Большевики, меньшевики и эсеры в годы Первой русской революции

«Россия 10-го января уже не то, чем была Россия 8-го января», — так писал Влади­мир Ленин о начале рево­лю­ции, продол­жав­шейся до 1907 года. Нема­лое значе­ние в собы­тиях тех имела и его партия РСДРП, и партия соци­а­ли­стов-рево­лю­ци­о­не­ров, а также другие соци­а­ли­сти­че­ские движе­ния.

Но несмотря на общую цель устра­не­ния царского режима, эти партии, а в том числе и фрак­ции внутри них, пред­став­ляли буду­щее России по-разному. В даль­ней­шем соци­а­ли­сты также сыграют важную роль в собы­тиях 1917 года, но именно в 1905–1907 гг. проявятся цели, методы поли­ти­че­ской борьбы и идео­ло­ги­че­ские разно­гла­сия их лиде­ров.

Совет рабо­чих депу­та­тов Петер­бурга в 1905 году

Российская социал-демократическая партия: внутренний раскол, программа-минимум и программа-максимум

Развер­нув­ша­яся 9 января 1905 года драма возле Зимнего дворца, стала ката­ли­за­то­ром массо­вых выступ­ле­ний людей, недо­воль­ных царским режи­мом. Не исклю­че­нием стала и деятель­ность социал-демо­кра­тов, кото­рые активно крити­ко­вали действия правя­щей элиты. Так, после собы­тий того злопо­луч­ного дня, Ленин писал:

«Бросая общий взгляд на собы­тия крова­вого воскре­се­нья, всего более пора­жа­ешься этим соче­та­нием наив­ной патри­ар­халь­ной веры в царя и ожесто­чен­ной улич­ной борьбы с оружием в руках против царской власти. Первый день русской рево­лю­ции с пора­зи­тель­ной силой поста­вил лицом к лицу старую и новую Россию, пока­зал агонию искон­ной крестьян­ской веры в царя-батюшку и рожде­ние рево­лю­ци­он­ного народа в лице город­ского проле­та­ри­ата. Неда­ром евро­пей­ские буржу­аз­ные газеты гово­рят, что Россия 10-го января уже не то, чем была Россия 8-го января».

К моменту начала Первой русской рево­лю­ции социал-демо­краты уже орга­ни­зо­вали собствен­ную партию на II съезде Россий­ской социал-демо­кра­ти­че­ской рабо­чей партии в 1903 году. При этом в партии наме­тился раскол на две фрак­ции: мень­ше­ви­ков и боль­ше­ви­ков.

Но в ходе рево­лю­ции социал-демо­кра­там удалось преодо­леть внут­рен­ний раскол. Этому способ­ство­вала и захва­тив­шая мень­ше­ви­ков в 1905 году рево­лю­ци­он­ная эйфо­рия, и стрем­ле­ние рабо­чего класса к един­ству собствен­ных рядов и рядов своей партии. Это и повли­яло на увели­че­ние числен­но­сти членов партии: весной 1907 года их коли­че­ство превы­шало 150 тысяч чело­век. Именно благо­даря объеди­не­нию, несмотря на усили­вав­ши­еся разно­гла­сия между мень­ше­ви­ками и боль­ше­ви­ками, социал-демо­краты смогли играть более актив­ную роль в собы­тиях Первой русской рево­лю­ции и повли­ять на ход обще­ственно-поли­ти­че­ской жизни страны, посред­ством выбо­ров в Госу­дар­ствен­ную думу и руко­вод­ством профес­си­о­наль­ными союзами. Однако, разли­чия между двумя груп­пами партии имели боль­шое значе­ние.

Деле­га­ция II съезда РСДРП 1903 года

Если по соци­аль­ному составу две группы были примерно одина­ковы: рабо­чие, интел­ли­генты, студенты, служа­щие и мало­чис­лен­ная группа крестьян, то по воззре­ниям и мето­дам борьбы они сильно отли­ча­лись. Это просле­жи­ва­ется даже в психо­ло­гии и менталь­но­сти социал-демо­кра­тов.

