста­лось в эмбри­о­наль­ном состо­я­нии». В полном составе оно распо­ла­га­лось в одной комнате, где-то в бывших торго­вых рядах. Другие ведом­ства мало счита­лись с ним, и на груды бумаг, исхо­див­ших из его отде­лов, далеко не всегда считали нужным отве­чать. Мини­стер­ство быстро превра­ти­лось в насквозь бюро­кра­ти­че­ское учре­жде­ние, рабо­тав­шее вхоло­стую.

Соци­аль­ная поли­тика мини­стер­ства труда осно­вы­ва­лась на двух основ­ных прин­ци­пах. Во-первых, на мнении, что поло­же­ние рабо­чего класса улуч­шится только тогда, когда «в стране будет разви­ваться промыш­лен­ность, дающая долж­ный простор приме­не­нию наём­ного труда». Во-вторых, безуслов­ным требо­ва­нием того, что «всё рабо­чее движе­ние должно проте­кать в рамках строго орга­ни­зо­ван­ной госу­дар­ствен­но­сти». Поли­тика своди­лась к увели­че­нию роли госу­дар­ства в отно­ше­ниях между рабо­чими и пред­при­ни­ма­те­лями, с поддерж­кой послед­них.

Из справки, направ­лен­ной пред­се­да­телю Совета мини­стров П. В. Воло­год­скому, следует инфор­ма­ция об осуществ­ле­нии первого прин­ципа мини­стер­ства труда. В справке указы­ва­лось, что прави­тель­ство «резко отри­ца­тельно отно­си­лось к много­об­раз­ным и непро­ду­ман­ным побо­рам с буржу­а­зии, кото­рые во времена Совет­ской власти были так заман­чивы для проле­та­ри­ата…». Отме­ня­лись различ­ные взносы на содер­жа­ние проф­со­ю­зов, орга­нов рабо­чего контроля, а также пред­по­ла­га­лось значи­тельно умень­шить вклады на боль­нич­ные кассы.

Особен­ное внима­ние мини­стер­ство уделяло реали­за­ции второго прин­ципа. Основ­ной зада­чей инспек­то­ров труда, как заяв­лял Шуми­лов­ский, явля­ется иско­ре­не­ние боль­ше­визма в рабо­чей среде, проти­во­дей­ствие «проти­во­го­су­дар­ствен­ным тенден­циям» и пере­ход проле­та­ри­ата в вектор «дело­вой» и «прак­ти­че­ской» работы, кото­рая никак не пере­се­ка­лась с поли­ти­че­ской деятель­но­стью. В этом плане прово­ди­лась поли­тика по отмене всех зако­но­да­тель­ных иници­а­тив Сове­тов.

Россий­ское прави­тель­ство иници­и­ро­вало дена­ци­о­на­ли­за­цию пред­при­я­тий и ликви­да­цию рабо­чих орга­ни­за­ций. Также Мини­стер­ство труда исполь­зо­вало рабо­чее зако­но­да­тель­ства, достав­ше­еся от царизма и в боль­шей степени — от «после­фев­раль­ского» Времен­ного прави­тель­ства. В это «рабо­чее зако­но­да­тель­ство» вноси­лись лишь неко­то­рые «техни­че­ские» поправки.

14 ноября 1918 года, перед пере­во­ро­том Колчака, Совет мини­стров Дирек­то­рии утвер­дил закон о биржах труда, кото­рый вошёл в силу уже при Омском прави­тель­стве. Глав­ной зада­чей бирж труда было содей­ствие в найме рабо­чей силы, а также учёт непре­рывно возрас­та­ю­щего числа безра­бот­ных. Приме­ча­тельно, что советы бирж, как правило, состо­яли из двух пред­ста­ви­те­лей от проф­со­ю­зов, двух — от «торгово-промыш­лен­ного класса» и по одному — от город­ской думы, земства и мини­стер­ства труда. Есте­ственно, в данных сове­тах боль­шин­ство состав­ляли лица, не заин­те­ре­со­ван­ные поддер­жи­вать рабо­чий класс.

Ещё одним зако­но­да­тель­ным актом Совета мини­стров стано­вится Закон о боль­нич­ных кассах (орга­нов стра­хо­ва­ния рабо­чих) от 8 января 1919 года. Мини­стер­ство труда вынуж­дено было признать, что после свер­же­ния Совет­ской власти боль­нич­ные кассы «оказа­лись в крайне тяжё­лых усло­виях»: боль­шин­ство пред­при­ни­ма­те­лей урезали вклады, а многие вообще пере­стали их вносить. Порой даже прину­ди­тель­ные меры прави­тель­ства Колчака не могли заста­вить пред­при­ни­ма­те­лей вкла­ды­вать деньги в боль­нич­ные кассы.

