Русско-турецкая война 1877–1878. Ликбез. Общественные итоги

Войны, кроме непо­сред­ствен­ных дипло­ма­ти­че­ских итогов с пере­де­лом границ, выпла­той контри­бу­ций, ростом или поте­рей влия­ния на другие госу­дар­ства, нередко влекут за собой и внут­ри­по­ли­ти­че­ские послед­ствия. Поэтому обзор дипло­ма­ти­че­ских итогов русско-турец­кой войны 1877–1878 годов будет непо­лон, если не обсу­дить, что она озна­чала для русского обще­ства.


Вопрос о неза­ви­си­мо­сти и само­опре­де­ле­нии балкан­ских славян давно инте­ре­со­вал обще­ствен­ность Россий­ской импе­рии, кото­рая претен­до­вала на титул объеди­ни­теля всех славян­ских наро­дов, а импе­ра­торы зача­стую провоз­гла­шали себя защит­ни­ками славян­ского мира. Апрель­ское восста­ние 1876 года в Болга­рии взбу­до­ра­жило обще­ство, и здесь инте­ресы госу­дар­ства совпа­дали с инте­ре­сами насе­ле­ния. Впер­вые все обра­зо­ван­ные слои жаждали осво­бо­ди­тель­ной войны с Турцией.

Консер­ва­торы считали, что это усилит импе­ра­тор­скую власть, либе­ралы рассчи­ты­вали на рост осво­бо­ди­тель­ных движе­ний в России, действия кото­рых приве­дут страну к консти­ту­ции, рево­лю­ци­о­неры-народ­ники воспри­ни­мали борьбу славян на Балка­нах призна­ком «соци­ально-рево­лю­ци­он­ной борьбы» и пола­гали, что война оживит поли­ти­че­ское само­со­зна­ние нации и приве­дёт к круше­нию царизма в импе­рии. Обще­ство требо­вало, чтобы Алек­сандр II решился на войну с турками, кото­рые звер­ски уничто­жали славян­ских братьев, а также пере­стал ориен­ти­ро­ваться на Австро-Венгрию — одну из глав­ных опор угне­те­ния славян­ских наро­дов.

Тем не менее, импе­ра­тор и его окру­же­ние хотели отсро­чить войну. Министр иностран­ных дел Алек­сандр Горча­ков и министр финан­сов Михаил Рейтерн считали, что Россия пока не готова к воен­ным действиям, так как она не окон­ча­тельно завер­шила модер­ни­за­цию воен­ной системы, а Черно­мор­ский флот был не так укреп­лён, как того требо­ва­лось. Однако при дворе сфор­ми­ро­ва­лась «партия войны», привер­жен­цами кото­рой были посол в Констан­ти­но­поле Нико­лай Игна­тьев, наслед­ник престола Алек­сандр Алек­сан­дро­вич, вели­кий князь Констан­тин Нико­ла­е­вич. Также к ним примкнул воен­ный министр Дмит­рий Милю­тин. Он заяв­лял:

«Нам нужен мир, но мир не во что бы то ни стало, а мир почёт­ный, хотя бы его и пришлось добы­вать войной».

Дмит­рий Милю­тин

Из днев­ни­ко­вых запи­сей Милю­тина видно, что министр считал пози­цию дипло­ма­тов в июне 1876 года слиш­ком пассив­ной, пола­гая, что России пора принять меры. Однако ему виде­лись и возмож­ные буду­щие труд­но­сти на этом пути:

«Ни одна из пяти держав не думает ни в каком случае взяться за оружие; многие из них только того и хотят, чтобы Россия одна втяну­лась в небла­го­дар­ную борьбу с полу­вар­вар­ским госу­дар­ством; в случае успеха ей не дадут восполь­зо­ваться плодами, а между тем она сдела­ется на извест­ное время неспо­соб­ной вмеши­ваться в дела Европы».

Канц­лер Горча­ков также считал, что Австро-Венгрия и Герма­ния рассчи­ты­вают втянуть Россию в круп­ную войну с Турцией, где она поте­ряет множе­ство ресур­сов, и герман­ские госу­дар­ства смогут тем самым упро­чить своё влия­ние на Балка­нах. Он пола­гал, что Россий­ской импе­рии необ­хо­димо избе­жать войны и остаться в согла­сии с осталь­ной Евро­пой по восточ­ному вопросу.

А вот опять мнение воен­ного мини­стра:

«Даже преж­ние песси­ми­сты, сомне­вав­ши­еся в суще­ство­ва­нии русской армии после всех реформ послед­них 10–15 лет, должны были успо­ко­иться. В особен­но­сти заме­ча­те­лен был бодрый, смелый вид тепе­реш­него солдата срав­ни­тельно с преж­ним, заби­тым, запу­ган­ным стра­даль­цем. Госу­дарь после каждого смотра соби­рал вокруг себя офице­ров, гово­рил им несколько слов, на кото­рые они отве­чали взры­вом востор­жен­ных „ура!“».

