«Троцкисты были для Сталина, как евреи для Гитлера»

Принято считать, что в выстро­ен­ной после Октябрь­ской рево­лю­ции поли­ти­че­ской системе отсут­ство­вали даже намёки на дискус­сии. Однако при ближай­шем рассмот­ре­нии окажется, что в тече­ние 1920-х годов внутри правя­щей партии ВКП(б) проис­хо­дила посто­ян­ная борьба.

Глав­ный специ­а­лист по исто­рии троц­кизма и левой оппо­зи­ции 1920–1930-х годов, доцент кафедры «Исто­рия поли­ти­че­ских партий и обще­ствен­ных движе­ний» исто­ри­че­ского факуль­тета МГУ Алек­сей Гусев расска­зал VATNIKSTAN, какие были ключе­вые этапы проти­во­сто­я­ния Сталина и оппо­зи­ции, на какие соци­аль­ные слои опира­лись оппо­зи­ци­о­неры, почему троц­ки­сты действо­вали только в рамках партии, а также какую роль играл анти­се­ми­тизм в борьбе с «укло­ни­стами» от гене­раль­ной линии партии.

— Как возник сам термин «троц­кизм»? Был ли он само­на­зва­нием?

— Комму­ни­сти­че­ская оппо­зи­ция не исполь­зо­вала приме­ни­тельно к себе термин «троц­кизм» или наиме­но­ва­ние «троц­ки­сты». Их так назы­вали против­ники. Словечко «троц­ки­сты» было введено в оборот во время дискус­сии об уроках Октября 1924 года. Троц­кого за публи­ка­цию статьи с крити­кой пове­де­ния партий­ных лиде­ров в 1917 году, обви­нили его в том, что он хочет подме­нить лени­низм некоей идео­ло­гией под назва­нием «троц­кизм». Соот­вет­ственно, сторон­ни­ков Троц­кого начали назы­вать троц­ки­стами. Можно прове­сти парал­лель с поня­тием «лени­низм». Перво­на­чально поня­тие «лени­низм» возникло как нега­тив­ная кличка сторон­ни­ков Ленина. Затем термин стал пози­тив­ным. То же самое произо­шло и с троц­киз­мом. Начи­ная с 1930-х годов, зару­беж­ные после­до­ва­тели Троц­кого начали с гордо­стью себя назы­вать троц­ки­стами.

— Почему внутри партии боль­ше­ви­ков вообще возникли оппо­зи­ци­он­ные тече­ния?

— Комму­ни­сти­че­ская оппо­зи­ция – зако­но­мер­ное явле­ние для совет­ской поли­ти­че­ской системы 1920-х годов. Это, прежде всего, порож­де­ние одно­пар­тий­ного режима. Когда окон­ча­тельно в самом начале 1920-х годов была уста­нов­лена одно­пар­тий­ная система, то возни­кает ситу­а­ция, при кото­рой различ­ные соци­аль­ные, поли­ти­че­ские, идео­ло­ги­че­ские концеп­ции не могут найти адек­ват­ного инсти­ту­ци­о­наль­ного выра­же­ния. В обыч­ной демо­кра­ти­че­ской плюра­ли­сти­че­ской системе люди бы разо­шлись по разным партиям. В совет­ской системе это было невоз­можно. Суще­ство­вала только одна ВКП(б). Хочешь проявить себя поли­ти­че­ски – ты можешь сделать это в рамках этой партии. Но обще­ство разно­родно, инте­ресы разные, поэтому внутри партии неиз­бежно возни­кает фраг­мен­та­ция. И до тех пор, пока партия не превра­ти­лась в бюро­кра­ти­зи­ро­ван­ную и управ­ля­е­мую из центра струк­туру, в рамках ВКП(б) было множе­ство тече­ний и груп­пок.

Оппо­зи­ция выра­жала те настро­е­ния недо­воль­ства и проте­ста, что накап­ли­ва­лись в обще­ствен­ной среде СССР. Сами боль­ше­вист­ские вожди пони­мали данную ситу­а­цию. Ленин гово­рил: «На нас давит мелко­бур­жу­аз­ная стихия, если партия раско­лется, то весь наш режим рухнет». Очень болез­нен­ным для боль­ше­ви­ков был Крон­штадт­ский мятеж 1921 года. Боль­шая часть крон­штадт­ской ячейки РКП(б) поддер­жала восстав­ших. Это был шок. Комму­ни­сты с оружием в руках идут на комму­ни­стов. Именно после этого прини­ма­ется резо­лю­ция X съезда РКП(б) о запрете фрак­ций и груп­пи­ро­вок внутри партии. Их формально можно было запре­тить, но в реаль­но­сти они продол­жали суще­ство­вать.