Так, боль­ше­вики были твёрже, после­до­ва­тель­нее, смелее и дисци­пли­ни­ро­ван­нее, но в тоже время прямо­ли­ней­нее, нетер­пе­ли­вее, фана­тич­нее. Мень­ше­вики же считали, что необ­хо­димо действо­вать осто­рожно и осмот­ри­тельно, готовы были прийти к компро­миссу и отвер­гали любые авто­ри­тар­ные методы. Боль­ше­вики прида­вали особое значе­ние наси­лию, конспи­ра­ции и часто руко­вод­ство­ва­лись прин­ци­пом «цель оправ­ды­вает сред­ства». Мень­ше­вики, наобо­рот, острее реаги­ро­вали на амораль­ность, нару­ше­ния демо­кра­тии, любые прояв­ле­ния одно­сто­рон­но­сти и прими­ти­визма в мышле­нии. О мето­дах и психо­ло­гии боль­ше­ви­ков впослед­ствии напи­шет один из лиде­ров мень­ше­ви­ков Ю. О. Мартов в работе «Миро­вой боль­ше­визм»:

«Каковы основ­ные черты проле­тар­ского боль­ше­визма, как миро­вого явле­ния?

Это, во-первых, макси­ма­лизм, стрем­ле­ние к непо­сред­ствен­ным макси­маль­ным резуль­та­там в деле реали­за­ции соци­аль­ных улуч­ше­ний вне внима­ния к объек­тив­ным усло­виям. Макси­ма­лизм этот пред­по­ла­гает дозу наив­ного соци­аль­ного опти­мизма, некри­ти­че­ски веру­ю­щего в то, что реали­за­ция таких макси­маль­ных резуль­та­тов в любой момент, возможна, что ресурсы и богат­ства того обще­ства, овла­деть кото­рым стре­мится проле­та­риат, неис­то­щимы.

Это, во-вторых, отсут­ствие внима­тель­ного отно­ше­ния к нуждам обще­ствен­ного произ­вод­ства, преоб­ла­да­ние, как и у солдат, точки зрения потре­би­теля над точкой зрения произ­во­ди­теля.

Это, в-третьих, склон­ность к реше­нию всех вопро­сов поли­ти­че­ской борьбы, борьбы за власть, мето­дами непо­сред­ствен­ного приме­не­ния воору­жён­ной силы, — даже в отно­ше­ниях между отдель­ными частями проле­та­ри­ата. Эта склон­ность пред­по­ла­гает скеп­ти­че­ское отно­ше­ние к возмож­но­стям демо­кра­ти­че­ского реше­ния соци­ально-поли­ти­че­ских проблем. В лите­ра­туре уже в доста­точ­ной мере выяс­нены объек­тив­ные моменты, обуслов­ли­ва­ю­щие преоб­ла­да­ние этих тенден­ций в нынеш­нем рабо­чем движе­нии».

Ю. О. Мартов (1873 — 1923 гг.)

Боль­ше­ви­кам удалось синте­зи­ро­вать марк­сизм с русским ради­ка­лиз­мом и бунтар­ством. Но они были готовы пожерт­во­вать неко­то­рыми догмами Маркса ради глав­ной цели — захвата власти. Мень­ше­вики же были более привер­жены букве марк­сизма, хотя не могли не пони­мать, что полно­стью приме­нить его идеи к специ­фи­че­ским усло­ви­ями Россий­ской импе­рии невоз­можно.

Бойня в Тифлис­ском совете 15 октября 1905 года, Акилле Бель­траме

В итоге мы видим две разные концеп­ции россий­ской рево­лю­ции и две разные стра­те­ги­че­ские и такти­че­ские линии. Боль­ше­вики и мень­ше­вики одина­ково считали, что рево­лю­ция 1905 — 1907 гг. явля­ется буржу­азно-демо­кра­ти­че­ской и глав­ную роль в ней отво­дили проле­та­ри­ату. Но уже дальше начи­на­лись разно­гла­сия в оценке движу­щих сил, границ и перспек­тив рево­лю­ци­он­ного процесса.