Нико­лай Игна­тьев, посол, заклю­чив­ший Сан-Стефан­ский мирный дого­вор 1878 года, до начала войны высту­пал за актив­ную внеш­нюю поли­тику на Востоке и считал, что Турция не выдер­жит мощного удара россий­ском армии. Он же считал, что в Констан­ти­но­поле не может быть иного прави­теля, кроме россий­ского импе­ра­тора:

«Мы ни в каком случае не можем допу­стить в Царь­граде госу­даря иновер­ного».

Нико­лай Игна­тьев

Либе­рально-консер­ва­тив­ная обще­ствен­ность всяче­ски подтал­ки­вала прави­тель­ство к действиям. Широ­кие благо­тво­ри­тель­ные акции, в связи с болгар­ским и серб­ским сопро­тив­ле­нием, устра­и­ва­лись по всей России. Кружки для сборов были уста­нов­лены в церк­вях, на желез­но­до­рож­ных стан­циях, в теат­рах и мага­зи­нах. Устра­и­ва­лись благо­тво­ри­тель­ные вечера, где высту­пали обще­ствен­ные деятели, к мнению кото­рых прислу­ши­ва­лась масса насе­ле­ния.

На Балканы отправ­ля­лись тысячи добро­воль­цев, гото­вых участ­во­вать в войне за осво­бож­де­ние славян­ских братьев. Так, в июне 1876 года отстав­ной гене­рал Михаил Черняев возгла­вил серб­скую армию. Кстати, этот же гене­рал был владель­цем довольно консер­ва­тив­ного печат­ного органа «Русский мир» и был соли­да­рен по многим вопро­сам со славя­но­фи­лами. Ему, как и славя­но­фи­лам, был чужд бюро­кра­тизм и инозем­щина, а в част­но­сти, и воен­ные реформы Дмит­рия Милю­тина.

Конечно, одними из глав­ных идей­ных вдох­но­ви­те­лей войны против турков оказа­лись славя­но­филы. Иван Акса­ков, пред­се­да­тель Славян­ского коми­тета, писал:

«Войну ведёт помимо прави­тель­ства сам русский народ».

Помимо Черня­ева, добро­воль­цами стали многие видные деятели обще­ства. К примеру, на войну отпра­ви­лись врачи Скли­фо­сов­ский, Пиро­гов и Боткин, писа­тели Гаршин и Успен­ский, худож­ники Поле­нов и Маков­ский, рево­лю­ци­о­неры Крав­чин­ский, Корба, Клеменц и Сажин. Льва Толстого едва удалось отго­во­рить от подоб­ного же начи­на­ния. Вообще приме­ча­тельно, что многие из куль­тур­ной среды пред­ве­щали войну как «осво­бо­ди­тель­ную» и были готовы к её началу. Писатель-«западник» Иван Турге­нев в романе «Нака­нуне» воспел геро­и­че­ского болга­рина Инса­рова — рево­лю­ци­о­нера и борца за осво­бож­де­ние своей родины. Болгар­ский поэт Иван Вазов в ноябре 1876 года писал:

«По всей Болга­рии сейчас
Одно лишь слово есть у нас,
И стон один, и клич: Россия!»

Штаб 12-го корпуса в Болга­рии. Худож­ник Павел Кова­лев­ский. 1878 год

Не всё обще­ство в России привет­ство­вало воен­ные действия против Осман­ской импе­рии. Об этом свиде­тель­ствуют мему­ары Елиза­веты Салиас де Турне­мир, кото­рая писала под псев­до­ни­мом Евге­ния Тур «Воспо­ми­на­ния о войне 1877–1878 гг.». Евге­ния Тур пишет:

«В апреле месяце 1877 года, после тревож­ной зимы, в продол­же­ние кото­рой вся почти Москва волно­ва­лась, требуя войны за осво­бож­де­ние болгар, война, нако­нец, была решена. Я не разде­ляла общего настро­е­ния, напро­тив того, я совер­шенно враж­дебно отно­си­лась к страст­ному настро­е­нию всей славя­но­филь­ской партии и боль­шин­ства публики, увлёк­шейся мыслию, одни о воссо­зда­нии един­ства „славян­ского“, другие чисто рели­ги­оз­ною мыслию об осво­бож­де­нии „едино­вер­цев“ христиан от ига турец­кого, басур­ман­ского, как гово­рили в простом народе».

По мнению Евге­нии Тур, война могла приве­сти Россию к изоля­ции. Она считала, что стоит боль­шее внима­ние уделять внут­рен­ней поли­тике Россий­ской импе­рии, а не внеш­ней. Кроме Евге­нии Тур, против­ни­ками войны были и другие видные деятели. К примеру, русский исто­рик, социо­лог, психо­лог и публи­цист Констан­тин Каве­лин, кото­рый в письме к обще­ствен­ному деятелю Констан­тину Гроту указы­вал на проблемы внутри России, кото­рые не решены к началу войны.