— Резо­лю­ция X съезда носила посто­ян­ный харак­тер?

— Да, но пона­чалу гово­ри­лось, что данная резо­лю­ция явля­ется отве­том на чрез­вы­чай­ную ситу­а­цию. Но потом её никто отме­нять не стал. Наобо­рот, резо­лю­цию только ужесто­чали. Секрет­ный пункт придали глас­но­сти о том, что члена централь­ного коми­тета можно исклю­чить из партии за фрак­ци­он­ное пове­де­ние реше­нием других членов ЦК. Троц­кий сам поддер­жи­вал эту резо­лю­цию. Впослед­ствии Троц­кий писал, что в даль­ней­шем он бы хотел отме­нить запрет X съезда и вернуться к полной внут­ри­пар­тий­ной демо­кра­тии, если поли­ти­че­ская ситу­а­ция стаби­ли­зи­ру­ется.

Это вообще была концеп­ция Троц­кого: огра­ни­че­ния демо­кра­тии в период воен­ного комму­низма и НЭПа носили времен­ный харак­тер и подле­жали отмене. А вот Сталин, по мнению Троц­кого, возвёл данные огра­ни­че­ния в норму и отка­зался возвра­щаться к нормаль­ному внут­ри­пар­тий­ному демо­кра­ти­че­скому режиму. Сталин выра­жал инте­ресы господ­ству­ю­щего класса в совет­ском обще­стве – бюро­кра­тии. Бюро­кра­тия, как считал Троц­кий, не была заин­те­ре­со­вана в возвра­ще­нии к демо­кра­ти­че­ским нормам, она хотела увеко­ве­чить своё господ­ство. В этой связи и укре­пи­лись авто­ри­тар­ные инсти­туты.

Есте­ственно, внутри партии были люди, кото­рым это не нрави­лось, и кото­рые высту­пали за то, чтобы партия жила полно­цен­ной идей­ной жизнью, рядо­вые комму­ни­сты участ­во­вали в разра­ботке реше­ний, а критика шла с низу. Это стрем­ле­ние части комму­ни­стов не допу­стить, чтобы партия превра­ти­лась в бюро­кра­ти­че­ский инсти­тут, и лежало в основе форми­ро­ва­ния оппо­зи­ции.

Троц­кий в Крыму. 1921 год.

— Когда начи­на­ется актив­ная стадия проти­во­сто­я­ния комму­ни­сти­че­ской оппо­зи­ции и гене­раль­ной линии партии?

— Комму­ни­сти­че­ская оппо­зи­ция оформ­ля­ется в 1923 году. Но внут­ри­пар­тий­ная борьба была всегда. Начи­ная с 1917 года и на протя­же­нии всех после­ду­ю­щих лет вплоть до 1929 года, каждый год напол­нен внут­ри­пар­тий­ной борь­бой. Партия посто­янно борется сама с собой. После того, как на рубеже 1920–1930-х годов Сталин уничто­жил элементы плюра­лизма, полно­стью превра­тил партию в бюро­кра­ти­че­ский аппа­рат, оппо­зи­ция стала неле­галь­ной.

Борьба, кото­рая шла с 1918 года и даже раньше с демарша правых боль­ше­ви­ков, – это было проти­во­сто­я­ние отно­си­тельно равно­знач­ных плат­форм, а не борьба руко­вод­ства с оппо­зи­цией. Напри­мер, в дискус­сии о проф­со­ю­зах нельзя было выде­лить глав­ную линию, хоть была «плат­форма десяти» Ленина и Зино­вьева. Но другие концеп­ции не рассмат­ри­ва­лись как идеи каких-то отще­пен­цев. А с 1923 года чётко идёт разде­ле­ние на власть и оппо­зи­цию. Оппо­зи­ция форми­ру­ется во время дискус­сии о внут­ри­пар­тий­ном поло­же­нии. Начи­на­ется с того, что вначале Троц­кий пишет письмо в октябре 1923 года в ЦК и ЦКК, затем 46 видных комму­ни­стов, вете­ра­нов партии так же высту­пают с пись­мом, созвуч­ным идеям Троц­кого.

