«История Первой мировой войны не умрёт, пока мы, историки, не скажем»

Как только не назы­вали Первую миро­вую войну — «Вели­кой», «забы­той», «Второй Отече­ствен­ной» или «импе­ри­а­ли­сти­че­ской». В её исто­рии смеша­лись самые разные аспекты, в кото­рых стоит разби­раться специ­а­ли­стам-учёным, а не поверх­ност­ным публи­ци­стам. По край­ней мере, такую мораль можно выне­сти из новой книги исто­рика Юрия Бахурина «Фронт и тыл Вели­кой войны», выхо­дя­щей в этом году в изда­тель­стве «Пятый Рим».

VATNIKSTAN пооб­щался с авто­ром и узнал много нового о жизни и быте простых солдат на фронте Первой миро­вой, о мифах и слухах, кото­рые и сего­дня мы можем принять за чистую монету, и о том, что патри­о­ти­че­ский настрой и рево­лю­ци­он­ный всплеск в годы войны никак не отме­няют друг друга.


— Книга «Фронт и тыл Вели­кой войны» содер­жит более тысячи стра­ниц и охва­ты­вает, навер­ное, все основ­ные сюжеты, связан­ные с исто­рией повсе­днев­но­сти русского фронта Первой миро­вой. Такой и была перво­на­чаль­ная задумка, или ты пришёл к мысли напи­сать боль­шой обоб­ща­ю­щий труд посте­пенно?

— Перво­на­чаль­ной задум­кой, кото­рая никуда не делась, было получше разо­браться в том или ином вопросе исто­рии Первой миро­вой войны, утолив свой инте­рес, а затем — поде­литься с другими тем, что удалось узнать и найти. Резуль­та­тами «подхо­дов к снаряду» стано­ви­лись статьи, сугубо науч­ные и научно-попу­ляр­ные. Помимо темы канди­дат­ской диссер­та­ции (исто­рии бежен­цев из запад­ных окраин Россий­ской импе­рии в Первую миро­вую) я обра­щался к пробле­мам и сюже­там широ­кого спек­тра — от прооб­ра­зов загра­ди­тель­ных отря­дов в 1914–1917 годах до финан­си­ро­ва­ния немцами партии боль­ше­ви­ков и подго­товки Октябрь­ской рево­лю­ции. Всё инте­ресно, на что ни взгляни! А затем, по совету моего старого друга, глав­ного редак­тора изда­тель­ства «Пятый Рим» Григо­рия Пернав­ского попы­тался свести нара­ботки воедино. В основу несколь­ких глав легли преж­ние статьи, прочие были напи­саны с нуля. Так в итоге и полу­чи­лась книга. На самом деле объять в ней все возмож­ные темы я не мог, даже если очень захо­тел бы, но всё же и здесь напи­сано немало и о многом.

— В назва­нии книги исполь­зу­ется поня­тие «Вели­кая война». Сейчас в публи­ци­стике реани­ми­ро­ван другой термин — «Вторая Отече­ствен­ная». В то же время совет­ская лите­ра­тура пред­по­чи­тала харак­те­ри­стику Первой миро­вой войны как импе­ри­а­ли­сти­че­ской. Какой же она была для России?

— Была ли Первая миро­вая война Вели­кой? Безусловно, и у потом­ков её героев и жертв в России есть полное право считать её тако­вой. Явля­лась ли эта война Отече­ствен­ной? Да, для милли­о­нов поддан­ных Россий­ской импе­рии и граж­дан Россий­ской респуб­лики. Отма­хи­ваться от них и сводить дело только к патри­о­ти­че­ской, пропа­ган­дист­ской рито­рике попро­сту нельзя. Ну, а импе­ри­а­ли­сти­че­ской? Ответ вновь будет поло­жи­тель­ным: такой харак­тер войны для России, других госу­дарств Антанты и Централь­ных держав не снижает её размаха, не отме­няет ни массо­вого геро­изма во всех воевав­ших армиях, ни колос­саль­ного труда в тылах. Сего­дня прила­га­тель­ное «импе­ри­а­ли­сти­че­ская» призна­ётся уничи­жи­тель­ным. Однако, как бы оно там ни было, несколько странно ожидать или требо­вать от боль­ше­ви­ков иных харак­те­ри­стик, не правда ли?

«Второй Отече­ствен­ной» войну назвали сразу же, как можно увидеть по этому плакату 1914 года.

Опре­де­ле­ние «Первая миро­вая война» можно считать нейтраль­ным, но и оно с самого начала устра­и­вало не всех. «Боевой период 1914–1918 гг. мы назы­вали Вели­кой войной, теперь назы­вают Первой Миро­вой. Старое назва­ние лучше — в нём есть душа, тогда как в новом — только реги­стра­ция: Первая, Вторая, Третья Миро­вая…» — писал участ­ник Первой миро­вой, эмигрант­ский воен­ный теоре­тик Евге­ний Эдуар­до­вич Месснер в очерке к 30-летию Луцкого, он же Бруси­лов­ский, прорыва. Резю­ми­руя: на мой взгляд, извест­ные назва­ния Первой миро­вой войны не проти­во­ре­чат друг другу — они просто отра­жают различ­ные точки зрения на это колос­саль­ное собы­тие, с самой воен­ной поры и по сей день.

