Репрессии колчаковского режима в Сибири

Во время Граж­дан­ской войны в Сибири прави­тель­ство Колчака посту­пало с против­ни­ками и восстав­шими крайне жесто­ким обра­зом. При этом не всегда Верхов­ный прави­тель мог повли­ять на реше­ния подчи­нён­ных офице­ров, кото­рые наво­дили поря­док на местах «по-своему». Колчаку прихо­ди­лось «рети­ро­ваться» перед ними и остав­лять всё как есть, так как ему требо­ва­лись воору­жён­ные силы для боевых действий против боль­ше­ви­ков. Да и сам адми­рал являлся привер­жен­цем воен­ного разре­ше­ния конфлик­тов, а из-за этого ему было сложно искать поддержки тех, кто высту­пал против репрес­сив­ных мето­дов управ­ле­ния. Даже сторон­ни­ков режима в лице мень­ше­ви­ков и эсеров обви­нили в сговоре с боль­ше­ви­ками, а отно­ше­ния к ним в воен­ной среде было таким же, как и к крас­ным.

VATNIKSTAN продол­жает цикл статей о Граж­дан­ской войне. В прошлом мате­ри­але мы разо­брали, почему Колчак не спешил решать земель­ный вопрос. Сего­дня поста­ра­емся отве­тить, почему Верхов­ный прави­тель оказался не в силах оста­вить бесчин­ства своих подчи­нён­ных и защи­тить мирных людей от зверств белых офице­ров.

Адми­рал Колчак прини­мает парад войск. Близ Тоболь­ска, 1919 год.

Свержение Директории и суд над зачинщиками переворота

Анти­боль­ше­вист­ское движе­ние во время Граж­дан­ской войны не явля­лось моно­лит­ным. Собы­тия, развер­нув­ши­еся в Сибири с 1918 года по 1922 год, только дока­зы­вают данное утвер­жде­ние. Так, если в 1918 году глав­ными сопер­ни­ками крас­ных были эсеры, кото­рые способ­ство­вали созда­нию Времен­ного Всерос­сий­ского прави­тель­ства (Дирек­то­рии), то уже после пере­во­рота Колчака стали доми­ни­ро­вать более консер­ва­тив­ные силы, кото­рые спло­ти­лись вокруг адми­рала. Сам Колчак и его сподвиж­ники зача­стую прибе­гали к репрес­сив­ным мето­дам управ­ле­ния, обос­но­вы­вая их воен­ным поло­же­нием и агита­цией соци­а­ли­стов среди мест­ного насе­ле­ния.

Да и спра­вед­ли­во­сти ради, стоит отме­тить, что репрес­сив­ные методы в Сибири приме­ня­лись не только прави­тель­ством Колчака, но и боль­ше­ви­ками Времен­ным Сибир­ским прави­тель­ством, Дирек­то­рией. Напри­мер, воен­ный министр Времен­ного Сибир­ского прави­тель­ства гене­рал-майор А. Н. Гришин-Алма­зов видел «боле­вые» точки расту­щего воен­ного орга­низма, но при этом зача­стую не обра­щал внима­ние на нару­ше­ние закон­но­сти, произ­вол и бесчин­ства своих подчи­нён­ных. 2 авгу­ста 1918 года А. Н. Гришин-Алма­зов издал приказ № 43, в кото­ром требо­вал от началь­ни­ков частей в борьбе с врагами быть иници­а­тив­ными, настой­чи­выми и беспо­щад­ными, «не боясь ответ­ствен­но­сти за превы­ше­ние власти». В приказе упоми­на­лись и враги режима, кото­рые должны были быть подверг­нуты расстрелу. Приказ закан­чи­вался следу­ю­щими словами:

«Каждый воен­ный началь­ник должен помнить, что на театре войны все сред­ства, веду­щие к цели, одина­ково дороги и законны и что побе­ди­теля вообще не осудят любя­щие родную землю совре­мен­ники и благо­ра­зум­ные потомки».

Такую же поли­тику прово­дил и коман­ду­ю­щий 1-м Средне-Сибир­ским корпу­сом гене­рал-майор А. Н. Пепе­ляев, кото­рый 28 октября 1918 года отдал приказ расстре­ли­вать трусов и бегле­цов, а «плен­ных мадь­я­ров и немцев не брать». Ещё один деятель белого движе­ния атаман А. И. Дутов призна­вался прессе летом 1918 года в Омске, что недавно по его приказу было расстре­ляно двести каза­ков за отказ активно высту­пить против боль­ше­ви­ков.