Начи­на­ется внут­ри­пар­тий­ная дискус­сия, в центре кото­рой нахо­дится вопрос о демо­кра­ти­за­ции партии. И в «Заяв­ле­нии 46», и в письме Троц­кого гово­рится о том, что партия бюро­кра­ти­зи­ро­ва­лась и что порядки дальше от демо­кра­тии, чем в самые жёст­кие годы воен­ного комму­низма, хотя ситу­а­ция стаби­ли­зи­ро­ва­лась, что партия разде­ли­лась на верхушку и массу, диску­ти­ро­вать и крити­ко­вать запре­щено, выбор­ность де-факто исчезла. Забю­ро­кра­ти­зи­ро­ван­ность партии связы­вали с лично­стью Сталина, кото­рый в 1922 году стал гене­раль­ным секре­та­рём ЦК РКП(б). Сталин начал менять руко­во­дя­щий состав партии на местах. Эта пере­тряска партий­ного аппа­рата тоже вызы­вает недо­воль­ство.

Оппо­зи­ция стре­ми­лась вернуться к внут­ри­пар­тий­ным поряд­кам образца 1918 года, когда можно было свободно диску­ти­ро­вать и крити­ко­вать, а также покон­чить с бюро­кра­ти­че­ским дикта­том и прове­сти нормаль­ные выборы ключе­вых партий­ных фигур. Оппо­зи­ция высту­пала и против сложив­шейся ситу­а­ции, когда члены партии, жела­ю­щие обме­ни­ваться идеями и активно диску­ти­ро­вать, вынуж­дены нефор­маль­ные подполь­ные группы, вроде «Рабо­чей правды» и «Рабо­чей группы». Одним из толч­ков к созда­нию оппо­зи­ции стал тот факт, что против этих нефор­маль­ных групп стала исполь­зо­ваться поли­ти­че­ская поли­ция, ГПУ. Вмеша­тель­ство поли­ти­че­ской поли­ции в разборки между комму­ни­стами стало послед­ней каплей, пере­пол­нив­шей чашу терпе­ния.

Троц­кий. Порт­рет работы Сергея Пичу­гина. 1923 год.

— Сразу ли Троц­кий возгла­вил оппо­зи­ци­о­не­ров? Какая у него была репу­та­ция на момент старта внут­ри­пар­тий­ной борьбы?

— Нельзя сказать, что Троц­кий стоял во главе движе­ния. Он нефор­маль­ный вдох­но­ви­тель оппо­зи­ции. Лиде­рами оппо­зи­ции были Евге­ний Преоб­ра­жен­ский и Тимо­фей Сапро­нов. В доку­мен­тах 1923 года гово­рится про оппо­зи­цию как про сторон­ни­ков Преоб­ра­жен­ского и Сапро­нова.

Троц­кий имел неод­но­знач­ную репу­та­цию в плане демо­кра­тизма. Когда он высту­пил в каче­стве лидера демо­кра­ти­че­ской оппо­зи­ции, это многих удивило. Троц­кий имел непро­стой поли­ти­че­ский путь. Начи­нал он как критик боль­ше­ви­ков с демо­кра­ти­че­ских пози­ций, обли­чал гипер­цен­тра­лизм и бюро­кра­тизм, но в 1917 году он всту­пает в боль­ше­вист­скую партию и в период Граж­дан­ской войны он был ярым сторон­ни­ком воен­ного комму­низма и центра­лизма. Троц­кий высту­пал за огосу­дар­ствле­ние проф­со­ю­зов, он боролся с рабо­чей оппо­зи­цией. Его оппо­ненты удиви­лись, что Троц­кий стал демо­кра­том. Троц­кий гово­рил, что в данный момент времени ситу­а­ция хуже, чем при воен­ном комму­низме. Всё-таки в самые тяжё­лые годы Граж­дан­ской войны комму­ни­сты могли спорить, никому рот не заты­кали. Троц­кий считал, что бюро­кра­ти­за­ция партии отра­жа­ется на всей обще­ствен­ной жизни страны. Актив­ность Сове­тов зату­хает, следуют просчеты в эконо­мике.

В 1923 году Троц­кий почув­ство­вал, что против него объеди­ни­лись другие лидеры партии, что он нахо­дится в изоля­ции. Троц­кого боялись. Ленин и Троц­кий – два вождя Октября. До 1923 года, наряду с порт­ре­тами Ленина и Маркса, у партий­цев висел ещё и порт­рет Троц­кого. Ленин и Троц­кий – два первых среди равных, выра­жа­ясь языком публи­ци­стики того времени.

