Кокаинум: как в СССР боролись с наркотиками

Почти всё время суще­ство­ва­ния Совет­ского Союза тема нарко­ма­нии стара­тельно замал­чи­ва­лась. Не потому, что не было веществ и потре­би­те­лей: их-то хватало в избытке. Но по целому ряду других причин. Попро­буем разо­браться с тем, как госу­дар­ство рабо­чих и крестьян пыта­лось реаги­ро­вать на психо­ак­тив­ную куль­туру.


Ранние годы

Нарко­тики и нарко­ма­ния доста­лись крас­ной России по наслед­ству. Как пишет Ната­лия Лебина, в начале XX века в России психо­ак­тив­ные веще­ства стали пока­за­те­лями принад­леж­но­сти к новым эсте­ти­че­ским субкуль­ту­рам, элемен­том куль­туры дека­данса. В богем­ной среде особенно элит­ными нарко­ти­ками счита­лись гашиш и прочие произ­вод­ные конопли и, конечно, кокаин, появив­шийся в стране перед Первой миро­вой войной. Плюс эфир с морфием, ещё в XIX веке вошед­шие отече­ствен­ную психо­навтскую тради­цию.

«В этом кафе моло­дые люди муже­ского пола уходили в мужскую убор­ную не затем, зачем ходят в подоб­ные места. Там, огля­нув­шись, они выни­мали, сыпали на руку, вдыхали и в тече­ние неко­то­рого времени быстро взма­хи­вали голо­вой, затем, слегка поблед­нев, возвра­ща­лись в зало. Тогда зало пере­ме­ня­лось. Для неиз­вест­ного поэта оно превра­ща­лось чуть ли не в Аверн­ское озеро, окру­жен­ное обры­ви­стыми, порос­шими дрему­чими лесами бере­гами, и здесь ему как-то явилась тень Апол­ло­ния».

Констан­тин Ваги­нов, «Козли­ная песнь».

Всё это тщательно роман­ти­зи­ро­ва­лось в богем­ных кругах. Порой по описа­нию нельзя и понять, о каком веще­стве идёт речь: что морфий, что гашиш воспри­ни­ма­ются деяте­лями Сереб­ря­ного века как какое-то волшеб­ство, дару­ю­щее азиат­ские «грёзы» и «виде­ния».

С другой стороны, нарко­тики потреб­ля­лись и в рамках локаль­ных, «низо­вых» тради­ций: напри­мер, в Сред­ней Азии массово курили опий и гашиш.

После рево­лю­ции употреб­ле­ние нарко­ти­ков демо­кра­ти­зи­ро­ва­лось и в горо­дах. Во-первых, множе­ство новых морфи­ни­стов появи­лось в резуль­тате войны: это были, в основ­ном, ране­ные солдаты. Во-вторых — контроль за оборо­том нарко­ти­ков драма­ти­че­ски ослаб, что вывело тот же кокаин из сало­нов в чайные и на улицы. Кроме того, с 1914 года в стране действо­вал сухой закон: только в самом конце 1919 года разре­шили делать и прода­вать вино крепо­стью до 12%. Это тоже влияло на приоб­ще­ние насе­ле­ния к другим психо­ак­тив­ным веще­ствам.

В итоге кокаин, полу­чив­ший в народе назва­ние «мара­фет», и другие психо­ак­тив­ные веще­ства можно было купить в самых неожи­дан­ных местах — на рынках среди картошки и капу­сты или в мага­зине калош. Странно сейчас пред­ста­вить, но кокаин стал массо­вым нарко­ти­ком среди беспри­зор­ни­ков: как дети девя­но­стых нюхали клей, так дети начала двадца­тых нюхали белый поро­шок (впро­чем, поря­дочно разве­дён­ный мелом и хини­ном) из бумаж­ных паке­ти­ков. В итоге в 1921 году нарко­ма­нией стра­дали до 800 тысяч беспри­зор­ни­ков.

Уже в 1918 году вышло поста­нов­ле­ние Совета народ­ных комис­са­ров «О борьбе со спеку­ля­цией кока­и­ном». Но в любом случае борьба с нарко­ти­за­цией не воспри­ни­ма­лась как перво­оче­ред­ная задача: в Уголов­ном кодексе 1922 года вообще нет статей, посвя­щен­ных именно нарко­ти­кам. Но нако­нец-то нашлось время и ресурсы для работы с самими потре­би­те­лями: от секции по профи­лак­тике детской нарко­ма­нии и до прину­ди­тель­ных трудо­вых работ. Гайки посте­пенно закру­чи­ва­лись.