За две недели до пере­во­рота 18 ноября многие члены Дирек­то­рии уже пред­чув­ство­вали даль­ней­шее низло­же­ние. Один из членов Дирек­то­рии писал своим колле­гам социал-рево­лю­ци­о­не­рам в Екате­рин­бург:

«Каждое утро мы сидим и ждём, что придут нас аресто­вы­вать».

И действи­тельно, в ночь с 17 на 18 ноября 1918 года в Омске аресто­вали многих поли­ти­че­ских деяте­лей Дирек­то­рии. С помо­щью воору­жён­ных каза­чьих отря­дов И. Н. Красиль­ни­кова, А. В. Ката­на­ева и В. И. Волкова аресто­вали глава Дирек­то­рии Н. Д. Авксен­тьев, член Дирек­то­рии В. М. Зензи­нов, заме­сти­тель мини­стра внут­рен­них дел Е. Ф. Рогов­ский, член Дирек­то­рии А. А. Аргу­нов. Через несколько дней пред­ста­ви­те­лей бывшего прави­тель­ства выслали за границу. При этом Авксен­тьеву предъ­явили необос­но­ван­ное, непод­твер­ждён­ное ника­кими уликами обви­не­ние, что он полу­чил от боль­ше­ви­ков 200 милли­о­нов рублей для крас­ной пропа­ганды в армии.

Н.Д. Авксен­тьев (1878 – 1943 гг.)

После пере­во­рота бывший воен­ный и морской министр Дирек­то­рии, став­ший Верхов­ным прави­те­лем России Алек­сандр Колчак, пони­мал, что ему необ­хо­димо отве­сти подо­зре­ния на причаст­ность к заго­вору против Дирек­то­рии, а также зару­читься поддерж­кой её сторон­ни­ков. Поэтому испол­ни­те­лей пере­во­рота И. Н. Красиль­ни­кова, А. В. Ката­на­ева и В. И. Волкова отдали под суд через 3 дня после свер­же­ния Дирек­то­рии. Воен­ный суд оправ­дал троих подсу­ди­мых, а Колчак утвер­дил этот приго­вор. Каза­чьи офицеры после суда были пере­ве­дены из Омска и вскоре были повы­шены в чинах в знак благо­дар­но­сти за помощь в приходе Колчака к власти.

Одной из глав­ных поли­ти­че­ских сил при Колчаке стала Консти­ту­ци­онно-демо­кра­ти­че­ская партия. Кадеты поддер­жали воен­ный пере­во­рот 18 ноября 1918 года. Пред­се­да­тель Восточ­ного отдела ЦК партии В. Н. Пепе­ляев, впослед­ствии зани­мав­ший пост мини­стра внут­рен­них дел при прави­тель­стве Колчака, высту­пая 5 декабря 1918 года перед сорат­ни­ками, заявил:

«Мы ответ­ственны (и особенно я) за пере­во­рот, и наш долг укре­пить власть. Поэтому должно брать самые ответ­ствен­ные посты даже с риском погиб­нуть».

Но теат­ра­ли­зо­ван­ная поста­новка в виде суда над орга­ни­за­то­рами пере­во­рота Красиль­ни­ко­вым, Ката­на­е­вым и Волко­вым даже у Пепе­ля­ева вызвала чувство него­до­ва­ния, он писал в своём днев­нике:

«Было бы лучше, если бы его совсем не было».


Репрессии в годы правления Колчака в Сибири

После вступ­ле­ния в долж­ность Верхов­ного прави­теля адми­рал вводит указы по иско­ре­не­нию анти­кол­ча­ков­ских настро­е­ний среди насе­ле­ния Сибири. 30 ноября 1918 года он издаёт приказ об аресте не сложив­ших полно­мо­чий бывших членов Самар­ского коми­тета, членов Учре­ди­тель­ного собра­ния, упол­но­мо­чен­ных ведом­ствами бывшего Самар­ского прави­тель­ства. При этом в своих заяв­ле­ниях и бесе­дах с прес­сой адми­рал заяв­лял, что его режим не будет иметь ничего общего с реак­цией. Его глав­ной целью, как он часто повто­рял на публике, была победа над боль­ше­ви­ками с даль­ней­шим созда­нием Учре­ди­тель­ного собра­ния, кото­рое учтёт инте­ресы всего насе­ле­ния России в буду­щем устрой­стве страны.

