Евгений Бузев: «Нет никакого табу на изучение Чеченских войн»

Вторым собеседником «Ватникстана» (интервью бралось до материала с "Нечаевщиной" — прим. автора) в серии интервью про исторический науч-поп в медиа стал Евгений Бузев, сооснователь культовых пабликов «Она Развалилась», «Застоялась», «Хунта Экспресс» и целой сетки других исторических сообществ со звучными названиями. Евгений рассказал про отсутствие внятной историографии о 1990-х, развитие пабликов по франшизе и гражданскую войну в Таджикистане.

- Паблик «Она развалилась» появился во время событий на Украины. Это была затея исследовательская или ностальгическая? Мне поначалу паблик напоминал утяжелённую версию «Детей 1990-х».

- Изначально исследовательские цели не ставились. Это был сугубо досуговый проект, при создании которого не предполагалось никакой популярности. Это проект мой и моего старого ещё с Магадана товарища. У нас у обоих одновременно были беременны жёны и нам приходилось много времени проводить дома. Это был конец 2013 – начало 2014 гг., тогда начинали происходить события на Майдане, мы обменивались интересными фото и видео из Киева, а потом мы обратили внимание, что материалы из Киева напоминают телевизор нашего детства. Мы начали проводить аналогии с Приднестровьем, Карабахом и событиями, связанными с рижским ОМОНом. Для удобства обмена информацией мы сделали паблик. Никаких усилий по его раскрутке не предпринимали. Однажды только появившейся паблик удачно репостнуло сообщество «Социальная драма 1980 – 1990-х гг» с десятью тысячами подписчиков, что казалось очень большой цифрой на тот момент. Затем «Она развалилась» попала в подборку издания W-O-S. Это дало первоначальный старт для развития паблика. К годовщине создания «ОР» о нас написала «Афиша». «ОР» встал на обкатанные рельсы и мы начали думать о расширении.

Вопрос ностальгии вообще не стоял. Мы никогда не ностальгировали о том, о чём пишут «Дети 1990-х», мы не вспоминали, какие мы жевали жвачки.

Наша цель заключалась в том, чтобы восстановить информационную картину того времени. Вообще, все эти ностальгические паблики, а-ля «Дети 1990-х», меня не привлекали, но зато я вдохновлялся сообществом «Орбита-4», которое затем помогло нам в раскрутке. Отмечу также, что первым моим пабликом был не «Она Развалилась», а «Хунта Экспресс» (только он по-другому назывался и тематика была немного другой).

- А ты сам дипломированный историк?

- У меня образование историческое, но моя специализация — историография средневековой Скандинавии. Тематика и близко не связана. По специальности я никогда не работал, не считая практики в школе. Мой трудовой путь был связан с журналистикой, не так давно я прекратил этим заниматься.

- Ты бы мог рассказать, чем занимаются твои однокурсники с магаданского истфака. Много ли кто связал свою карьеру с историей?

- У нас было две основные темы для историков Магадане – это археология и Дальстрой, часть Гулага. В принципе из моих одногруппников все сделали неплохую карьеру, но не все в исторической сфере. Гуманитарное образование в СВГУ хорошее давали. Другое дело, что кадры утекают из университета.

- Книга и паблик «Она развалилась» стали хитами. Это обусловлено тем, что нет никакой внятной историографии и приличного науч-попа по описываемому периоду? Какие в принципе причины успеха?

- В первую очередь, выросло поколение тех, кому 35 – 40 лет и кто оглядывается назад, пытается оживить что-то в памяти, поностальгировать. Но подросло и другое поколение, для которых период 1985 – 1999 гг. интересен, потому что преподавание истории этого времени абсолютно никакое. Редактор нашего издательства Порошин рассказывал, что первой войне в Чечне посвящён один абзац в учебнике, где очень расплывчато написано о конституционном кризисе в республике. Когда люди видят информационные поводы, связанные с Кадыровым, они не понимают, почему так выстроились отношения с Чечнёй. Им негде найти ответ.

Да, отсутствует историография как категория. Причём на такие темы, на какие, казалось бы, должно быть много книг. Меня постоянно спрашивают, что почитать про Чечню, какую бы книгу ты посоветовал. Мне нечего посоветовать. Есть мемуары. Есть пара очень плохого качества компиляций, да в общем, и всё. Почему никто не занимался Чечнёй, загадка. Я не могу объяснить политическими причинами. Мы общались с чеченцами, которые работают в государственных структурах. Они с интересом читают те материалы, которые появляются у нас в паблике. У них нет какого-либо отторжения.

Обложка книги "Она развалилась"
Обложка книги "Она развалилась"

 

- То есть никакого табу на изучение Чеченских войн нет?