— В совре­мен­ной науч­ной лите­ра­туре и в боль­шей степени публи­ци­стике заметна тенден­ция считать ход войны успеш­ным или, как мини­мум, не ката­стро­фи­че­ским для Россий­ской импе­рии. Напри­мер, в недав­нем выпуске журнала «Родина», посвя­щён­ном 100-летию окон­ча­ния Первой миро­вой, исто­рик Борис Миро­нов (автор много­чис­лен­ных работ по соци­аль­ной и эконо­ми­че­ской исто­рии доре­во­лю­ци­он­ной России) назвал свою статью просто и лако­нично — «Укра­ден­ная победа». Можно ли гово­рить о «нормаль­ном» ходе войны на Восточ­ном фронте?

— Я читал эту статью. Борис Нико­ла­е­вич Миро­нов — безусловно выда­ю­щийся ученый, а размах и глубина проде­лан­ного им труда пора­жают. Однако в данном случае он разде­ляет и поддер­жи­вает посыл, с кото­рым сложно согла­ситься. Такой подход в целом всякий раз напо­ми­нает лично мне эпизод из воспо­ми­на­ний русского воен­ного врача Юрия Ильича Лоды­жен­ского, описав­шего уроженца Черно­го­рии доктора Иово­вича и стиль запол­не­ния тем исто­рии болезни паци­ента: «Изо дня в день значи­лось „лючше“, „лючше“, ещё „лючше“, а после десяти–пятнадцати дней лако­нично „умер“». Резон­ный вопрос — неужели боль­ной скон­чался от неуклон­ного улуч­ше­ния здоро­вья? — не смутил эску­лапа: почём ему знать, как так вышло? И пока­за­тели роста в различ­ных отрас­лях эконо­мики России в ходе Первой миро­вой, даже будь эти цифры бесспор­ными, не объяс­няют, из-за чего же произо­шли собы­тия 1917 года, а затем Россия вышла из войны.

Вместе с тем ката­стро­фи­че­ским для нашей Родины ход Вели­кой войны не был — иначе как следует назвать случив­ше­еся с Бель­гией и Сербией? Россия и Русская армия встре­тили начало войны и провели первый её год как мини­мум на равных с Централь­ными держа­вами; в тяже­лей­шем 1915-м Герма­ния не достигла цели разгро­мить и выве­сти Россий­скую импе­рию из войны; 1916 год не случайно ассо­ци­и­ру­ется прежде всего с Бруси­лов­ским проры­вом, нанёс­шим серьёз­ный урон Австро-Венгрии… И всё же Россия в итоге проиг­рала эту войну на выбы­ва­ние импе­рий. Потому что это предельно общий взгляд, да и то лишь на одну сторону медали. России стано­ви­лось не только «лючше» и «ещё лючше», эти успехи дава­лись импе­рии, её армии и её насе­ле­нию очень тяжело, ценой огром­ных потерь, лише­ний и утрат, оказав­шихся в итоге несов­ме­сти­мыми с жизнью.

Фото­гра­фия демон­тажа памят­ника Алек­сан­дру III в Москве в 1918 году стала одним из симво­ли­че­ских обра­зов «круше­ния импе­рий» в конце войны.

— В тексте книги ты выска­зал тезис, что Первая миро­вая война была време­нем «един­ства арха­ики и аван­гарда в воен­ном деле». Аван­гард — это воен­ное изоб­ре­та­тель­ство, чем могли похва­литься и другие страны в годы Первой миро­вой. А арха­ика в русской армии — это что? Можно ли к ней отне­сти уста­рев­шие соци­аль­ные отно­ше­ния, неэф­фек­тив­ное руко­вод­ство (напри­мер, то же коман­до­ва­ние армией, кото­рое взял на себя импе­ра­тор-само­дер­жец)?

— Под аван­гар­дом подра­зу­ме­ва­ется не столько воен­ное изоб­ре­та­тель­ство, и уж точно не прожек­тёр­ство в ходе войны, сколько масса техно­ло­гий, достиг­ших высо­кого уровня разви­тия ещё до начала либо в ходе войны, для кото­рых Первая миро­вая послу­жила колос­саль­ным испы­та­тель­ным поли­го­ном. Напри­мер, если танки впер­вые вышли на поле боя осенью 1916 года, то авиа­ция и броне­ав­то­мо­били приме­ня­лись ещё до Вели­кой войны, но нико­гда — в таких масшта­бах.