В 1924 году неза­кон­ный оборот нарко­ти­ков стал крими­на­ли­зи­ро­ван, а в 1926 году лече­ние зави­си­мых стало прину­ди­тель­ным. А ещё через два года появился и первый офици­аль­ный пере­чень того, что госу­дар­ство считало нарко­ти­ками. В него вошли кокаин, гашиш, опий, героин, дионин (этил­мор­фин) и панто­пон. Впро­чем, приме­ня­лись не только репрес­сив­ные меры. Отме­чены даже весьма прогрес­сив­ные попытки «отвя­зать» потре­би­те­лей от чёрного рынка. Напри­мер, в 1929 году в Сверд­лов­ске нарко­за­ви­си­мых стали прикреп­лять к апте­кам, где по рецеп­там нарко­дис­пан­се­ров они могли полу­чить необ­хо­ди­мые для дозы веществ.

В сталин­ское время нарко­по­ли­тика стала несколько шизо­фре­нич­ной: с одной стороны, было жела­тельно делать вид, что ничего не проис­хо­дит, ника­ких нарко­ма­нов у нас нет. Понятно, почему: нарко­ма­ния — это побег от реаль­но­сти, а тут бежать не от чего и некуда. Кроме того, любой нарко­ман с точки зрения тота­ли­тар­ного госу­дар­ства оказы­ва­ется немного дисси­ден­том: у него есть привя­зан­ность, кото­рая уж точно силь­нее привя­зан­но­сти к Родине. Пове­де­ние потре­би­теля нарко­ти­ков — это пове­де­ние откло­ня­ю­ще­гося от всео­хват­ной любви и опеки Боль­шого брата. Сталин­ский СССР вообще не очень хорошо пони­мал, что же это за люди такие — нарко­маны, как проис­хо­дит нарко­ти­за­ция обще­ства и что с этим всем делать. Веро­ятно, поэтому санк­ции за нарко­ти­че­ские преступ­ле­ния были весьма мягкие. Статья 104 УК РФСФР — «Изго­тов­ле­ние и хране­ние с целью сбыта и самый сбыт кока­ина, опия, морфия, эфира и других одур­ма­ни­ва­ю­щих веществ без надле­жа­щего разре­ше­ния» — пред­по­ла­гала до года лише­ния свободы.

В резуль­тате зако­но­да­тель­ство о нарко­ти­ках не меня­лось двадцать лет — с сере­дины трид­ца­тых и до Отте­пели, а вся начав­ша­яся скла­ды­ваться система госу­дар­ствен­ной помощи нарко­за­ви­си­мым была уничто­жена.

Но при этом как-то реаги­ро­вать на нарко­ти­за­цию насе­ле­ния все же прихо­ди­лось. Ведь объёмы легаль­ного произ­вод­ства нарко­ти­че­ских средств выросли в разы: в 1936 году посевы опиум­ного мака увели­чи­лись почти в 40 раз по срав­не­нию с 1913 годом. Кроме того, появ­ля­лись новые препа­раты: проме­дол, теко­дин, амфе­та­мины и так далее. На всё это (вклю­чая выра­щи­ва­ние конопли) была введена госпо­мо­но­лия, но на чёрный рынок теми или иными спосо­бами попа­дало довольно многое. Напри­мер, после окон­ча­ния Второй миро­вой войны за маро­дёр­ство был на четыре года осуж­дён адъютант маршала авиа­ции Худя­кова Михаил Гарбу­зенко. Помимо прочих ценно­стей, он вывез из Манчжу­рии 15 кг опия для продажи и обмена на золото.

В итоге госу­дар­ству порой было удоб­нее видеть в нарко­за­ви­си­мых и торгов­цах нарко­ти­ками «поли­ти­че­ских» вреди­те­лей, находя их вину не только в неза­кон­ном обороте запре­щен­ных веществ, но и в чем-то боль­шем. Напри­мер, в Ленин­граде в 1935 году после кражи из аптеки морфия и геро­ина похи­ти­те­лям вменили ещё и жела­ние отра­вить воду в городе.

В куль­туре сталин­ского времени психо­ак­тив­ным веще­ствам особого места по понят­ным причи­нам не нашлось. Впро­чем, отдель­ные упоми­на­ния о них найти можно. Напри­мер, «старо­ре­жим­ный» эфир довольно часто встре­ча­ется в текстах Введен­ского.

«Я нюхал эфир в ванной комнате. Вдруг все изме­ни­лось. На том месте, где была дверь, где был выход, стала четвёр­тая стена, и на ней висела пове­шен­ная моя мать. Я вспом­нил, что мне именно так была пред­ска­зана моя смерть. Нико­гда никто мне моей смерти не пред­ска­зы­вал. Чудо возможно в момент смерти. Оно возможно потому что смерть есть оста­новка времени».