Боль­ше­вики считали, что движу­щей силой рево­лю­ции должны стать рабоче-крестьян­ские массы, причём с доми­ни­ру­ю­щей ролью проле­та­ри­ата, а РСДРП отво­ди­лась роль идео­лога и орга­ни­за­тора. Мето­дом борьбы должно было стать рево­лю­ци­он­ное наси­лие, а резуль­та­том борьбы — уста­нов­ле­ние рево­лю­ци­онно-демо­кра­ти­че­ской дикта­туры проле­та­ри­ата и крестьян­ства с участием социал-демо­кра­тов во всех сферах управ­ле­ния нового госу­дар­ства. Импо­ни­ро­вала боль­ше­ви­кам и идея всеоб­щей, миро­вой рево­лю­ции посред­ством пере­рас­та­ния буржу­азно-демо­кра­ти­че­ской в соци­а­ли­сти­че­скую.

Мень­ше­вист­ская фрак­ция считала, что сила начав­шейся рево­лю­ции в её обще­на­ци­о­наль­ном размахе, в участии в ней не только демо­кра­ти­че­ских, но и либе­рально-оппо­зи­ци­он­ных сил, кото­рые должны были в идеале возгла­вить борьбу с само­дер­жа­вием. Скеп­ти­че­ски они отно­си­лись к союзу крестьян­ства и рабо­чих, подра­зу­ме­вая, что в этой рево­лю­ции глав­ную силу пред­став­ляет буржу­а­зия. После победы буржу­азно-демо­кра­ти­че­ских сил они наде­я­лись занять роль край­ней левой оппо­зи­ции, кате­го­ри­че­ски отри­цая возмож­ность участия РСДРП в новом прави­тель­стве. После неудачи декабрь­ских восста­ний 1905 года мень­ше­вики возла­гали боль­шие надежды на легаль­ные методы поли­ти­че­ской борьбы, и прежде всего на Госу­дар­ствен­ную думу. Также в отли­чие от боль­ше­ви­ков П. Б. Аксель­род, Ю. О. Мартов и другие поддер­жи­вали идею о том, что все оппо­зи­ци­он­ные силы, вклю­чая буржу­а­зию, должны высту­пить общим фрон­том против царской тира­нии.

П. Б. Аксель­род (1850 — 1928 гг.)

Ближай­шей зада­чей РСДРП в рево­лю­ции 1905 — 1907 гг. были свер­же­ние само­дер­жав­ного строя, уста­нов­ле­ние демо­кра­ти­че­ской респуб­лики и предо­став­ле­ние всем граж­да­нам свободы слова, печати, собра­ний, союзов. Для социал-демо­кра­тов имело также значе­ние и изме­не­ние россий­ского капи­та­лизма: ликви­да­ция пере­жит­ков крепост­ни­че­ской эпохи и упоря­до­че­ние отно­ше­ний между трудом и капи­та­лом.

Программа-мини­мум РСДРП вклю­чала в себя блок требо­ва­ний по рабо­чему вопросу, такие как введе­ние вось­ми­ча­со­вого рабо­чего дня и госу­дар­ствен­ного стра­хо­ва­ния рабо­чих. РСДРП готова была поддер­жать борьбу крестьян за пере­дачу им всех казен­ных, удель­ных, церков­ных и част­но­вла­дель­че­ских земель без какого-либо выкупа. Но в земель­ном вопросе среди двух фрак­ций также сложи­лось разное мнение: боль­ше­вики считали, что необ­хо­дима наци­о­на­ли­за­ция всей земли, мень­ше­вики высту­пали за комби­ни­ро­ван­ную систему, вклю­чав­шую и наци­о­на­ли­за­цию, и муни­ци­па­ли­за­цию, то есть пере­дачу земли в распо­ря­же­ние мест­ных орга­нов само­управ­ле­ния. Тем не менее, в 1906 году на VI съезде РСДРП была принята аграр­ная программа мень­ше­вист­ской фрак­ции. Что каса­ется межэт­ни­че­ского вопроса, то социал-демо­краты высту­пали за предо­став­ле­ние всем нациям, насе­ляв­шим Россию, права на само­опре­де­ле­ние.