- На мой взгляд, не существует никакого табу. Более того, есть острый интерес общества к этой тематике.

- Может быть, «яиц» нет у историков нет? Не хотят затрагивать тему, за которую придётся «извиняться».

- Вот не знаю. Мы планируем сделать книгу про Чечню. Но вот вспомнил, у социолога Дерлугьяна в книге «Адепт Бурдье на Кавказе» в том числе затрагивается Чеченская война. Я бы вообще назвал эту книгу лучшей про Кавказ 1990-х. Ни перед кем Дерлугьян не извинялся, хотя он работает в ОАЭ, спокойно его бы там нашли. В историческом аспекте ситуация сильно демонизирована.

- К вам в каменты несколько раз приходил сын Дудаева. Он предоставлял вам какой-то контент?

- Немного да. Фотографии нам давал. Но он нечасто на связь выходит. Интервью с ним админ довольно долго делает. Вообще к нам периодически приходят люди именитые и не очень. Так я познакомился с бойцом Рижского ОМОНа, интервью у него брал. Баркашов к нам в каменты приходил. Это в мем превратилось.

- А у кого бы ты хотел взять интервью из персонажей 1990-х?

- Гипотетически хотел бы взять интервью у генерала Грачёва, с большим интересом у Басаева и Ниязова. Но они уже мертвы. Вообще, меня интересует тема гражданской войны в Таджикистане, хотел бы пообщаться действующими лицами этого конфликта.

- Чем обусловлен интерес к событиям в Таджикистане? У вас и в книге есть довольно подробная статья.

- Это была самая кровопролитная война на постсоветском пространстве, о которой практически ничего не известно. Это «постсоветская Руанда». Если бы Таджикистан находился в традиционной сфере интересов США, то Голливуд бы снял уже десятки фильмов про гражданскую войну в Таджикистане. Но только недавно начали выходить художественные книги про эту войну. В общем-то, почти ничего и нет. Какие-то видеоматериалы мы находили. Но эти видео существуют только с подачи «Народного фронта» Таджикистана, объединённая оппозиция ничего не снимала.

Война в Таджикистане – это эпичные события, огромное количество людей было вовлечено, высаживались вертолётные десанты, вырезались целые деревни. Мало существует интервью с людьми, пережившими эти события, в Таджикистане всё-таки диктатура, хотя есть интервью BBC с таджикскими женщинами. Они рассказывают ужас: про то, что на КПП останавливали машины, всех мужчин расстреливали, женщин – насиловали и заставляли убирать трупы. У нас об этих событиях никто не знает. Худо-бедно известно про войну в Югославии, но события в Таджикистане обделены вниманием. Но там, например, служил полковник Квачков. Хотя сейчас вышла книга Норина про конфликты на постсоветском пространстве, в которой в том числе затронута тема гражданской войны в Таджикистане. Книгу я купил, но ещё читать не начал. Если же говорить про научный вклад нашей книги, то статья Кувалдина как раз восполняет некоторые пробелы в изучении войны в Таджикистане.

- Могли бы составить портрет читателей  «Она развалилась»?

- Аудиторию паблика я могу описать достаточно точно, основываясь на статистике VK. Это мужчины, в основном за 30. Причём аудитория «повзрослела» вместе с пабликом, начинали с 25 лет. Зачастую это люди интеллигентных офисных профессий. Они неконсервативных политических взглядов с широким кругозором.

- А субкультурный элемент какую роль играет?

- Конечно, личности создателей и админов оказывают сильное влияние на паблик. Да, мы с другим сооснователем паблика вышли из субкультурной среды, занимались в том числе политическим активизмом, мы левых взглядов. Поначалу я старался дистанцироваться от этого, но затем я понял, что каждый админ (а сейчас в админах полтора десятка человек) вкладывает часть своей индивидуальности в паблик. Мы, наоборот, начали культивировать этот элемент.

- Как реагируют люди на появление подборок песен панк-артистов?

- Никакого отторжения не возникает. Люди к этому довольно быстро привыкли. Сама идея тематических дней возникла так: один из наших админов, постоянно «постил много Чечни» (это была типичная жалоба пользователей) и я решил в один момент сделать тематический день Таджикистана, как ответ на эти претензии. Поначалу такие подборки вызывали недоумение, никто не мог понять, почему сегодня посты только про Азербайджан или Албанию. Постепенно люди привыкли. Уже никто не возмущается. Те, кому это неинтересно, просто проматывают ленту. Порой бывает, что находишь узкую тему, прорабатываешь её, а она мало кому интересна.

- Какие, например, интересные темы «не зашли»?