Приме­рами арха­ики же могут послу­жить дубинки, «коло­тушки», кото­рыми немцы доби­вали постра­дав­ших в ходе газо­вой атаки русских солдат, или приме­не­ние теми же бошами пращей для грана­то­ме­та­ния на Запад­ном фронте; бель­гий­ские арба­леты, исполь­зо­вав­ши­еся против­ни­ком для стрельбы из тран­шей; торфя­ной мох в каче­стве пере­вя­зоч­ного мате­ри­ала — британ­ское ноу-хау; свиде­тель­ство гене­рала Нико­лая Нико­ла­е­вича Голо­вина: «Я помню полу­чен­ную в авгу­сте 1915 года теле­грамму Юго-Запад­ного фронта о воору­же­нии части пехот­ных рот топо­рами, наса­жен­ными на длин­ные руко­яти; пред­по­ла­га­лось, что эти роты могут быть употреб­ля­емы как прикры­тие артил­ле­рии…». Кстати, суще­ствует любо­пыт­ное фото, косвенно подкреп­ля­ю­щее эту цитату: на снимке опол­чен­че­ская либо нестро­е­вая рота, явно нахо­дя­ща­яся в тылу, но выстро­и­лась в две шеренги с жердями, к кото­рым привя­заны бебуты.

На фото заметны изогну­тые кинжалы — бебуты, широко распро­стра­нён­ные в армей­ском воору­же­нии начала XX века.
Фото предо­став­лено А. А. Адыло­вым, г. Кали­нин­град

Однако не всё так одно­значно: первое приме­не­ние хими­че­ского оружия иногда дати­руют аж 9 апреля 1241 года, когда в битве при Легнице рати поль­ских княжеств, рыцари Тевтон­ского ордена и тампли­еры сошлись с ордой монголь­ского хана Байдара; смер­то­нос­ным огне­мё­там в пору Вели­кой войны на тыся­че­ле­тие пред­ше­ство­вал «грече­ский огонь»; о сфаг­нуме как всасы­ва­ю­щем мате­ри­але для гной­ных ран гово­ри­лось и в совет­ской военно-меди­цин­ской печати 1941 года… В общем, как гово­рится в одном из произ­ве­де­ний музы­канта, поэта и чтеца-декла­ма­тора Мирона Яновича Фёдо­рова, «всё пере­пле­тено».

— Пого­во­рим немного о «прожек­тёр­стве». Изоб­ре­та­тель­ством в годы миро­вой войны ты инте­ре­су­ешься уже несколько лет. Этот сюжет был случай­ным архив­ным откры­тием? Насколько я пони­маю, ряд воен­ных проек­тов тебе удалось обна­ру­жить в ходе архив­ных поис­ков само­сто­я­тельно, и ранее о них в лите­ра­туре не писали.

— Буду откро­ве­нен: лично мне беско­неч­ные пере­суды в Интер­нете о том, что детище Поро­хов­щи­кова «Везде­ход» стало первым танком, опере­див­шим британ­цев (на самом деле — нет, не стало), и о «Царь-танке» Лебе­денко, в какой-то момент попро­сту набили оско­мину (Алек­сандр Поро­хов­щи­ков и Нико­лай Лебе­денко — русские инже­неры-конструк­торы, полу­чив­шие извест­ность в 1910-е годы своими изоб­ре­те­ни­ями. — Ред.). И обес­ку­ра­жили: что, и это всё? Пара проек­тов, да еще несколько менее извест­ных машин, ранее обна­ро­до­ван­ных исто­ри­ками? В России, давшей миру леген­дар­ного Левшу и всам­де­лиш­ного Кули­бина? «Да быть того не может!» — выдви­нул я гипо­тезу, отпра­вился за её провер­кой в архив и не прога­дал.

Десятки, если не сотни инте­рес­ней­ших прожек­тов, отло­жив­шихся в фондах Глав­ного военно-техни­че­ского управ­ле­ния и Глав­ного инже­нер­ного управ­ле­ния Воен­ного мини­стер­ства, ждут, когда на них будет пролит свет. Ряд из них дове­лось обна­ру­жить впер­вые, до многих и я ещё не добрался. Напри­мер, проект неко­его снаряда, броса­ю­щего непри­я­тель­ские пули назад. А ещё «Пере­писка о приборе для произ­вод­ства взры­вов на рассто­я­нии (при помощи свето­вых лучей), пред­ло­жен­ном стат­ским совет­ни­ком Розин­гом. 1914–1915 гг.», или «Изоб­ре­те­ние Н. Кудряв­цева — подвиж­ной брони­ро­ван­ный окоп и разру­ши­тель прово­лоч­ных заграж­де­ний, 1915 г.». Звучит же? В своё время у меня выхо­дила статья о воен­ном изоб­ре­та­тель­стве «Бести­а­рий Вели­кой войны» в журнале «Родина», в Централь­ном музее Воору­жен­ных Сил РФ состо­я­лась лекция по теме. Рассчи­ты­ваю и на то, что в буду­щем посвящу теме воен­ного изоб­ре­та­тель­ства в годы Первой или обеих миро­вых войн отдель­ную книгу. Во всяком случае, есть боль­шая охота.