Несмотря на такие разные взгляды социал-демо­краты смогли в период Первой русской рево­лю­ции усилить агита­ци­онно-пропа­ган­дист­скую работу в демо­кра­ти­че­ской среде, руко­во­дить заба­сто­воч­ным движе­нием, вести работу в воору­жён­ных силах, выйти на парла­мент­скую арену. Без РСДРП невоз­можно пред­ста­вить воору­жён­ные восста­ния в России 1905 — 1906 гг., работу первых Сове­тов рабо­чих депу­та­тов и проф­со­ю­зов.

Приме­ром такого направ­ле­ния боль­ше­ви­ков могут стать собы­тия Москов­ского восста­ния 1905 года или восста­ние на броне­носце «Князь Потем­кин Таври­че­ский» в том же году. Агита­ци­он­ные и поли­ти­че­ские методы, исполь­зо­ван­ные РСДРП в годы Первой русской рево­лю­ции, способ­ство­вали усиле­нию роли боль­ше­ви­ков в 1917 году. И уже после 1907 года социал-демо­краты заре­ко­мен­до­вали себя одной из веду­щих поли­ти­че­ских сил в России, без кото­рой, пожа­луй, рево­лю­ция бы имела несколько иные контуры.


Партия социалистов-революционеров: от террора до парламентской трибуны

Одной из самых неод­но­знач­ных партий в годы Первой русской рево­лю­ция стала партия соци­а­ли­стов-рево­лю­ци­о­не­ров, кото­рая пара­док­саль­ным обра­зом была и глав­ным сопер­ни­ком, и глав­ным союз­ни­ком социал-демо­кра­тов. В глазах царского прави­тель­ства она явля­лась самой опас­ной и агрес­сив­ной рево­лю­ци­он­ной орга­ни­за­цией, от кото­рой всегда ожидали терро­ри­сти­че­ских актов, подрыв­ной агита­ции в армии и на флоте и орга­ни­за­ции «разбой­ни­чьих» крестьян­ских гнёзд в сель­ской глубинке. Понятно, почему 15 тысяч членов ПСР заклю­чили в тюрьмы, отпра­вили в ссылку и около 300 казнили.

За годы рево­лю­ции числен­ность сторон­ни­ков соци­а­ли­стов-рево­лю­ци­о­не­ров значи­тельно возросла и превы­сила отметку в 60 тысяч чело­век. В основ­ном эсеры вербо­вали своих сторон­ни­ков из среды ради­кально настро­ен­ной интел­ли­ген­ции, студен­тов, учащейся моло­дежи, рабо­чих, крестьян, мещан, привле­кая их роман­ти­кой рево­лю­ци­он­ного подвига, подвиж­ни­че­ством во имя народ­ного блага и соци­ально спра­вед­ли­во­сти. По соци­аль­ному составу, исходя из стати­стики по 21 губерн­ской орга­ни­за­ции эсеров, движе­ние состо­яло из 45% рабо­чих, 40% крестьян и солдат, более 10% интел­ли­ген­ции — централь­ный коми­тет партии.

Наиболь­шим авто­ри­те­том в эсеров­ских кругах поль­зо­вался глав­ный идео­лог и теоре­тик партии, сын бывшего крепост­ного, выбив­ше­гося в дворяне, В. М. Чернов — талант­ли­вый публи­цист и оратор, не обла­да­ю­щий, правда, орга­ни­за­тор­скими способ­но­стями и личной хариз­мой. Помимо этого, лиде­рами партии были также и бывший наро­до­во­лец М. А. Натан­сон, М. Р. Гоц, Г. А. Гершуни, народ­ница Е. К. Брешко-Бреш­ков­ская, один из руко­во­ди­те­лей терро­ри­стов Б. В. Савин­ков. Но, пожа­луй, одной из самых одиоз­ных лично­стей стал прово­ка­тор Евно Азеф, разоб­ла­чён­ный уже после Первой россий­ской рево­лю­ции.

Нена­висть прави­тель­ства вызы­вал не столько рево­лю­ци­он­ный темпе­ра­мент партии, сколько готов­ность бороться с цариз­мом напря­мую, посред­ством терро­ри­сти­че­ских акций. Террор эсеры считали спосо­бом дезор­га­ни­зо­вать войск, «возбу­дить» обще­ство и привлечь ради­кально настро­ен­ную моло­дёжь.