- Азербайджан плохо заходит, хотя Азербайджан – это вторая по интересности после Таджикистана страна на территории бывшего СССР. Если Таджикистан был «постсоветской Руандой», то Закавказье было «постсоветской Латинской Америкой». Азербайджан в 1990-е глотнул несколько государственных переворотов, войну, сепаратизм (помимо карабахского, были талышский и лезгинский сепаратистские движения). Почему-то совсем неинтересна война в Абхазии. Хотя, казалось бы, эта тема совсем не замалчивается. С другой стороны, бывает наоборот. Мне вот неинтересны события 19 августа в Москве, но это вызывает огромное внимание аудитории, которая, правда, часто путает события августа 1991 года и октября 1993 года.

- Как формировалась команда админов?

- Я обращал внимание на людей, которые активно писали в «предложку». Мы переписывались, если не вызывали друг у друга никакого отторжения, я предлагал сотрудничество. Постепенно выработался костяк админов. На самом старте я кинул клич в поисках админа. Откликнулся мальчишка из Владивостока. Он до сих пор админит «ОР», хотя уже вырос, в институте учится. На данный момент наши админы живут в России, Украине, Литве, Эстонии, Сербии и США. Московская часть «админки» регулярно встречается. С некоторыми ребятами я крепко сдружился.

Евгений Бузев. Фото автора
Евгений Бузев. Фото автора

 

- А как ты познакомился с соавторами книги – Дмитрием Окрестом и Станиславом Кувалдиным?

- С Дмитрием Окрестом познакомился через общих друзей. А с Кувалдиным на фейсбуке: увидел в репосте какую-то его статью. Она мне очень понравилась, а мне для одного медийного проекта был нужен полоновед. После этого мы начали общаться. А уже когда встал вопрос о написании книги, кандидатура Кувалдина пришла в голову одной из первых – он не только дипломированный историк, но и журналист.

- У вас уже сформировалась сетка исторических пабликов. Как она называется? Общепринятого названия, так понимаю, нет.

-  Я планирую свести и оформить воедино. Для себя наши паблики называю «Места памяти». Это цитата из Пьера Нора, представителя французской школы анналов. «Место памяти» очень удачно выражает суть проекта. Концепция Пьера Нора мне очень понравилась. Но я с ней познакомился уже после того, как появились наши паблики. Я так назвал канал в телеграме.

- Как формируется концепция пабликов? У вас они очень разношёрстные.

- Не все паблики созданы мной. У нас фактически существует франшиза. Часть пабликов делали другие люди, они просто присоединялись к нашему сообществу. Это касается «Пробкового шлема» и «Нечаевщины».

Следующим пабликом после «Она развалилась» был «Застоялась». Это было практическое решение. В поисках контента попадались материалы, которые относились к брежневской эпохе. Выкинуть было жалко, а размывать рамки «ОР» не хотелось. Потом был преобразован паблик «Хунта Экспресс», который концептуально стал похож на «Она развалилась», но только для стран третьего мира. Затем уже формирование исторического контента стало на промышленные рельсы. Я изучаю различные точки входа контента, ньюсджекинг (реакция на актуальные новости; дали срок Белых – мы выложили фото молодого Белых). Это очень помогает в раскрутке. Грубо говоря, мы изучаем спрос. Последний проект, который появился, — это канал в телеграме chaosss_drugs. Мы ориентировались исключительно на интерес читателя. Наркотики – тема интересная, им посвящено громадное количество телеграм-каналов, но нет ни одного про историю наркотиков. Канал очень хорошо раскрутился. За три недели больше двух тысяч подписчиков.

- В социальных сетях в исторических обсуждениях полно чокнутых агрессивных людей. С чем ты это связываешь?

-  Это вопрос социальных сетей как таковых и российского общества в целом. Если бы мы сделали паблик в одноклассниках (кстати, он у нас будет), то мы бы там увидели ещё больше агрессивных людей. У нас очень строгая политика банов на «ОР» — сейчас забанено около двух тысяч человек. Баним мы навсегда. Баним за мелочи. Никакой свободы слова у нас нет. Поначалу, когда я паблик только создавал, я с кем-то постоянно спорил, никого не банил. Но потом я понял, что в разговорах с чокнутыми ты теряешь много времени, ничего им не доказывая, я эту политику сменил. Второй момент: у меня есть какие-то свои убеждения и идеалы – парень, если тебе они не нравятся, ты можешь просто промолчать. Мы создали среду общения, не характерную для VK. Скажем, мы не допускаем гомофобные и сексистские высказывания. Наверное, мы единственный нетематический паблик с такой принципиальной позицией. Мы, прежде всего, создаём комфортную среду для людей, с кем нам было бы приятно общаться.

