«Респект от Егора Летова был чертовски значим для нас»

Редкий отече­ствен­ный артист стано­вится востре­бо­ван­ным за рубе­жом. Ново­си­бирцу Алексу Кель­ману, играв­шему в Punk TV и Hot Zex, это удалось. Коллек­тивы, в кото­рых участ­во­вал Алекс, были известны среди почи­та­те­лей смеси элек­тро­ники с роком, шугей­зинга и краут-рока по всему миру. Недавно Алекс Кель­ман выпу­стил свой второй соль­ный альбом “U17”. Удар­ные для пластинки запи­сал бара­бан­щик швед­ской группы Bondage Fairies, а элек­трон­щики из Австрии, Слова­кии и Италии подго­то­вили реми­ксы на компо­зи­ции альбома. VATNIKSTAN пооб­щался с Алек­сом Кель­ма­ном про промо­у­тер­скую деятель­ность, концерт в гараже городка Воро­неж­ской обла­сти, Happy Mondays и о пере­езде в Слова­кию.


— Читал недавно издан­ные ответы Егора Летова на вопросы слуша­те­лей. Он в 2008 году из совре­мен­ной россий­ской музыки выде­лял Punk TV. Знал ты про респект от Егора Летова? Были ли вы знакомы?

— Егор Летов, несо­мненно, явля­ется самым мощным куми­ром на отече­ствен­ной сцене для меня, в 14–15 лет все его альбомы были на полке, я умел играть на гитаре многие из его песен, играл их во дворе, тусу­ясь с мест­ной гопо­той.

В 1990-е годы в Ново­си­бир­ске мы часто посе­щали стран­ную квар­тиру наших стар­ших друзей, где самым беспо­щад­ным психо­де­ли­че­ским обра­зом меня­лось наше воспри­я­тие мира музыки и не только. В квар­тире стоял прилич­ный аппа­рат на пару кило­ватт, всё время играли нойз-музыку с живыми бара­ба­нами, насто­я­щий такой Нью-Йорк в центре Ново­си­бир­ска. Возможно, там я впер­вые увидел Егора, потом ещё пару раз на каких-то тусов­ках, но лично мы нико­гда не обща­лись, То, что ему вкатил наш первый альбом Punk TV, было известно из его интер­вью и это было чертов­ски значимо для нас.

— Ты был юн, когда была волна сибир­ского панка. Ты увле­кался этой музы­кой? Насколько силь­ное было влия­ние этой сцены для Ново­си­бир­ска 1990-х?

— Ну нет, для нас это был говно­рок. Всё, кроме «Граж­дан­ской Обороны» и Nuclear Losъ. Хотя я и знал многих ребят из «Путти», «Спид» и других групп, но мы были выше этого, как нам каза­лось, слушали Sonic Youth и The Ball.

Ново­си­бирск — место, где зарож­да­ются таланты, сами того не осозна­вая, каждое деся­ти­ле­тие в атмо­сфере холода и страха вдруг обра­зу­ются новые музы­каль­ные волны. Исклю­чи­тельно устрем­лён­ные в музы­каль­ном направ­ле­нии, никто не пони­мал и не пони­мает, что шоу-бизнес — это ещё тысяча вещей, вклю­чая внеш­ний вид, образ и так далее. Никто этим нико­гда не замо­ра­чи­вался, навер­ное, оттуда искрен­ность и, соот­вет­ственно, сила подачи, закреп­лен­ная отсут­ствием выбора, страш­ными моро­зами, сквер­ными инду­стри­аль­ными пейза­жами. Хотя природа в Сибири супер­кра­си­вая.

— Аэро­порт в честь Летова стоит назы­вать?

— Этого нико­гда не произой­дет, да и не стоит пере­ги­бать. Егор Летов — символ свободы и образа мышле­ния конца 1980-х, а не наци­о­наль­ный герой, именем кото­рого стоит назы­вать госу­дар­ствен­ные стра­те­ги­че­ские объекты. Это лишнее.

Алекс Кель­ман. 2015 год

— Как ты дума­ешь, кто попу­ляр­нее за рубе­жом — Hot Zex или Punk TV? Как полу­чи­лось, что о вас вначале узнали за рубе­жом, а потом в России. И каково было проби­ваться на Запад группе в эпоху медлен­ного интер­нета?

— Никто не попу­ля­рен ни в России, ни за рубе­жом, по боль­шому счёту. В своё время мы были груп­пами эшелона С, способ­ными высту­пить на фести­ва­лях Eurosonic, Reeperbahn, «Пикни­ках Афишах» и так далее, делая неболь­шие вылазки с турами в Англию, соби­ра­ю­щими макси­мально 50–100 чело­век в евро­пей­ских клубах. Попу­ляр­но­стью это не назо­вёшь.