Закон от 8 января пытался вернуть боль­нич­ные кассы к состо­я­нию, в кото­ром они нахо­ди­лись при Времен­ном прави­тель­стве Керен­ского. Из-за несго­вор­чи­во­сти пред­при­ни­ма­те­лей значи­тель­ную часть средств на боль­нич­ные кассы вносили сами рабо­чие. Но это не поме­шало промыш­лен­ни­кам требо­вать введе­ния в прав­ле­ние касс своих пред­ста­ви­те­лей и пред­ста­ви­те­лей власти. Мини­стер­ство труда было не против.

Для разби­ра­тель­ства конфлик­тов между рабо­чими и пред­при­ни­ма­те­лями созда­ва­лись прими­ри­тель­ные камеры и третей­ские суды. При этом формально прави­тель­ство Колчака не пося­гало на нормы, закреп­лён­ные после октября 1917 года. Напри­мер, это каса­ется вось­ми­ча­со­вого рабо­чего дня. Было объяв­лено, что мини­стер­ство труда гото­вит соот­вет­ству­ю­щий проект закона, но принят он так и не был. На местах пред­при­ни­ма­тели исполь­зо­вали различ­ные уловки, чтобы избе­жать вось­ми­ча­со­вого рабо­чего дня.

Колонна русских войск в Барнауле, 1919 год

Ещё одним важным вопро­сом в рабо­чей поли­тике колча­ков­ского прави­тель­ства стали проф­со­юзы. К концу 1918 года на Урале и в Сибири имелось около 184 проф­со­ю­зов, в боль­шин­стве из них числи­лось по несколько тысяч чело­век. Хотя Колчак скеп­ти­че­ски отно­сился к проф­со­ю­зам в воен­ное время, но формально они продол­жали функ­ци­о­ни­ро­вать. Что же каса­ется мини­стра труда, то Шуми­лов­ский заяв­лял, что без профес­си­о­наль­ных союзов «деятель­ность мини­стер­ства труда и его орга­нов на местах совер­шенно пара­ли­зу­ется», а это недо­пу­стимо. Также оста­ва­лись в силе указы Времен­ного прави­тель­ства по отно­ше­нию к рабо­чим орга­ни­за­циям. Напри­мер, как уверял Шуми­лов­ский, сохра­ня­лось в силе испол­не­ние поста­нов­ле­ния Времен­ного прави­тель­ства от 23 апреля 1917 года о фабзав­ко­мах.

Конечно, на бумаге рабо­чая поли­тика Колчака продол­жала отста­и­вать идеи Времен­ного прави­тель­ства и подтвер­ждала те заво­е­ва­ния проле­та­ри­ата в соци­аль­ных гаран­тиях, отно­ше­ниях с рабо­то­да­те­лями. Но в усло­виях войны, а также из-за целей самого адми­рала, ситу­а­ция скла­ды­ва­лась плачев­ная.

Стро­и­тель­ство желез­ной дороги в Сибири в начале XX века

В январе 1919 года Шуми­лов­ский обра­тился с пись­мом в Мини­стер­ство внут­рен­них дел, в кото­ром в общем виде харак­те­ри­зо­вал работу проф­со­ю­зов и ещё раз выска­зы­вал свою точку зрения отно­си­тельно жела­тель­ной поли­тики. Сначала министр упоми­нал, что «оздо­ров­ле­ние» рабо­чего класса уже нача­лось, что боль­шин­ство проф­со­ю­зов лояльны мини­стер­ству труда и его орга­нам на местах. Далее отме­чал, что рабо­чий класс нередко подвер­га­ется «репрес­сиям и терро­ри­зи­ро­ва­нию» со стороны воен­ных. Следо­ва­тельно, рабо­чие начнут снова прояв­лять симпа­тию к боль­ше­ви­кам. Поэтому следует предо­ста­вить проф­со­ю­зам «возмож­ность рабо­тать», если они не выхо­дят за рамки «дело­вой работы», нося­щий строго эконо­ми­че­ский харак­тер.

Далее, в письме мини­стру внут­рен­них дел В. Н. Пепе­ля­еву, подчёр­ки­ва­лось, что боль­шин­ство проф­со­ю­зов связаны сугубо с эконо­ми­че­ской деятель­но­стью и указы­ва­лось на мень­ше­вист­ское руко­вод­ство в данных орга­ни­за­циях. А мень­ше­вики, хоть и явля­лись оппо­зи­ци­он­ной партией, но пресле­до­вали более ради­каль­ные меры для рабо­чих. Но при этом суще­ство­вали и такие проф­со­юзы, где руко­вод­ство отста­и­вало поли­ти­че­ские инте­ресы рабо­чего класса (Влади­во­сток, Сучан, Черем­хово). Эти проф­со­юзы активно гото­ви­лись к воору­жён­ной борьбе против прави­тель­ства Колчака, что, конечно, не устра­и­вало белых.