Но на прак­тике данные заяв­ле­ния не испол­ня­лись. На Урале, в Сибири и на Даль­нем Востоке в ноябре 1918 — марте 1919 гг. прошли проте­сты против Колчака. Власти жёстко пода­вили их. 30 ноября 1918 года Совет мини­стров принял ряд попра­вок к «Уложе­нию о нака­за­ниях», кото­рые значи­тельно ужесто­чали нака­за­ния за госу­дар­ствен­ные преступ­ле­ния. В данном случае те лица, кото­рые посяг­нули на жизнь, здоро­вье, свободу и непри­кос­но­вен­ность Верхов­ного прави­теля Колчака или на насиль­ствен­ное лише­ние его и Совета мини­стров власти подле­жали смерт­ной казни.

Не менее важным стали допол­не­ния к статьям 99 и 100 «Уголов­ного уложе­ния», приня­тые в декабре 1918 года. Они преду­смат­ри­вали нака­за­ния вплоть до смерт­ной казни «за воспре­пят­ство­ва­ние к осуществ­ле­нию власти». Причём данную форму­ли­ровку возможно было толко­вать доста­точно широко, что часто исполь­зо­вали военно-поле­вые суды.

Ещё одним шагом прави­тель­ства Колчака стало сокра­ще­ние числен­но­сти проф­со­ю­зов из-за возмож­ной связи с боль­ше­вист­ской идео­ло­гией и причаст­но­сти к анти­пра­ви­тель­ствен­ным акциям.

Не любил адми­рал и оскорб­ле­ний в свой адрес: те, кто плохо отозвался о нём на словах, в письме или в печати, подле­жали заклю­че­нию в тюрьме. Крити­ко­вать его тоже было запре­щено. Обсуж­де­ние Россий­ского прави­тель­ства допус­ка­лось, но следо­вало соблю­дать рамки. В ответ на систе­ма­ти­че­ские нападки прави­тель­ство закрыло ряд сибир­ских газет.

Не допус­ка­лась критика высшего воен­ного коман­до­ва­ния и белой армии в целом. Так под пред­ло­гом близо­сти фронта в начале декабря 1918 года в Уфе закрыли всю пери­о­ди­че­скую печать. После пере­во­рота прави­тель­ство издало приказы, кото­рые узако­нили инсти­тут воен­ной цензуры и наде­лили Штаб широ­кими полно­мо­чи­ями в деле контроля над прес­сой.

Чехо­сло­вац­кие добро­вольцы на Бузу­луч­ской дороге. 1918 год.

В ночь с 21 на 22 декабря 1918 года в Омске произо­шло восста­ние против прави­тель­ства Колчака. Оно было подав­лено. По офици­аль­ным данным во время восста­ния было убито 247 чело­век, затем расстре­ляно по приго­вору военно-поле­вого суда ещё 266 чело­век. Но, согласно воспо­ми­на­ниям совре­мен­ни­ков о тех собы­тиях, погибло около 1000 чело­век. Так англий­ский воена­чаль­ник Д. Уорд писал:

«Восста­нов­ле­ние порядка стоило только тысячи жизней, но все анар­хи­че­ские элементы, как вверху, так и внизу, извлекли урок, кото­рый они, по-види­мому, не забы­вают».

Важно отме­тить, что руко­вод­ство в Сибири в годы Граж­дан­ской войны не смогло оказать проти­во­дей­ствие режиму атамана Г. М. Семё­нова. Осенью 1918 года Григо­рий Семё­нов на каза­чьих кругах был избран войско­вым атама­ном Забай­каль­ского, Амур­ского и Уссу­рий­ского каза­честв и стал коман­до­вать отдель­ной Восточно-Сибир­ской армией. При этом между Колча­ком и Семё­но­вым произо­шёл разлад в вопросе выбора союз­ни­ков. Дело в том, что адми­рал был настроен более «проза­падно» и япон­цев «орга­ни­че­ски не пере­но­сил как нацию». Семё­нов писал в своих воспо­ми­на­ниях:

«Ориен­та­цию на Японию адми­рал считал чуть ли не преступ­ле­нием с моей стороны и настой­чиво требо­вал от меня полного отказа от само­сто­я­тель­ной поли­тики в этом вопросе и подчи­не­ния Харбину».