Как правило, теракты орга­ни­зо­вала Боевая орга­ни­за­ция эсеров — закон­спи­ри­ро­ван­ная и немно­го­чис­лен­ная группа внутри партии. Иногда терро­ри­сти­че­ские акты совер­шали мест­ные эсеров­ские группы.

Список жертв эсеров­ского террора в период рево­лю­ции обшир­ный: это вели­кий князь Сергей Алек­сан­дро­вич, самар­ский губер­на­тор И. Л. Блок, коман­ду­ю­щий Черно­мор­ским флотом адми­рал Г. П. Чухнин, лидер консер­ва­тив­ной мысли и преем­ник на посту Д. С. Сипя­гина, убитого в 1902 году, В. К. фон Плеве и другие. Убий­ство послед­него вдох­но­вило членов Боевой орга­ни­за­ции, после смерти Плеве лидер эсеров Борис Савин­ков напи­шет:

«…Успех дела Плеве не остав­лял в нас сомне­ний в успехе и пред­при­ни­ма­е­мых нами поку­ше­ний. Мы не заду­мы­ва­лись ни над тем, что петер­бург­ский отдел будет состо­ять из неопыт­ных людей, ни над тем, что отдел Бори­шан­ского слиш­ком мало­чис­лен. Мы были твёрдо уверены, что при отсут­ствии прово­ка­ции пред­при­ня­тые нами дела должны увен­чаться успе­хом…»

Убий­ство вели­кого князя Сергея Алек­сан­дро­вича

Всего в 1905–1907 гг. эсеры и эсеры-макси­ма­ли­сты совер­шили более 250 терро­ри­сти­че­ских актов. При этом эсеры смот­рели на террор как на край­нюю, вынуж­ден­ную и морально угне­тав­шую многих из них меру. Эту мысль дока­зы­вает тот факт, что на время работы I Госу­дар­ствен­ной думы, чтобы не мешать наме­тив­шейся тогда извест­ной разрядке поли­ти­че­ской напря­жён­но­сти в стране, ЦК ПСР полно­стью распу­стило свою Боевую орга­ни­за­цию в ноябре 1906 года. Идею роспуска поддер­жали боль­шин­ство членов эсеров во главе с Черно­вым. Один из сторон­ни­ков продол­же­ния деятель­но­сти Боевой орга­ни­за­ции Борис Савин­ков так пишет о пози­ции Чернова:

«Сущность его речи заклю­ча­лась в том, что терро­ри­сти­че­ские акты после 17 октября по прин­ци­пи­аль­ным причи­нам недо­пу­стимы, но что, действи­тельно, прави­тель­ству верить нельзя, и един­ствен­ной гаран­тией заво­ё­ван­ных прав явля­ется реаль­ная сила рево­лю­ции, т. е. сила орга­ни­зо­ван­ных масс и сила террора. Поэтому, по его мнению, боевую орга­ни­за­цию распу­стить было невоз­можно, следо­вало, как он выра­жался, “держать ее под ружьём”. В случае контр­ре­во­лю­ции сохра­нен­ная под ружьем боевая орга­ни­за­ция имеет обязан­ность высту­пить с наро­дом и на защиту народа».

Но стоит отме­тить, что не только мани­фест 17 октября повлиял на пози­цию Чернова. Так, в своих воспо­ми­на­ниях он писал, что успех первых поку­ше­ний был осно­ван на двух факто­рах. Во-первых, разви­тие новой дина­мит­ной техники. Во-вторых, тактика рево­лю­ци­о­не­ров, кото­рые посред­ством маски­ровки могли застать врас­плох высших чинов Россий­ской импе­рии. Но роль прово­ка­то­ров и аген­тов охранки позво­лила царскому прави­тель­ству создать контр­меры терро­ри­сти­че­ским актам. Поэтому, по мнению Чернова, данный факт только способ­ство­вал роспуску Боевой орга­ни­за­ции.