Писа­тель Констан­тин Станю­ко­вич также пред­по­ла­гал, что преж­де­вре­мен­ная война приве­дёт Россию к боль­шему кризису и был осто­ро­жен в выска­зы­ва­ниях. В произ­ве­де­нии «В мутной воде» он обли­чи­тельно пока­зал, как в востор­жен­ном Петер­бурге люди порой не заме­чали, как близ­кие теряли своих родных на окопах близ Шипки или Плевны.

Атака Зелё­ных гор войсками гене­рал-майора Миха­ила Дмит­ри­е­вича Скобе­лева в 1877 году. Худож­ник Нико­лай Дмит­риев-Орен­бург­ский. 1883 год

Послед­ствия войны оста­вили отпе­ча­ток на всей обще­ствен­ной мысли Россий­ской импе­рии. Выяви­лось множе­ство поро­ков управ­ле­ния в армии, даже во внут­рен­них рефор­мах люди увидели неза­вер­шен­ность, а из-за этого и боеспо­соб­ность армии была подо­рвана. «На Шипке всё спокойно» — одна из самых ярких работ худож­ника Васи­лия Вере­ща­гина, эта картина ярко описы­вают всю неор­га­ни­зо­ван­ность, цинизм высшего руко­вод­ства армии. Этими словами — «На Шипке всё спокойно» — докла­ды­вал началь­ству гене­рал Фёдор Радец­кий, когда на самом деле на Шипкин­ском пере­вале замер­зали и голо­дали сотни солдат и добро­воль­цев, кото­рым не хватало припа­сов, еды и обмун­ди­ро­ва­ния.

Многие слои обще­ства стали крити­ко­вать власт­ный режим, кото­рый позво­лил евро­пей­ским монар­хам разде­лить то, что было добыто кровью русского солдата. Либе­ралы проте­сто­вали: почему на русских штыках в Болга­рию прине­сена консти­ту­ция, а между тем царь не реша­ется даро­вать консти­ту­цию самой России? По словам извест­ного либе­рала Ивана Петрун­ке­вича, росси­яне «вчераш­них рабов сделали граж­да­нами, а сами верну­лись домой по-преж­нему рабами». Опыт загра­нич­ных похо­дов 1812 года повто­рялся. По свиде­тель­ству Алек­сандра Корни­лова, позор­ный для России исход Берлин­ского конгресса «вместе с тем спосо­бом веде­ния войны, кото­рый обусло­вил ряд неудач, а также и воров­ством, кото­рое обна­ру­жи­лось и на этот раз при поставке припа­сов… всё это создало чрез­вы­чай­ное него­до­ва­ние и обостре­ние настро­е­ния в широ­ких кругах русского обще­ства».

На Шипке всё спокойно. Триптих. Худож­ник Васи­лий Вере­ща­гин. 1878–1879 годы

Стоит отме­тить, что своё недо­воль­ство пока­зы­вали не только рево­лю­ци­онно настро­ен­ные слои обще­ства, но даже консер­ва­тив­ные круги со славя­но­фи­лами во главе. Иван Акса­ков в публич­ном выступ­ле­нии на засе­да­нии «Славян­ского обще­ства» обру­шился на унизи­тель­ное пове­де­ние россий­ских дипло­ма­тов в Берлине, он дерз­нул даже подверг­нуть резкой критике само­дер­жав­ную власть «за безза­ко­ние и неправду» (за что, невзи­рая на почтен­ный возраст и заслуги, был выслан импе­ра­то­ром из Москвы).

Обыден­ный вопрос для каждого обще­ства, потря­сён­ного и не пони­ма­ю­щего, как победа так легко могла ускольз­нуть: «Кто вино­ват?». Причин множе­ство: грубые ошибки коман­до­ва­ния, ковар­ство союз­ни­ков, неза­вер­шен­ность реформ и так далее.

Тем не менее, война пока­зала и множе­ство поло­жи­тель­ных черт харак­тера рядо­вых русских солдат, кото­рые с храб­ро­стью воевали и отста­и­вали неза­ви­си­мость славян­ских наро­дов. Также и среди гене­ра­лов появи­лись насто­я­щие герои, такие как Скобе­лев или Гурко. Извлёк ли царский режим уроки из дипло­ма­ти­че­ского пора­же­ния в Берлине, спорно, так как будут ещё войны и вслед за ними такие же проблемы. Но если бы не помощь Россий­ской импе­рии, кто знает, когда балкан­ские госу­дар­ства смогли бы обре­сти неза­ви­си­мость.

Поделиться