Алек­сандр Введен­ский, «Серая тетрадь».


«Фенамин. Бодрит!»

Факти­че­ское отсут­ствие внят­ной нарко­по­ли­тики пере­жило Сталина: изме­не­ния здесь стали проис­хо­дить только во второй поло­вине 1950-х гг. В 1956 году для меди­цин­ского исполь­зо­ва­ния был запре­щён героин, а фена­мин и перви­тин теперь отпус­кался из аптек только по блан­кам, подле­жа­щим особому учёту. Примерно в те же годы фена­мин (кажется, впер­вые) проник и на теле­экраны. В фильме «Голу­бая стрела» совет­ский лётчик попа­дает на борт подвод­ной лодки, где борто­вой врач пред­ла­гает ему отве­дать стиму­ля­то­ров: «Фена­мин. Бодрит!». Экипаж корабля — анти­со­вет­чики, замас­ки­ро­ван­ные под совет­ских моря­ков. Видимо, в исто­ках этой сцены лежит тради­ци­он­ный нарра­тив о том, что нацист­ские подвод­ники, лётчики и танки­сты исправно прини­мали амфе­та­мины (кото­рые действи­тельно были в немец­ких воен­ных аптеч­ках).

Между тем, произ­вод­ство и потреб­ле­ние нарко­ти­че­ских средств начало расти — и росло все 1960-е и 1970-е годы. Возможно, одним из толч­ков к этому стало приня­тие в 1958 году поста­нов­ле­ния «Об усиле­нии борьбы с пьян­ством и наве­де­нии порядка в торговле креп­кими спирт­ными напит­ками». Кроме того, госу­дар­ство стало вести хоть какой-то учет потре­би­те­лей. Парал­лельно ужесто­ча­лось зако­но­да­тель­ство: статья 224 УК РСФСР, приня­того в 1960 году, за сбыт нарко­ти­ков преду­смат­ри­вала уже от 6 до 15 лет. Другие анти­нар­ко­ти­че­ские статьи были посвя­щены неза­кон­ному выра­щи­ва­нию мака и конопли и содер­жа­нию нарко­при­то­нов.

В итоге в 1965 году на учёте орга­нов здра­во­охра­не­ния состо­яло более 23 тысяч потре­би­те­лей, а к концу 1971 года их насчи­ты­ва­лось уже более 50 тысяч чело­век.
Хотя офици­аль­ные цифры, похоже, имели мало отно­ше­ния к реаль­но­сти: в 1963–64 годах в Москве по 224 статье были привле­чены 53 чело­века — на почти шести­мил­ли­он­ный город. Неэф­фек­тив­ность право­охра­ни­тель­ных орга­нов была видна и в других реги­о­нах: с каждого гектара посе­вов опий­ного мака в конце шести­де­ся­тых похи­ща­лось до десяти кило­грам­мов опия-сырца, вернуть удава­лось только около процента от этой цифры.

Массо­вые хище­ния шли и на произ­вод­ствах и базах хране­ния. В этом смысле фарм­пред­при­я­тия мало отли­ча­лись от любых других заво­дов Совет­ского Союза, свои «несуны» появи­лись и здесь. Объёмы чёрного рынка впечат­ляют, а ведь это только верхушка айсберга. Можно сделать и выводы о цене нарко­ти­ков на совет­ском чёрном рынке: для срав­не­ния, новый «Моск­вич» стоил в начале 1970-х гг. х чуть больше пяти тысяч рублей.

Вынос нарко­ти­ков с терри­то­рий ХФЗ чаще всего проис­хо­дит путём сокры­тия его в одежде, причёске, интим­ных частях тела, вывоза с отхо­дами на свалку, через кана­ли­за­ци­он­ные люки.

…работ­ники склада облздрав­от­дела г. Воро­ши­лов­град (Бонда­ренко и Марты­ненко) путем состав­ле­ния фиктив­ной доку­мен­та­ции для полу­че­ния на складе лекарств, похи­тили 75 220 ампул морфина, 835 г проме­дола и морфина в порошке. Из них 15 000 ампул, 205 г морфина в порошке и 360 г проме­дола они продали пере­куп­щи­кам на сумму 35 000 руб. Также, состоя в комис­сии по уничто­же­нию проме­дола из апте­чек АИ-2 на скла­дах Граж­дан­ской обороны, ими было похи­щено 2 литра проме­дола, кото­рые они продали за 1 600 руб. 