Лекция Юрия Бахурина, запись 25 января 2015 года

— Из текста книги можно сделать вывод, что две миро­вые войны были похожи не только стра­стью к изоб­ре­те­ниям, ты нередко прово­дишь парал­лели с Вели­кой Отече­ствен­ной и в других сюже­тах. Эти два воен­ных конфликта на чисто быто­вом солдат­ском уровне оказа­лись слиш­ком похо­жими для наших пред­ков? Простому солдату в окопе жилось примерно одина­ково (не считая, конечно, модер­ни­зи­ро­ван­ного оружия и изме­нив­шейся формы)?

— Это не то чтобы парал­лели, а, скорее, пере­кличка через разде­ля­ю­щие войны деся­ти­ле­тия посред­ством созвуч­ных доку­мен­таль­ных свиде­тельств. Взять, напри­мер, любо­пыт­ное письмо одного из офице­ров особого отдела 23-й армии Ленин­град­ского фронта лично Сталину с расска­зом о том, как крас­но­ар­мейцы захва­тили несколько буты­лок вина, но сами его и не отве­дали — трофеи ушли коман­до­ва­нию. Эта исто­рия звучит в пандан курьёз­ному воспо­ми­на­нию участ­ника Первой миро­вой полков­ника Андрея Васи­лье­вича Черныша о комен­данте местечка Шумск, убеж­дён­ном блюсти­теле трез­вен­но­сти, потре­бо­вав­шем конфис­ко­вать весь коньяк у торго­вав­ших им евреев, но почему-то рассер­див­шемся, обна­ру­жив в одной из буты­лок плава­ю­щие чаинки.

Для разго­вора об общем и особен­ном в исто­рии двух миро­вых войн может не хватить не то что пары строк, но и пары десят­ков томов. Подоб­ных срав­ни­тель­ных иссле­до­ва­ний на долж­ном уровне прора­ботки источ­ни­ков до сих пор немного. Книгу Влади­мира Михай­ло­вича Сафира «Первая миро­вая и Вели­кая Отече­ствен­ная. Суро­вая Правда войны» 2005 года сложно счесть успеш­ным шагом в этом направ­ле­нии — авто­ром двигало скорее стрем­ле­ние разоб­ла­чать, нежели иссле­до­вать. Суще­ствует ряд работ исто­рика Андрея Анато­лье­вича Смир­нова о Крас­ной армии, влия­нии сталин­ских репрес­сий на её боеспо­соб­ность, и публи­ка­ций о русских войсках в Первую миро­вую. Эти публи­ка­ции серьёзно фунди­ро­ваны и инте­ресны, но в них сложно не заме­тить весьма крити­че­ский подход учёного к исто­рии РККА и местами едва ли не аполо­ге­ти­че­ский на этом фоне настрой в отно­ше­нии Русской импе­ра­тор­ской армии.

Сам я делать глобаль­ные выводы на осно­ва­нии несколь­ких цитат из перво­ис­точ­ни­ков, будь то приве­ден­ные в книге доку­менты пери­ода Вели­кой Отече­ствен­ной или Первой миро­вой, не спешу, и никому не сове­тую: обма­ны­ваться самому или обма­ны­вать других, даже невольно, поспеш­ными трак­тов­ками и выво­дами — одина­ково плохо. Бесспор­ным же пред­став­ля­ется сужде­ние иссле­до­ва­теля воен­ной повсе­днев­но­сти Первой миро­вой войны Алек­сандра Бори­со­вича Аста­шова о том, что приоб­ре­тён­ный и накоп­лен­ный в 1914–1917 годах колос­саль­ный объём воен­ного опыта и его осво­е­ние сыграли ключе­вую роль и в после­ду­ю­щей соци­аль­ной исто­рии России–СССР, и в защите дости­же­ний Совет­ского Союза на его исто­ри­че­ском пути, в его борьбе за суще­ство­ва­ние в годы Вели­кой Отече­ствен­ной. Пола­гаю, что этот тезис ещё будет развит исто­ри­ками.

— Февраль­ская рево­лю­ция первым же прика­зом (Прика­зом №1 Петро­град­ского Совета) смела преж­нюю субор­ди­на­цию солдат и офице­ров. Это след­ствие рево­лю­ци­он­ного хаоса, или до рево­лю­ции были распро­стра­нены случаи недо­воль­ства солдат своим коман­до­ва­нием? Для солдата офицер — это «госпо­дин», чело­век из другого мира?

— «Госпо­дин»? Прозву­чит странно, но это, скорее, в духе демо­кра­ти­за­ции армии и по букве того самого Приказа №1. Ведь пункт 7 именно этого приказа отме­нил титу­ло­ва­ние офице­ров: отныне вместо «вашего превос­хо­ди­тель­ства» к гене­ра­лам надле­жало обра­щаться «госпо­дин гене­рал», «госпо­дин полков­ник» пришёл на смену «вашему высо­ко­бла­го­ро­дию», и так далее.