- Вопрос про монетизацию. Рекламодатель неохотно идёт в медиа, связанные с историей. Как ты думаешь, почему?

- Не сказал бы, что совсем рекламодатель не идёт. Он идёт не так хорошо, как хотелось бы. На VK появилась система для монетизации «рекламная сеть», в которой есть определённые критерии. Этим критериям довольно сложно соответствовать историческому паблику. Я не смог подключить ни один исторический паблик. С рекламы на VK приходит всего несколько тысяч рублей в месяц. Но благодаря «ОР» я сделал неплохую карьеру как SMM-специалист, что можно считать, наверное, коммерческим успехом. Я больше верю в создание в рамках сообществ некоей общей сквозной темы, которую можно было бы монетизировать. При этом я могу констатировать, что в пабликах на VK сидит вполне платёжеспособная аудитория, это 30 +, с устоявшейся работой и семьёй. Активно обращаются не рекламные агентства, а медиа. У нас был спецпроект со «Снобом». Периодически раскручиваем малые медиа, с кем-то по бартеру, с кем-то за деньги, с кем-то за нематериальные ценности. Работаем с «ОВД-Инфо», «Спектр-Прессом» и другими изданиями. Отчасти это связано с тем, что я сам из медийной среды.

- Ты писал для «Сноба», «Фурфура» и других изданий. Насколько потребность в текстах тематики «Она развалилась» есть в медиа?

- Огромная потребность в текстах существует. Ещё ряд изданий ко мне обращался, но у меня физически не хватало времени. Совсем недавно вышел блог «Футурист» с предложением сделать материал про консольные игры 1990-х. В основном мы интересны благодаря большой наработанной медиа-базы, источников по периоду, в которых мы хорошо ориентируемся.

- Как эта база нарабатывалась? Поиск пдф-архивов на торрентах?

- Чисто эмпирическим путём. Сейчас, допустим, для меня не заставит труда найти тот или иной файл. Я хорошо разбираюсь в цифровых архивах. Из действительно стоящих, например, я мог бы назвать хороший немецкий архив OSA, там есть архив российского телевидения начала 1990-х. На сайте «Ельцин-центра» выложены подшивки нескольких изданий.  Когда ты этим занимаешься, ты постепенно нарабатываешь навык, где искать тот или иной материал.

- А какие паблики ещё бы ты хотел делать?

- Мне интересна тематика пиратства. Очень много всего выходило по этой теме, но нет ничего внятного на VK. Теоретически хотел бы паблик про XVII век. Но не хватает ресурсов. Ресурсов едва хватает на то, что есть. Малейший сбой – уже сообщество простаивает.

- Почему ничего не сделали про 1917 год?

- Не вывезли. Опять же ресурсов очень много. Были планы делать тематические посты про события Февральской революции в разных регионах, но не получилось. Но у нас скоро будет тематический день коммунизма и тогда мы что-то такое сделаем.

- У вас появился сайт. Будете туда выкладывать контент?

- У нас пока сайт выполняет роль визитки. Я не верю в сайт как медиа-носитель, я считаю, что сайты уже не актуальны. Мне ближе кросс-платформенный подход, чтобы люди в удобной для них социальной сети или мессенджере могли бы прочитать материал. Сайт как визитка нужен, но я хочу, чтобы люди с сайта пришли ко мне в социальные сети, а не наоборот, как это делает большинство. Есть популярные медиа, у которых вообще нет сайта. «Лентач» тот же самый. Я хочу сделать историческое медиа без сайта.

- Будем завершать интервью. Хотел бы, чтобы ты порекомендовал художественные фильмы, которые наилучшим образом отражают эпоху 1985 – 1999.

- Мой самый любимых фильм художественный – это «Мама, не горюй». Я высоко оцениваю фильм по сценарию Адольфыча «Чужая». А вот «Бригаду» я не люблю. Слишком она картонная. Что касается Чечни, то стоит посмотреть «Чистилище», хоть идеологически этот фильм для меня неприятен. Я бы рекомендовал посмотреть всю «перестроечную чернуху», фильмы из этой категории можно бесконечно перечислять. Эти фильмы отлично отражают дух эпохи. Выделил бы ещё недавний фильм «Теснота».

- … И пять альбомов русских групп, которые бы отражали ту же эпоху.

- Азъ – "Классовая ненависть". Пурген – "Убей президента" (правда, это не совсем альбом, это сборник). Гражданская оборона – "Вершки и Корешки". Любой альбом «Комбинации» и любом альбом «Миража». Три панк-альбома, важных для моего формирования, и два — попсы, которая была фоном.

Поделиться