До начала вось­ми­де­ся­тых, похоже, боль­шую долю нарко­рынка зани­мали как раз завод­ские препа­раты (если не считать коноплю). Конечно, кустар­ные нарко­тики из мака тоже были распро­стра­нены — особенно на зонах и в реги­о­нах, где этот мак и рос. Были известны и рецепты приго­тов­ле­ния стиму­ля­то­ров из лекарств, содер­жа­щих эфед­рин. Но вообще город­ским нарко­за­ви­си­мым было проще достать аптеч­ный морфин или фена­мин, чем моро­читься с само­сто­я­тель­ным изго­тов­ле­нием.

А вот в фильме «Гонщики» (1972 год) герой Леонова фена­мину — «от сна» — пред­по­чи­тает хоро­вое пение песен.

К концу семи­де­ся­тых под стопро­цент­ным запре­том (пере­чень 1) в СССР было 14 веществ (плюс их разно­вид­но­сти): героин, канна­бис и тетра­гид­ро­кан­на­би­нолы со всеми произ­вод­ными, опио­иды ацетор­фин и этор­фин, препа­раты лизер­ги­но­вой кислоты, синте­ти­че­ские канна­би­но­иды пара­гек­сил и DMHT, меска­лин, псило­цин и псило­ци­бин, DOM, DET и DMT. Плюс — довольно обшир­ные списки разре­шён­ных нарко­ти­че­ских лекарств и запре­щён­ных расте­ний. Плюс — список, утвер­ждён­ный Единой конвен­цией о нарко­ти­че­ских сред­ствах.

Кстати, в эти списки одно­значно попа­дали психо­де­лики. Но вот именно они имели очень узкое хожде­ние в СССР. Хиппи-куль­тура в семи­де­ся­тые уже была довольно актив­ной — а эзоте­ри­че­ские поиски совет­ских инже­не­ров хорошо описаны в лите­ра­туре. Но несмотря на это ЛСД или кета­мин и даже грибы оста­ва­лись очень нише­выми вещами, а в общей массе в «системе» пред­по­чи­тали другие препа­раты, о кото­рых — ниже.


Я сяду на колеса, ты сядешь на иглу

В вось­ми­де­ся­тые в стране начался насто­я­щий нарко-бум. Причём аптеч­ные чистые препа­раты — особенно, если речь шла не о безде­луш­ках вроде рела­ни­ума или (свят-свят) тарена, а о опио­и­дах или серьёз­ных стиму­ля­то­рах — достать было всё слож­нее. Поэтому на первый план вышли неле­галь­ный героин, «черняшка» из мака и само­дель­ные стиму­ля­торы.

Изго­тов­ле­ние эфед­рона или перви­тина из эфед­рина особым секре­том не было (навер­няка такие мето­дики разра­ба­ты­ва­лись совет­скими хими­ками-люби­те­лями само­сто­я­тельно десятки или сотни раз неза­ви­симо друг от друга — уж очень они просты), и на зонах это прак­ти­ко­вали уже давно. Но рецепты пошли в народ, и привя­зан­ность к стиму­ля­то­рам начала распро­стра­няться по стране среди студен­тов, хиппи и простых рабо­тяг.

«В 1980-е гг. нарко­тики имели хожде­ние, что было связано с эсте­ти­кой Системы и хиппизма. Это не был, как в нынеш­ние времена, чистый бизнес. Народ курил травку, были и тяжё­лые нарко­тики — в основ­ном само­дель­ные, насколько я это себе пред­став­ляю».

Юлиева Вали­ева о ленин­град­ском кафе «Сайгон».

Приго­тов­ле­ние эфед­рона не требо­вало вообще ничего, выхо­дя­щего за рамки домаш­ней аптечки и кухни совет­ского жителя: эфед­рин (до поры до времени он прода­вался даже без рецепта как лекар­ство от насморка), марган­цовка и уксус. Чтобы «набол­тать мульку» не надо и особых хими­че­ских позна­ний, веще­ства смеши­ва­ются на глаз. Эфед­рон — довольно слабый стиму­ля­тор, но с непри­ят­ным отло­жен­ным послед­ствием в виде марган­це­вого паркин­со­низма.

«Вете­рок доно­сит до меня резкий уксус­ный аромат. Я реша­юсь и спра­ши­ваю у соседа:
— Чего они там творят?
— Эти-то… — Лениво зевает сосед, не забы­вая, скосив глаза, оценить меня на степень стре­м­но­сти. Тест мною прой­ден успешно: фенечки, хайер, тусовка с паци­фи­ком, ксив­ник. Сосед ещё раз позе­вы­вает и продол­жает:
— Мульку варят. Сейчас ширяться будут.
— Мульку? Ширяться? — Несмотря на двух­ме­сяч­ный стаж в системе, эти слова мне пока что известны не были.
— Колоться. — Пояс­няет сосед. И внезапно добав­ляет со звер­ской ухмыл­кой:
— В вену!..
Мы пару секунд тара­щимся друг на друга».