Немец­кая кари­ка­тура на разло­же­ние русской армии. По центру — вели­кий князь Михаил Алек­сан­дро­вич; справа — адъютант-гене­рал: «Вы в безопас­но­сти, Михаил Алек­сан­дро­вич. Армия сего­дня бастует!»

И о каком «другом мире» может идти речь, если нижние чины и офицеры изо дня в день вместе сбивали ноги на марше, пере­жи­вали артил­ле­рий­ские обстрелы и газо­вые атаки в окопах, вместе подни­ма­лись из окопов в атаку, жили и поги­бали на войне? Да, действи­тель­ность, как всегда, оказы­ва­лась слож­нее любых пред­став­ле­ний о ней: офице­рам случа­лось наде­вать солдат­скую униформу, маски­ру­ясь под рядо­вых фрон­то­ви­ков, а то и оказы­ваться их учени­ком — после уско­рен­ных курсов подго­товки на пере­до­вой во главе подраз­де­ле­ния прошед­ших огонь и воду.

И — да, будет неверно рассуж­дать о всеоб­щем равен­стве и брат­стве даже после обна­ро­до­ва­ния Приказа №1. В Русской армии в годы Вели­кой войны быто­вали и такие непри­гляд­ные явле­ния, как руко­при­клад­ство и телес­ные нака­за­ния. Их рассмот­ре­нию посвя­щена одна из глав книги. Отдель­ные инци­денты такого рода вкупе серьёзно вредили морали, послу­жив и пред­по­сыл­кой к собы­тиям 1917 года, начав­шимся с расправы над офицер­скими чинами и в армии, и на флоте. Порой солдаты не оста­ва­лись в долгу ещё задолго до рево­лю­ции… Пресло­ву­тый хаос возник не на пустом месте, и не только лишь по злокоз­нен­ному науще­нию непри­я­тель­ской пропа­ганды, в этом нет сомне­ния. Однако здесь же можно припом­нить множе­ство приме­ров подви­гов нижних чинов, спасав­ших жизни офице­рам, выно­сив­ших их из сферы огня, отка­пы­вав­ших из-под земли во время кано­нады, прикры­вав­ших своим телом. Своей боль­шой удачей я считаю находку приказа о награж­де­нии сапёра Алек­сея Аннуш­кина, в ходе осады Пере­мышля спас­шего ране­ного капи­тана Карбы­шева — того самого Дмит­рия Михай­ло­вича Карбы­шева, что обес­смер­тит своё имя в Вели­кую Отече­ствен­ную. Очень жаль, что о его спаси­теле более ничего не известно.

— Как вообще простые крестьяне объяс­няли для себя смысл войны? Они поддер­жи­вали офици­аль­ную идео­ло­ги­че­скую уста­новку о защите славян­ских братьев по вере?

— Крестьян в Русской армии нака­нуне Первой миро­вой войны было подав­ля­ю­щее боль­шин­ство — свыше 45. И сража­лись они — за Отчизну в общем смысле этого слова, за свою землю, свой родной край, отчий дом и домо­чад­цев, что «на корточ­ках плакали, слушая, на успехи родных сила­чей». К слову о том, явля­лась ли та война Отече­ствен­ной — в этом нет ника­ких сомне­ний. Она воспри­ни­ма­лась очень и очень многими как ратный труд, те же посев­ная и жатва, только иного рода. Преж­ними, ещё из мирного времени, пред­став­ле­ни­ями о сезон­ном харак­тере круго­во­рота жизни и любых пере­мен в ней были обуслов­лены и распро­стра­нён­ные ожида­ния пере­ми­рия или мира осенью. При этом армия вплоть до наступ­ле­ния необ­ра­ти­мого распада в 1917 году в массе своей оста­ва­лась настро­ен­ной патри­о­тично, а дух милли­о­нов солдат-хлебо­ро­бов — бодрым: об этом свиде­тель­ствуют данные воен­ной цензуры, кото­рую не мино­вали письма с фронта. Звучит несколько пара­док­сально, но это так.

Объяв­ле­ние о начале войны в 1914 году столич­ной публи­кой было встре­чено с лико­ва­нием.

Кроме того, русские солдаты сража­лись за братьев по славян­скому племени и вере, да, но более важной моти­ва­цией для них явля­лась борьба за царя-батюшку, послу­жить кото­рому на славу и даже сложить за кото­рого голову было чем-то самим собой разу­ме­ю­щимся. Более, даже гораздо более подроб­ный ответ на этот вопрос можно найти в фунда­мен­таль­ных трудах и публи­ка­циях Аста­шова, како­вые я с удоволь­ствием реко­мен­дую всем.

— То есть слом веры в царя, кото­рый был в годы Первой русской рево­лю­ции, словно и не произо­шёл? Неужели в данных той же перлю­стра­ции не попа­да­лись крамоль­ные мысли об импе­ра­торе, кото­рый во всём слуша­ется импе­ра­трицу и Распу­тина — ходили же в народе кари­ка­туры на эту тему?