Сначала о нас узнали в России, есте­ственно. По край­ней мере о Punk TV. Диджей Андрей Панин выпу­стил наш первый альбом, и о нём узнала вся страна, мы высту­пили на фести­вале Sunvibes в горах Алтая и на следу­ю­щий наш концерт в Ново­си­бир­ске пришло около 1000 чело­век.

С Hot Zex немного другая исто­рия — первый альбом группы был издан в Японии на стыке 1990-х и нуле­вых. И альбом хорошо разо­шёлся по всей миро­вой шугейз-тусовке, кото­рая не такая уж и огром­ная на самом деле.

Hot Zex в Риге. 2006 год

— Как вы узна­вали про новую музыку в начале 1990-х? Тем более, напри­мер, про шугей­зинг. Hot Zex едва ли не первые играли шугей­зинг в России. Кто был провод­ни­ком в мир миро­вой массо­вой куль­туры в Ново­си­бир­ске 1990-х?

— Ну у нас школа была особен­ная, с углуб­лён­ным изуче­нием англий­ского, очень интер­на­ци­о­наль­ная. К нам брат Фиделя, Рауль Кастро (глава Кубы с 2008 по 2018 год. — Прим. ред.) приез­жал, такой страш­ный бандит с виду, мы ему всем клас­сом открытки дарили. Потом нам купили обору­до­ва­ние для репе­ти­ций, дали поме­ще­ние, мы в стар­ших клас­сах уже фести­вали делали, и не сраный КВН, а фести­валь имени Сида Вишеза, напри­мер. Стар­шие това­рищи были в теме и кормили нас всем эти. Кассеты с The Residents, The Cure пере­пи­сы­ва­лись друг у друга, в 8–9 клас­сах мы уже ездили в Москву, тусо­ва­лись с музы­кан­тами из Alien Pat. Holman и Mushrooms. Чувство­вали себя нере­ально круто. В 1991-м у одного из наших друзей сестра жила в Англии с чело­ве­ком из журнала. И абсо­лютно случайно нам попа­лась демо-кассета The Prodigy — “Experience”, журна­лист из Англии присы­лал нам то, что не успе­вал отслу­шать. Такого пово­рота в музыке мы вообще не ожидали.

— Когда Punk TV появи­лись, музы­каль­ные критики утвер­ждали, что вы вдох­нов­ля­лись «мэдче­сте­ром». Насколько они были правы? Каково тебе было делить сцену с Йеном Брау­ном из The Stone Roses и Happy Mondays?

— С Happy Mondays круто было делить не только сцену, но и бэкс­тейдж. Очень мощные ребята, нико­гда не умрут. С Йеном было послож­нее, звёзд­ный чувак. Играть на боль­ших площад­ках всегда приятно и сложно одно­вре­менно. Приятно вспо­ми­нать концерты с The Young Gods и Wedding Present.

И да, мы очень любили «мэдче­стер», хотя меня лично тянуло больше в вязкие гитары Curve и My Bloody Valentine.

Punk TV в Лондоне. 2007 год

— Ты где только не гастро­ли­ро­вал. Вот недавно узнал про твои концерты в Китае. А какое было самое необыч­ное место, где тебе прихо­ди­лось высту­пать?

— В одном из горо­дов Воро­неж­ской обла­сти, случайно туда попали в режиме россий­ского тура. Клуб пред­став­лял из себя гараж на отшибе города, абсо­лютно бандит­ское заве­де­ние, веро­ятно, с рабами, танцу­ю­щими продав­щи­цами и стро­и­те­лями в рабо­чей одежде в каче­стве посе­ти­те­лей. Алко­голь там прода­вался только бутыл­ками. Было жутко­вато пона­чалу, но все эти люди зажи­гали по-насто­я­щему, отры­ва­лись неве­ро­ятно, в отли­чие от вечно холод­ной столич­ной модной публики.

Я играю примерно по 60–70 концер­тов уже не первый год, в основ­ном в Европе, в этом году удалось сыграть шесть концер­тов в Китае на разо­греве амери­кан­цев Ceremony. Очень хочу их в Россию привезти. Наде­юсь, “Cold Cold Night” здесь любят и помнят.

— В каком статусе сейчас нахо­дятся Punk TV? Возможно ли, что скоро прой­дут концерты группы? Насколько часто ты обща­ешься с другими участ­ни­ками группы?