Баян Ширя­нов, «Низший пило­таж».

Кустарно изго­тов­лен­ный метам­фе­та­мин — винт — препа­рат более слож­ный в изго­тов­ле­нии, но и более мощный. Эфед­рин и лекар­ства, из кото­рых его нетрудно извлечь (куль­то­вым препа­ра­том стал сироп от кашля «Солу­тан») к сере­дине вось­ми­де­ся­тых прода­ва­лись уже по рецепту. Подки­ды­ваться с полу­че­нием и поддел­кой рецеп­тов ради слабень­кой «мульки» стало банально невы­годно: «винта» требу­ется гораздо меньше. Тем более, что лавочка с прекур­со­рами была открыла ещё долго, да и при необ­хо­ди­мо­сти они добы­ва­лись само­сто­я­тельно, из аптеч­ного йода и спичеч­ных короб­ков.

Геро­и­но­вый всплеск зача­стую связы­ва­ется с войной в Афга­ни­стане: в этом смысле СССР повто­рил путь США во Вьет­наме. Афга­ни­стан тради­ци­онно был одним из центров произ­вод­ства опиа­тов, а потреб­ле­ние опия к моменту ввода Огра­ни­чен­ного контин­гента оста­ва­лось нормой для мест­ного насе­ле­ния. Нарко­ти­за­ция, похоже, явля­ется логич­ным отве­том на пост­трав­ма­ти­че­ский стресс — особенно, если сами нарко­тики нахо­дятся прямо под рукой. Среди всех психи­че­ских откло­не­ний у рядовых-«афганцев» треть случаев прихо­ди­лась именно на злоупо­треб­ле­ние нарко­ти­ками. И более поло­вины зави­си­мо­стей тут — именно героин.

«В 1986 году был полу­чил оско­лоч­ное ране­ние левой верх­ней конеч­но­сти, ране­ние груд­ной клетки, конту­зию взрыв­ной волной. Конеч­ность была ампу­ти­ро­вана в верх­ней трети пред­пле­чья.

Нарко­ти­зи­ро­ваться опиа­тами начал в период службы в Афга­ни­стане. Сооб­щил, что нарко­ти­за­ции пред­ше­ство­вал посто­ян­ный страх «остаться инва­ли­дом, …нико­гда отсюда не вернуться, …неиз­беж­ной смерти». Свои пере­жи­ва­ния связы­вал с реак­цией на гибель своих това­ри­щей. Опиаты (мест­ный героин) сразу стал употреб­лять регу­лярно в боль­ших дозах».

Не заме­чать проис­хо­дя­щее стало невоз­можно — особенно на фоне начав­шейся Пере­стройки. Сюжеты о нарко­ти­ках и их вреде начи­нают транс­ли­ро­ваться по теле­ви­де­нию: " в орга­низме чело­века рожда­ется малень­кий кроко­диль­чик, кото­рый с каждым прие­мом нарко­ти­че­ского веще­ства креп­нет«. К концу деся­ти­ле­тия выхо­дит целая плеяда филь­мов, более или менее (чаще — менее) прав­до­по­добно пока­зы­ва­ю­щих нарко­ти­че­ские субкуль­туры и нарко­ти­че­ский черный рынок: «Траге­дия в фильме рок», «Дорога в ад», «Игла» и так далее.

Вось­ми­де­ся­тые — время, когда закла­ды­ва­лись основы более позд­ней крими­наль­ной нарко­куль­туры. Опто­вая торговля запре­щён­ными веще­ствами пере­хо­дит под контроль начи­на­ю­щих своё шествие знаме­ни­тых ОПГ. Появ­ля­ется пуга­ю­щее слово «нарко­ма­фия». Реак­ция госу­дар­ства пред­ска­зу­ема: очеред­ное ужесто­че­ние ответ­ствен­но­сти. Конец 1980-х гг. — един­ствен­ное за всё время суще­ство­ва­ния СССР и России время, когда «уголовку» (до двух лет — ст. 224.3) можно было полу­чить не только за сбыт или хране­ние, но и за потреб­ле­ние. Эту норму отме­нили в 1991 году: меньше чем за месяц до распада страны.


Читайте также авто­био­гра­фи­че­ские рассказы о петер­бург­ских нарко­ма­нах рубежа веков «Геро­и­но­вый кризис на стыке тыся­че­ле­тий глазами Глеба Олисова»

Поделиться