При этом на терри­то­рии подкон­троль­ной Семё­нову войска неод­но­кратно устра­и­вали террор против мест­ного насе­ле­ния. Кроме того, атаман в конце 1918 — весной 1919 года пред­при­ни­мал попытки создать в Забай­ка­лье своё сепа­ра­тист­ское объеди­не­ние. В итоге прика­зом от 25 мая 1919 года Колчак отме­нил преды­ду­щие распо­ря­же­ния об огра­ни­че­нии деятель­но­сти Семё­нова. Россий­ское прави­тель­ство капи­ту­ли­ро­вало перед атама­ном, кото­рый уже 4 января 1920 года, полу­чил всю полноту власти на терри­то­риях восточ­ной окра­ины России.

Г.М. Семе­нов (1890 – 1946 гг.)

У Колчака было доста­точно дока­за­тельств против Семё­нова. Они были собраны благо­даря поездке гене­рал-лейте­нанта Сибир­ского каза­чьего войска Г. Е. Ката­на­ева в феврале-марте 1919 года. Ката­наев смог лично убедиться какие порядки и нака­за­ния преду­смот­рены в Забай­ка­лье при Семё­нове. Но и тут Колчак не решился действо­вать против того, кто мог предо­ста­вить ему нужные для войны войска:

«Так я этого и ожидал. Совер­шенно согла­сен с вами, что выступ­ле­ния Семё­нова недо­пу­стимы в сколько-нибудь благо­устро­ен­ном госу­дар­стве и потому должны быть подва­лены теми или иными репрес­сив­ными мерами… но есть обсто­я­тель­ства, кото­рые стоят вне нашей воли и силь­нее нас, а потому волей-нево­лей прихо­дится иногда посту­пать не так, как бы хотел… и в данном случае вопрос уже пред­ре­шён…».

За весь период суще­ство­ва­ния Омского прави­тель­ства Колчака его юсти­ция так и не успела дать точное опре­де­ле­ние «принад­леж­но­сти к боль­ше­визму» по обви­не­нию в кото­рой аресто­вы­вали тысячи людей, поне­воле рабо­тав­ших при совет­ской власти. При этом россий­ские поддан­ные прибыв­шие из-за границы обязаны были предо­ста­вить «удосто­ве­ре­ния о своей непри­част­но­сти боль­ше­визму». Приказ Верхов­ного прави­теля А. В. Колчака по армии от 14 мая 1919 года гласил:

«Лиц, добро­вольно служа­щих на стороне крас­ных… во время веде­ния опера­ций… в плен не брать и расстре­ли­вать на месте без суда; при поимке же их в даль­ней­шем буду­щем аресто­вы­вать и преда­вать военно-поле­вому суду».

По воспо­ми­на­ниям одного из членов Совета мини­стров Г. К. Гинса, уже в апреле 1919 года среди насе­ле­ния распро­стра­ня­лись враж­деб­ные идеи. Причи­ной тому стали воен­ные суды, расстрелы, репрес­сии воен­ных. Они привели к тому, что даже умеренно настро­ен­ные граж­дане, кото­рые сначала поддер­жали пере­во­рот Колчака, усомни­лись в леги­тим­но­сти режима.

Также в своих мему­а­рах Гинс упомя­нул, что его просьба от авгу­ста 1919 года пере­да­вать мили­ци­о­не­ров, винов­ных в безза­ко­нии, военно-поле­вым судам, была проигно­ри­ро­вана пред­се­да­те­лем Совета мини­стров В. Н. Пепе­ля­е­вым. Министр иностран­ных дел Россий­ского прави­тель­ства И. И. Сукин указы­вал, что «в силу своих симпа­тий к воен­ным и готов­но­сти призна­вать их аргу­мент «целе­со­об­раз­но­сти», кото­рым он заме­нял начало «закон­но­сти», Пепе­ляев вводил режим воен­ного поло­же­ния там, где для этого не было ника­кой необ­хо­ди­мо­сти. Сукин считал, что это была корен­ная ошибка внут­рен­ней поли­тики, кото­рая впослед­ствии привела режим Колчака к краху.

Парад 1-й стрел­ко­вой диви­зии на берегу Ангары. Иркутск. 1919 год.

Белое офицер­ство без жало­сти расправ­ля­лось с теми, кто попа­дал под подо­зре­ние в связи с боль­ше­ви­ками. Так гене­рал-лейте­нант А. Ф. Матков­ский своим прика­зом от 21 сентября 1919 года объявил терри­то­рию Томской и Алтай­ской губер­ний «времен­ным райо­ном театра воен­ных действий» и на правах коман­ду­ю­щего отдель­ной армией возгла­вил кара­тель­ные опера­ции. Репрес­сиям подверг­лись все восстав­шие, агита­торы и члены совде­пов.