Троц­кий нико­гда не хотел взять едино­лич­ную власть. Ленин пред­ла­гал Троц­кому возгла­вить Совнар­ком, а перед смер­тью стать первым замом по СНК. Но Троц­кий считал себя поли­ти­че­ским и идео­ло­ги­че­ским вождём миро­вого проле­та­ри­ата. Госу­дар­ствен­ную поли­тику Троц­кий недо­оце­ни­вал и считал, что это не вполне его.

— Почему оппо­зи­ция 1923 года проиг­рала?

— Причина заклю­ча­лась в ошибке, кото­рую оппо­зи­ци­о­неры будут из раза в раз повто­рять. Они считали, что можно побе­дить офици­аль­ным путём в рамках партий­ного устава. Нужно идти на собра­ния, ставить те или иные вопросы на голо­со­ва­ние, доби­ваться боль­шин­ства на съез­дах и конфе­рен­циях. Но на самом деле партий­ная машина уже рабо­тала по-другому. Секре­та­риат во главе со Стали­ным контро­ли­рует отбор руко­во­дя­щих кадров от губерн­ского уровня и выше, а эти кадры, в свою очередь, выби­рают деле­га­тов съезда. Изна­чально все партий­ные форумы подби­ра­лись так, как было выгодно бюро­кра­тии.

Но в 1923 году исход борьбы ещё не был так пред­опре­де­лён, как в даль­ней­шем. Особенно острая дискус­сия между оппо­зи­цией и сторон­ни­ками «гене­раль­ной линии» ЦК развер­ну­лась в Москве. Именно в столице концен­три­ро­ва­лись ключе­вые кадры и партий­ные интел­лек­ту­алы. В Москве голоса разде­ли­лись 50 на 50. Комму­ни­сти­че­ские универ­си­теты, где учились не зелё­ные студенты, а вете­раны Граж­дан­ской войны, бывшие комис­сары и акти­ви­сты, голо­со­вали за оппо­зи­цию. В армии у Троц­кого был огром­ный авто­ри­тет. Армей­ские партий­ные ячейки поддер­жи­вали оппо­зи­цию. Многие рабо­чие были за оппо­зи­цию. Но с рабо­чими суще­ство­вала другая проблема. В 1923 году высо­кий уровень безра­бо­тицы. Комму­ни­стов исклю­чают в послед­нюю очередь, поэтому за оппо­зи­цию не голо­суют, чтобы не исклю­чили из партии.

Оппо­зи­ция имела шансы на успех, но был вклю­чен меха­низм чёрных адми­ни­стра­тив­ных техно­ло­гий. Прохо­дили голо­со­ва­ния за резо­лю­ции либо Преоб­ра­жен­ского – Сапро­нова, либо тройки Сталин – Зино­вьев – Каме­нев. Пона­чалу, когда голо­со­ва­ния начи­на­ются, видно, что оппо­зи­ция преоб­ла­дает. Если посмот­рим «Правда» за ноябрь – начало декабря 1923 года, то мы увидим, что это во многом оппо­зи­ци­он­ная газета. Публи­ку­ются письма с мест, явно проти­во­ре­ча­щие гене­раль­ной линии партии. Потом проис­хо­дит хитрый аппа­рат­ный манёвр. Снимают по иници­а­тиве Сталина главу отдела партий­ной жизни «Правды», туда отправ­ляют помощ­ника Сталина Наза­ре­тяна и тональ­ность сразу меня­ется. Вдруг резко, судя по газет­ным публи­ка­циям, стала побеж­дать гене­раль­ная линия. Оппо­зи­ци­о­неры были уверены в фаль­си­фи­ка­циях, им каза­лось, что цифры берут с потолка. Впослед­ствии Борис Бажа­нов, секре­тарь Полит­бюро, став­ший невоз­вра­щен­цем, напи­сал, что в контек­сте партий­ных голо­со­ва­ний 1923 года Сталин произ­нёс свою знаме­ни­тую фразу: «Неважно, кто как голо­сует, важно, кто как посчи­тает».