— Я неспро­ста огово­рился насчет пара­док­саль­но­сти вывода цензо­ров. Мы можем судить об этом вопросе глав­ным обра­зом по массиву писем с фронта и тому, как содер­жа­ние этой пере­писки толко­ва­лось воен­ными цензо­рами. Однако насколько репре­зен­та­тив­ной будет такая выборка? Как много солдат реша­лись ругнуть госу­даря даже между строк, зная, что письмо будет прове­рено по пути к адре­сату? Интер­пре­та­ция настро­е­ний в армии цензу­рой тоже накла­ды­вало свой отпе­ча­ток: тот же иссле­до­ва­тель Аста­шов отме­чает, что цензоры отно­сили в кате­го­рию «бодрых» и «патри­о­ти­че­ских» и посла­ния с тоской по дому и семье — дескать, ещё мысленно не прости­лись с родными и готовы сражаться за них. Как быть с этим? И в любом случае гораздо больше крамолы появи­лось после паде­ния само­дер­жа­вия, когда она крамо­лой больше не явля­лась. Знаешь, Евге­ний Вага­но­вич Петро­сян почему-то тоже не высту­пал с фелье­то­ном о жела­ю­щем «стать членом» (партии) рабо­чем до 1991 года…

— Один из сюже­тов книги — это всем извест­ные брата­ния на фронте. Ты подробно расска­зал про знаме­ни­тое «Рожде­ствен­ское брата­ние» на Запад­ном фронте, кото­рое произо­шло ещё в конце 1914 года. Выхо­дит, рево­лю­ци­он­ная пропа­ганда тут совсем ни при чём, и явле­ние брата­ний было интер­на­ци­о­наль­ным и прояви­лось прак­ти­че­ски сразу с нача­лом войны?

— Изна­чально рево­лю­ци­он­ной пропа­ган­дой и не пахло, а и будь тако­вая, её пере­бил бы запах еды или вина… Или смрад. Первые по счету брата­ния или крат­ко­вре­мен­ные пере­ми­рия на Русском фронте Первой миро­вой войны были обуслов­лены необ­хо­ди­мо­стью погре­бе­ния павших одно­пол­чан либо выгод­ным обме­ном продук­тов пита­ния на спирт­ное при непро­тив­ле­нии сторон. Долгое время даже специ­а­ли­сты связы­вали старт брата­ний с Пасхой 1915 года, назы­вая рели­ги­оз­ный фактор одним из важней­ших, особенно на Юго-Запад­ном фронте, по обе стороны кото­рого воевали право­слав­ные. Ошибки в этом нет, но такие явле­ния отме­ча­ются ещё в 1914 году. С тече­нием времени брата­ния не стояли на месте, они разви­ва­лись, обза­во­дясь всё боль­шим числом пред­по­сы­лок, затем во главе угла оказа­лась поли­тика. И — да, Русским фрон­том дело не огра­ни­чи­ва­лось. «Рожде­ствен­ские брата­ния» в декабре 1914-го гораздо более известны, и они с мень­шим разма­хом, но повто­ри­лись год спустя. Быто­вали на Запад­ном фронте и косвен­ные брата­ния — без това­ро­об­мена и вече­ри­нок, но с риту­аль­ной агрес­сией, не заби­рав­шей жизней фрон­то­ви­ков: «Трубка 15, прицел 120, бац-бац — и мимо!» на протя­же­нии несколь­ких суток, а то и недель кряду, если позво­ляла обста­новка.

Во время брата­ний русские солдаты на фото­гра­фии поку­пают потре­би­тель­ские товары у немцев.

— Ты прихо­дишь к выводу, что и «само­стрелы» — явле­ние интер­на­ци­о­наль­ное, распро­стра­нен­ное не только в русской армии.

— Точно, причём не только «само­стрелы», кото­рым в книге посвя­щена отдель­ная глава. Обра­ще­ние к опыту армий союз­ни­ков и против­ни­ков России на других фрон­тах стало моим созна­тель­ным реше­нием. У нас, особенно в публи­ци­стике и Интер­нет-бата­лиях, при разго­воре о непро­стых стра­ни­цах исто­рии любят кивать на Запад: напри­мер, в честь чего Ивана Васи­лье­вича прозвали Гроз­ным за жесто­кость, когда в Англии люто­вала Елиза­вета I? Хорошо, давайте взгля­нем на других участ­ни­ков Вели­кой войны и убедимся: на всех её фрон­тах солдаты реша­лись на само­ка­ле­че­ние, чтобы возвра­титься в тыл и тем сохра­нить себе жизнь. Совпа­дали даже пико­вые моменты: люди стано­ви­лись «само­стре­лами» либо в первые недели на войне, либо только года полтора-два спустя, отча­яв­шись окон­ча­тельно. Способы нане­се­ния увечий, помимо пули в руку или ногу, есте­ственно, разни­лись, стано­вясь целым искус­ством.