— Мы распа­лись в 2012 году окон­ча­тельно, наш вока­лист Влади­мир Кома­ров пере­ехал в США. Стало нере­ально что-то делать. Мы ушли со сцены по-чест­ному, без натя­ги­ва­ний публики на всякие одно­днев­ные реюни­оны, вымыслы с послед­ними концер­тами в уходя­щем году и так далее. Просто сыграли в клубе «Гоголь» послед­ний концерт и распа­лись. Но мы друзья и обща­емся каждую неделю почти.

— Punk TV не пели по-русски, за исклю­че­нием совмест­ной компо­зи­ции с Шурой из «Би-2». Было ли жела­ние перейти на русские тексты?

— Нет, мы, к сожа­ле­нию, не настолько хороши в поэзии были и есть, мы больше о музыке. А тексты на родном языке должны быть силь­ными и несу­щими в себе посыл, иначе вокал — это просто ещё один инстру­мент, как в нашем случае. Плохие тексты на родном языке — это позор. Who Needs Lyrics?

— Ты пере­брался в Слова­кию. Почему именно туда? Много ли русских живёт в Слова­кии? Кто состав­ляет твой круг обще­ния там?

— Так вышло, страна немного осед­лая, и я пери­о­ди­че­ски там скучаю, но долго не прихо­дится с моим концерт­ным графи­ком. У меня всего один друг там, он очень похож на Бобби Гиллеспи из Primal Scream, больше я там ни с кем особо не обща­юсь. Зато язык хорошо выучил. У меня много друзей в сосед­ней Чехии, и я частый гость там. К сожа­ле­нию, русская, бело­рус­ская и укра­ин­ская диас­поры в Брати­славе абсо­лютно далеки от совре­мен­ного искус­ства, в отли­чие от подоб­ных ребят в той же Праге.

— Расскажи про свой послед­ний альбом “U17”. Тебе на данный момент легче рабо­тать одному или в группе? Чем ты вдох­нов­лялся, когда рабо­тал над пластин­кой?

— Новый альбом несёт в себе идеи спасе­ния нормаль­ных чело­ве­че­ских отно­ше­ний в мире цифро­вого безу­мия и глоба­ли­за­ции и посвя­щён памяти эстон­ского музы­каль­ного журна­ли­ста Артура Цавхи­дова, поки­нув­шего этот мир в моло­дом возрасте из-за неиз­ле­чи­мой болезни.

Впер­вые в своей музы­каль­ной карьере я спел на русском языке в треке “Plavna”. В работе над альбо­мом приняли участие музы­канты и арти­сты из России, Швеции и Италии.

Недавно мы устро­или в одном из итальян­ских горо­дов джем после концерта с мест­ными музы­кан­тами, и я понял, как страшно скучаю по работе в коллек­тиве, но пока не нахожу, с кем бы я мог играть. Музы­канты либо привя­заны к другим рабо­там и не могут поехать в тур, либо метал­ли­сты, либо ещё что-то. Я в поиске. Но одному турить, конечно, эконо­ми­че­ски гораздо более выгодно.


— Как обстоят дела с твоей промо­у­тер­ской деятель­но­стью сейчас?

— Я не промо­у­тер больше, но иногда делаю какие-то концерты из любви к опре­де­лён­ным коллек­ти­вам, помо­гаю иногда кому-то. Я очень устал от этого, всё время на нервах — придут, не придут люди, всё время риски, группы выпенд­ри­ва­ются из-за мело­чей, клубы зача­стую тоже. У меня букинг-агент­ство IceCreamDisco, я зани­ма­юсь турами, логи­сти­кой, поис­ком площа­док, и так далее. Рабо­таю примерно с 20 арти­стами со всего мира.

— Ты недавно прово­дил концерт в Москве. Насколько сильно публика твоих соль­ных выступ­ле­ний отли­ча­ется от концер­тов Punk TV? Кто сейчас ходит на твои концерты?

— Старые друзья и немного новых, люди, кото­рым инте­ре­сен краут-рок, синти, элек­тро­ник-рок, тот же мэдче­стер. Боль­шого коли­че­ства моло­дёжи на своих русских концер­тах я не наблю­даю, я не Фараон и не Моне­точка. Тут теперь краут-рок никому не нужен.

— Кого ты бы выде­лил из моло­дых россий­ских испол­ни­те­лей?

— Я рабо­таю с многими из них: Ivatu, Blankenbegre, Rudda Sounds — этим ребя­там в данный момент я делаю евро­пей­ские туры, напри­мер. Нравятся Rosemary loves a blackberry и Gnoomes. Вообще, очень много крутых групп в России, всех не пере­чис­лишь. Увы, пока они в тени, но смут­ное время остро­со­ци­аль­ных текстов и трэш-безу­мия прой­дёт, обяза­тельно прой­дёт и все вернутся к каче­ству и непо­сред­ственно музыке.

Поделиться