Анти­боль­ше­вист­ские власти зача­стую не делали ничего, чтобы прекра­тить само­управ­ство офице­ров. Напри­мер, после ареста офице­ров-дебо­ши­ров, в начале июня 1918 года, началь­ник миас­ского гарни­зона во избе­жа­ние эксцес­сов не отдал их под суд, а отпра­вил обратно в части.

Служеб­ное рассле­до­ва­ние по распо­ря­же­нию коман­до­ва­ния Сибир­ской армии, прове­дён­ное в феврале 1919 года в отно­ше­нии Кушвин­ского завода вскрыло ряд непри­ят­ных фактов. Оказа­лось, что за три месяца пред­ста­ви­тели воен­ных властей без дока­за­тельств, просто на осно­ва­нии своих подо­зре­ний расстре­ляли 80 чело­век. Всё это вызы­вало возму­ще­ние даже в анти­боль­ше­вист­ской среде. Офицер Г. Литви­нен­ков в апреле 1919 года в письме мини­стру труда Россий­ского прави­тель­ства А. В. Колчака Л. И. Шуми­лов­скому с горе­чью сооб­щал о безза­ко­ниях воен­ных:

«К этому нужно приба­вить, что выпо­роть крестья­нина стало обыч­ным явле­нием и по самому ничтож­ному поводу за какую-нибудь неладно сказан­ную фразу и т. п. Боль­шей частью это дела­ется просто по шало­сти какого-нибудь юнца офицера, особенно если он коман­дир роты. Ведь никто из них за подоб­ные вещи никому не даёт отчёта, наобо­рот, этим щего­ляют. Я не соби­рал факты, так как не думал когда-либо гово­рить об этом, но их так много, что они превра­ти­лись в сплош­ной факт».

Пред­ста­ви­тели консер­ва­тив­ных кругов офицер­ства при Колчаке, кото­рые состав­ляли основу его армии, не видели разницы между боль­ше­ви­ками, соци­а­ли­стами, мень­ше­ви­ками и анар­хи­стами. Ряд сторон­ни­ков его режима нега­тивно выска­зы­ва­лись о Сове­тах, Учре­ди­тель­ном собра­нии, Дирек­то­рии. Подпол­ков­ник Ф. Ф. Мейб, служив­ший в армии КОМУЧа, позже вспо­ми­нал о настро­е­ниях своих сорат­ни­ков:

«Сейчас, в данный момент, будем драться под всяким прави­тель­ством. Уничто­жим перво­на­чально комму­ни­стов, а затем и соци­а­ли­стов! Такое мнение было почти у всех офице­ров моей роты».


Заяв­ле­ния Колчака о закон­но­сти и демо­кра­тич­но­сти его прав­ле­ния оказа­лись пустыми обеща­ни­ями для прессы и обще­ствен­но­сти. Даже сторон­ники адми­рала призна­вали, что режим, уста­нов­лен­ный им в Сибири, не соот­вет­ство­вал той орга­ни­за­ции, кото­рую насе­ле­ние могло бы одоб­рить. Власть всё больше сосре­до­та­чи­ва­лась в руках воен­ного консер­ва­тив­ного офицер­ства, кото­рые зача­стую прибе­гало к самым жесто­ким мето­дам управ­ле­ния. Конечно, Колчак пони­мал, что ситу­а­ция на местах была критич­ной, но его прави­тель­ство не прини­мало ника­ких ради­каль­ных мер по наве­де­нию порядка в армии и на местах. Колчак и его воен­ное окру­же­ние считали, что если они побе­дят боль­ше­ви­ков, то внут­рен­ние проблемы решатся сами собой, потому что некому будет сопро­тив­ляться. Поэтому, несмотря на воззва­ния и просьбы многих поли­ти­че­ских деяте­лей колча­ков­ской Сибири, основ­ные вопросы, связан­ные с внут­рен­ней поли­ти­кой так и не были решены.


Читайте также интер­вью Фёдора Гайды о картине мира совре­мен­ни­ков Октябрь­ской рево­лю­ции и Граж­дан­ской войны «„Наше поли­ти­че­ское воспри­я­тие такое же, что и у крестьян столет­ней давно­сти“»

Поделиться