Далее: на всех фрон­тах Первой миро­вой воен­но­слу­жа­щие употреб­ляли алко­голь, был он воспре­щён или наобо­рот дози­ро­ванно пред­пи­сы­вался, и даже употреб­ляли нарко­тики. Войска во всех армиях пери­о­ди­че­ски стра­дали от нехватки продо­воль­ствия — где-то в боль­шей, где-то в мень­шей степени (русские солдаты на общем фоне ещё пита­лись вполне сытно). Треть Русской армии в 1915 году оста­лась без сапог — что ж, у турок и охапки соломы на ступ­нях счита­лись вполне себе обувью, а британ­цев изво­дила «тран­шей­ная стопа». Та же картина — и с брата­ни­ями, кото­рые мы уже обсу­дили, и с суеве­ри­ями и слухами, в разных куль­ту­рах своими, но имев­шими одина­ко­вое хожде­ние на пере­до­вой. Нако­нец, «томми» с «пуалю» поги­бали не менее страшно, чем наши прадеды, и также не щадили своей крови. У меня не было ни цели разоб­ла­чать «их нравы», ни малей­шего жела­ния писать о Русской армии наро­чито дурно на фоне союз­ни­ков. Но, кроме сказан­ного выше, напо­ми­на­ние о том, что она сража­лась не в ваку­уме, что Запад­ный фронт нахо­дился ни где-то на другой планете, наступ­ле­ния на нём коор­ди­ни­ро­ва­лись со Став­кой, фран­цуз­ские асы сража­лись в русском небе, поддан­ные царя учились лётному делу в Англии… В общем, считаю это одной из важных состав­ля­ю­щих книги.

— По поводу алко­голя, кото­рый могли, как ты сказал, даже дози­ро­ванно пред­пи­сы­вать фрон­то­ви­кам. Это в то время, когда в стране был «сухой закон»? Вспо­ми­на­ется сериал «Подполь­ная импе­рия» и пред­по­ло­же­ния о том, могли ли различ­ные усло­вия распро­стра­не­ния алко­голя в прифрон­то­вых и тыло­вых райо­нах приво­дить к корруп­ци­он­ным схемам, связан­ным в том числе с армей­скими постав­ками…

— Верно, даже в усло­виях вето на торговлю алко­голь­ными напит­ками, тем более в действу­ю­щей армии, спирт­ное не исчезло. В тече­ние месяца с неболь­шим крас­ное вино даже поне­многу выда­ва­лось войскам на пози­циях для добав­ле­ния в чай — так пыта­лись бороться с расстрой­ствами желудка, затем пере­стали. Вообще стран­ное дело: суще­ство­вал запрет, он в общем и целом соблю­дался. Но судя по источ­ни­кам, в распо­ря­же­нии почти всех жела­ю­щих в армии имелись горя­чи­тель­ные напитки — и не жуткие растворы с дена­ту­ра­том и таба­ком, как в тылу, а вполне питей­ные вина, коньяк и так далее, хотя кое-где прихо­ди­лось пить и парфю­ме­рию. Алко­голь­ные напитки могли стать трофе­ями, ими притор­го­вы­вали нечи­стые на руку воен­ные врачи и интен­данты. Причём они ещё и конку­ри­ро­вали между собой, завы­шая расценки на товар или поль­зу­ясь демпин­гом.

Самым же ярким приме­ром из извест­ных мне явля­ется провал плана по уничто­же­нию непри­я­тель­ского урожая на Венгер­ской равнине летом 1915 года. Русская авиа­ция должна была выжечь поля специ­ально разра­бо­тан­ными бомбами с горю­чей смесью в стекле. Вот только винные и пивные бутылки, в кото­рые была налита зажи­га­тель­ная жидкость, не разби­ва­лись при паде­нии — стенки оказа­лись черес­чур толстыми. Однако для акции возмез­дия в Петро­град­ском акциз­ном управ­ле­нии специ­ально заку­па­лась водоч­ная тара. Откуда взялось так много других буты­лок? Разби­ра­тель­ства ни к чему не привели, а время для уничто­же­ния посе­вов было упущено.

Исто­рик Юрий Бахурин

— Какие из доку­мен­таль­ных нахо­док во время работы над книгой впечат­лили тебя силь­нее всего?

— Сложно выде­лить и приве­сти какие-то особые примеры, как и равно­душно отно­ситься к другим словес­ным следам. Но до глубины души тронула исто­рия семи­лет­ней девочки Веры Савчук, дочери крестьян-бежен­цев из Грод­нен­ской губер­нии. Ребё­нок в пути лишился правой ручки. Мать Веры в состав­лен­ной с её слов записке просила Централь­ный обыва­тель­ский коми­тет губер­ний Царства Поль­ского о помощи и пристройке девочки в приют. Она согла­ша­лась расстаться с доче­рью навсе­гда ради шанса выжить для неё.