Рабо­чие, начало XX века

Даже лояль­ные проф­со­юзы раздра­жали против­ни­ков боль­ше­ви­ков. Так, тот же Шуми­лов­ский жало­вался прави­тель­ству, что рабо­чие проф­со­юзы, кото­рые не связаны с боль­ше­ви­ками и пресле­дуют только эконо­ми­че­ские цели, разграб­ля­ются воен­ными.

Ника­кой реак­ции от мини­стер­ства внут­рен­них дел не после­до­вало. Так, в январе 1919 года испол­ком Совета профес­си­о­наль­ных союзов Сибири сооб­щал в мини­стер­ство труда, что повсюду идёт «усилен­ное пресле­до­ва­ние проф­со­ю­зов». Оно выра­жа­лось в закры­тии и ограб­ле­нии проф­со­юз­ных поме­ще­ний, арестах и изби­е­ниях проф­со­юз­ных работ­ни­ков. Прави­тель­ство Колчака проблему погро­мов так и не решило. Испол­ком Совета профес­си­о­наль­ных союзов Сибири прямо конста­ти­ро­вал:

«Все воен­ные и граж­дан­ские учре­жде­ния и инстан­ции на местах выра­бо­тали себе по отно­ше­нию к профес­си­о­наль­ным орга­ни­за­циям рабо­чего класса вполне опре­де­лён­ный отри­ца­тельно-боевой взгляд».

Сам же Шуми­лов­ский мог только отправ­лять жалобы мини­стер­ству внут­рен­них дел, кото­рое не реша­лось на конфликт с воен­ными — костя­ком режима Колчака. Тогда министр труда успо­ка­и­вал проф­со­юз­ных деяте­лей из Совета обеща­нием создать между­ве­дом­ствен­ную комис­сию, кото­рая «ставит своей зада­чей выра­ботку едино­об­раз­ной поли­тики по отно­ше­нию к рабо­чим орга­ни­за­циям». Но особого влия­ния данная комис­сия так и не обрела.

Осенью 1919 года в доклад­ной записке Воло­год­скому Шуми­лов­ский факти­че­ски призна­вал полный крах рабо­чей поли­тики:

«…Я должен конста­ти­ро­вать полное круше­ние моих преж­них надежд… Мини­стер­ство труда оказа­лось в поло­же­нии инород­ного тела, с кото­рым не может сжиться обще­ствен­ный орга­низм, взятый в его целом».

Рабо­чие Тюмени в начале XX века

В послед­ние месяцы суще­ство­ва­ния прави­тель­ства Колчака в Сибири поло­же­ние рабо­чего класса только ухуд­ша­лось. Во многом это связано с неудач­ной поли­ти­кой колча­ков­ских мини­стров, пора­же­ни­ями на фронте и моби­ли­за­цией средств на воен­ные нужды, разрухе в аграр­ном и промыш­лен­ном секторе Сибири. Денеж­ная реформа мини­стра финан­сов И. А. Михай­лова привела к неве­ро­ят­ной инфля­ции. Введён­ные им новые денеж­ные знаки на четыре милли­арда рублей быстро превра­ти­лись, в «запач­кан­ные бумажки» — так их назы­вали в Сибири.

Ещё более выра­жено прояви­лись безра­бо­тица, пони­же­ние зара­бот­ной платы, рост цен. В резуль­тате в Сибири всё чаще вспы­хи­вали восста­ния рабо­чих. Напри­мер, 13 марта 1919 года в Тюмени, когда насе­ле­ние взбун­то­ва­лось против моби­ли­за­ции в ряды колча­ков­ской армии. Моби­ли­зо­ван­ные должны были явиться в своем обмун­ди­ро­ва­нии и с запа­сом продо­воль­ствия. Восстав­ших поддер­жали рабо­чие.


Прави­тель­ство Колчака так и не смогло улуч­шить поло­же­ние рабо­чего класса и восста­но­вить промыш­лен­ность Сибири. Мини­стер­ство труда не смогло нада­вить на Совет мини­стров, в част­но­сти на мини­стер­ство внут­рен­них дел. Да и само поло­же­ние Мини­стер­ства труда при Колчаке было крайне шатким. Также, как и в аграр­ной поли­тике, руко­вод­ство прежде всего доби­ва­лось воен­ной победы, откла­ды­вая реше­ние рабо­чего вопроса до лучших времён. Не было среди правя­щих кругов и опре­де­лён­ной пози­ции по поводу воен­ных погро­мов промыш­лен­ных пред­при­я­тий. Колча­ковцы или боялись, или не хотели, наво­дить поря­док в армии, кото­рая должна была бороться против боль­ше­визма.


Читайте ещё один наш мате­риал о Граж­дан­ской войне «Чехо­сло­вац­кий корпус. Ликбез»

Поделиться