Основ­ные направ­ле­ния рево­лю­ци­он­ной работы эсеров и социал-демо­кра­тов совпа­дали, но при этом ПСР сопер­ни­чала с РСДРП в обла­сти военно-боевой работы и явно опере­жала социал-демо­кра­тов по масшта­бам работы в деревне. Помимо этого, эсеры смогли закре­питься во Всерос­сий­ском крестьян­ском союзе, Всерос­сий­ском желез­но­до­рож­ном союзе, Союзе учите­лей и в других подоб­ных орга­ни­за­циях. Успешно партия соци­а­ли­стов-рево­лю­ци­о­не­ров проявила себя и на думской арене. Так, на выбо­рах во II Госу­дар­ствен­ную думу было избрано 37 пред­ста­ви­те­лей эсеров.

Соци­а­ли­сты-рево­лю­ци­о­неры участ­во­вали и в работе первых Сове­тов рабо­чих депу­та­тов, и в деятель­но­сти проф­со­ю­зов. В столич­ном Совете рабо­чих депу­та­тов было 92 эсера, а в Москов­ском — 21. Также их члены засе­дали в провин­ци­аль­ных Сове­тах: Екате­ри­но­слав­ском, Нико­ла­ев­ском, Одес­ском, Сара­тов­ском, Сева­сто­поль­ском и других.

Основ­ную программу преоб­ра­зо­ва­ний эсеры приняли на I съезде на рубеже 1905 — 1906 гг. Соци­ально-поли­ти­че­ская программа эсеров была схожа с програм­мой социал-демо­кра­тов, но были и отли­чия. Напри­мер, соци­а­ли­сты-рево­лю­ци­о­неры уделяли особое внима­ние чело­ве­че­ской лично­сти, её правам и гаран­тиям разви­тия зало­жен­ных в ней способ­но­стей.

Социал-демо­краты же, напро­тив, больше опери­ро­вали такими обоб­щён­ными поня­ти­ями, как «класс» и «массы». Идеи социал-демо­кра­тов осно­вы­ва­лись на том, что госу­дар­ство должно высту­пить важней­шим рыча­гом поли­ти­че­ских, соци­аль­ных и куль­тур­ных преоб­ра­зо­ва­ний.

Эсеры видели буду­щее в разви­тии обще­ствен­ного само­управ­ле­ния в рамках сель­ской общины, трудо­вого инду­стри­аль­ного коллек­тива, профес­си­о­наль­ной или наци­о­наль­ной группы. В реше­нии аграр­ного вопроса соци­а­ли­сты-рево­лю­ци­о­неры высту­пали за объяв­ле­ние всей земли обще­на­род­ным досто­я­нием, отмену её купли-продажи и урав­ни­тель­ный раздел между теми, кто желает её отра­ба­ты­вать собствен­ным трудом («соци­а­ли­за­ция земли»). данные идеи были очень попу­лярны в крестьян­ской среде.

Идеаль­ным госу­дар­ством по мнению эсеров явля­лось свобод­ное феде­ра­тив­ное содру­же­ство всех живу­щих в нём равно­прав­ных наций.

Подня­тие крас­ного флага возле дома гене­рал-губер­на­тора Москвы в 1905 году

Роль рево­лю­ци­он­ных партий в собы­тиях Первой русской рево­лю­ции действи­тельно оказа­лась очень значи­тель­ной. Конечно, в данной статье были рассмот­рены только две основ­ные силы соци­а­ли­сти­че­ского движе­ния, хотя не стоит забы­вать и о других тече­ниях. Это каса­ется и анар­хи­че­ских орга­ни­за­ций, и наци­о­наль­ных соци­а­ли­сти­че­ских партий.

Собы­тия 1905 — 1907 гг. дали соци­а­ли­сти­че­ским движе­ниям важней­ший урок поли­ти­че­ской борьбы, и они смогли заявить о себе, вызвав панику в прави­тель­ствен­ных кругах. Это подтвер­ждают собы­тия третье­и­юнь­ского пере­во­рота, когда прави­тель­ство П. А. Столы­пина всту­пило в конфрон­та­цию с Думой, членами кото­рой явля­лись в том числе пред­ста­ви­тели крайне левых партий.


Читайте также, как скла­ды­ва­лись судьбы терро­ри­сток из Боевой орга­ни­за­ции эсеров «Женские лица рево­лю­ции. Исто­рии трёх терро­ри­сток начала XX века»

Поделиться