Или одно письмо, пришед­шее осенью 1915 года с фронта в воло­год­скую глубинку: «Хиония Алек­се­евна Михаил Ивано­вич Ваш муж умер 4го Октября в Воскре­се­нье утром позов­чера. Мы пошли Наступ­ле­ние и добра­лись до прово­лоч­ного ограж­де­ния там начали мы окапы­вадса и окурат попали под пуле­меты где и попала пуля ему в сердце Но так как близ­ких уже нет никого то никто и не хочет уведо­мить Вас. Но теперь полу­чили письмо я узнал как зовут Вас и пишу письмо. Схоро­нены они 30 чело­век вместе. Теперь Вы не пишите больше письма потому что уже его нету». (Частично сохра­нена орфо­гра­фия и пунк­ту­а­ция ориги­нала. — Ред.) Очень напо­ми­нает прон­зи­тель­ную «Явдоху» Тэффи, вот только это уже не вымы­сел. Простые исто­рии простых людей, но сколько их было в ту войну, и как много в этих строч­ках скорби? Читать подоб­ные доку­менты порой чуть ли не физи­че­ски больно, такова она — изнанка войны, кото­рую необ­хо­димо знать и помнить. Я неспро­ста поде­лился в книге и этими, и многими другими приме­рами.

— А что, с твоей точки зрения, будет проис­хо­дить с исто­ри­че­ской памя­тью о Вели­кой войне в России в ближай­шие годы?

— Я смотрю вперёд с осто­рож­ным, но опти­миз­мом. Всеоб­щей памя­тью о Первой миро­вой взят опре­де­лен­ный рубеж, продол­жа­ется её кристал­ли­за­ция в основ­ных собы­тиях, персо­на­лиях и симво­лах. Напри­мер, есть одна фото­гра­фия солдат 11-го грена­дер­ского Фана­го­рий­ского гене­ра­лис­си­муса князя Суво­рова, ныне Его Импе­ра­тор­ского Высо­че­ства Вели­кого Князя Дмит­рия Павло­вича полка. Как его только не атри­бу­ти­ро­вали в лите­ра­туре и СМИ, сделав обоб­щён­ным фото Русской армии.

Та самая «симво­ли­че­ская» фото­гра­фия 11-го грена­дер­ского полка. Ориги­нал хранится в РГВИА

Иные вехи — оборона Осовца, Бруси­лов­ский прорыв, подвиг приказ­ного Козьмы Крюч­кова, подвиг штабс-капи­тана Петра Несте­рова, может быть, ещё 1-й Петро­град­ский женский бата­льон Марии Бочка­рё­вой (собы­тия рево­лю­ции 1917 года в этом ряду даже не упоми­наю, до сих пор они — зона исто­ри­че­ской турбу­лент­но­сти). Пожа­луй, всё же здорово, что о них многие знают и помнят.

Столе­тие Вели­кой войны мино­вало, другой возмож­но­сти отме­тить юбилей проры­вом в изуче­нии её исто­рии у нас уже не будет. Однако посту­па­тель­ное иссле­до­ва­ние продол­жа­ется. Да, никуда не делось этакое «лами­ни­ро­ва­ние» исто­рии той войны, замал­чи­ва­ние темных её стра­ниц, попытки пере­иг­рать собы­тия столет­ней давно­сти, как в случае с отри­ца­нием отре­че­ния (почти по Гегелю) Нико­лая II. Порой звучат новые слова в науке, вроде реша­ю­щего вклада послед­него русского импе­ра­тора в Победу в Вели­кой Отече­ствен­ной войне — не дости­же­ний в пору его прав­ле­ния, а его лично. Это довольно попу­ляр­ные, но скоро­спе­лые тренды. Они не облег­чают пони­ма­ния тех слож­ней­ших собы­тий и вряд ли долго пробу­дут на плаву.

Одно­вре­менно с этим всё больше ученых обра­ща­ется к исто­рии Первой миро­вой, в науч­ный оборот вводится всё больше архив­ных источ­ни­ков. Нас ждёт ещё немало откры­тий, кото­рые обога­тят науку, а вместе с ней и исто­ри­че­скую память. При этом послед­него не случится, если исто­ри­че­ские факты не станут наци­о­наль­ным досто­я­нием — посред­ством искус­ства, СМИ, в порядке не только част­ной, но и госу­дар­ствен­ной иници­а­тивы. Конечно, всегда есть опре­де­лён­ный риск дефор­ма­ции прошлого согласно требо­ва­ниям теку­щего момента. Но всё же, когда я встре­чаю утвер­жде­ния вроде «Исто­рия умерла, оста­лась только пропа­ганда», то повто­ряю: исто­рия не умрёт, пока мы, исто­рики, не скажем. Не раньше.


Читайте также отры­вок из книги «Фронт и тыл Вели­кой войны» о слухах вокруг лично­сти и деятель­но­сти Григо­рия Распу­тина.

Узнать подроб­но­сти о книге и зака­зать её можно на сайте изда­тель­ства «Пятый Рим».

Поделиться