Наза­ре­тян, судя по мему­а­рам Бажа­нова, просто менял цифры: в реаль­но­сти 40% за Сталина, а 60% за оппо­зи­цию, а он пода­вал, что 60% за гене­раль­ную линию и 40% за оппо­зи­цию. Дока­зать это сложно. Другие сведе­ния, вклю­чая данные техни­че­ского работ­ника Полит­бюро Бала­шова, свиде­тель­ствуют о том, что Наза­ре­тян просто придер­жи­вал инфор­ма­цию о тех ячей­ках, в кото­рых побеж­дала оппо­зи­ция. Таким обра­зом созда­ва­лось впечат­ле­ние, что оппо­зи­ция терпит пора­же­ние в Москве. Но на самом деле даже Буха­рин напи­сал Сталину, что в Москве оппо­зи­ция оказа­лась «очень мощной, если не сказать больше».

После пора­же­ния ключе­вых оппо­зи­ци­о­не­ров, кроме Троц­кого, снимают с постов — либо отправ­ляют послами или в сферу эконо­мики. Оппо­зи­ция полу­чила нега­тив­ную оценку на XIII партий­ной конфе­рен­ции в начале 1924 года. Было объяв­лено, что у оппо­зи­ции мелко­бур­жу­аз­ный уклон. Этот ярлык вызвал резкое него­до­ва­ние и протест оппо­зи­ции. Но в каче­стве обос­но­ва­ния такого ярлыка партий­ные идео­логи увязы­вали демо­кра­тич­ность с буржу­аз­но­стью. Троц­кий был глубоко оскорб­лён этим ярлы­ком, хотя на XIII съезде он произ­нёс фразу: «права она или не права, но это моя партия». Впослед­ствии многие сторон­ники ставили эту фразу в вину Троц­кому.

— Что проис­хо­дило дальше?

— Следу­ю­щий этап борьбы – 1924 год, ноябрь, так назы­ва­е­мая «лите­ра­тур­ная дискус­сия». Троц­кий опуб­ли­ко­вал статью «Уроки октября» в третьем томе работ об исто­рии Вели­кой Октябрь­ской рево­лю­ции. Троц­кий был чело­ве­ком, кото­рый реально орга­ни­зо­вал Октябрь­ский пере­во­рот, зани­мая на тот момент пост руко­во­ди­теля ВРК (Военно-рево­лю­ци­он­ного коми­тета) и Петро­град­ского Совета. Ему было что сказать. В заву­а­ли­ро­ван­ной форме Троц­кий крити­ко­вал тех людей, кто в 1924-м стояли у руля партии, а именно Каме­нева и Зино­вьева. Каме­нев и Зино­вьев в 1917 году в период от февраля к октябрю были оппо­нен­тами Ленина и скло­ня­лись к тому, что не нужно уста­нав­ли­вать дикта­туру проле­та­ри­ата в крестьян­ской стране, а следует двигаться стан­дарт­ным социал-демо­кра­ти­че­ским путём через участие в пред­ста­ви­тель­ных орга­нах. Троц­кий это Каме­неву и Зино­вьеву припом­нил.

Логика была такой: «они сейчас гово­рят, что у нас у левых мелко­бур­жу­аз­ный уклон, а пускай они на себя посмот­рят – именно они, Зино­вьев и Каме­нев чуть не погу­били Октябрь­скую рево­лю­цию». Такое инте­рес­ное исполь­зо­ва­ние исто­ри­че­ского мате­ри­ала в поли­ти­че­ской борьбе. Но Троц­кий полу­чил мощный ответ­ный удар в такой же форме. Ему припом­нили конфликт с Лени­ным. Из архи­вов извлекли всё плохое, что Ленин писал о Троц­ком, а Троц­кий – о Ленине до 1917 года. Они спорили. Это в 1917-м Ленин скажет, что нет лучшего боль­ше­вика, чем Троц­кий. Каме­нев и Зино­вьев пыта­лись проде­мон­стри­ро­вать, что они наслед­ники Ленина, а их проти­во­бор­ство с Троц­ким – продол­же­ние борьбы с Лени­ным. Тогда был запу­щен термин троц­кизм.

Троц­кий напи­сал обшир­ные ответы на обви­не­ния, но ни один из них не был опуб­ли­ко­ван. Потом Троц­кий напи­шет январ­скому пленуму ЦК 1925 года письмо, в кото­ром подве­дёт итог лите­ра­тур­ной дискус­сии. Троц­кого смещают с долж­но­сти наркома по воен­ным и морским делам и пред­се­да­теля Ревво­ен­со­вета, при этом его остав­ляют членом Полит­бюро. Сталин, по опре­де­ле­нию Буха­рина, была «гени­аль­ным дози­ров­щи­ком», масте­ром поли­ти­че­ском борьбы. Сталин считал, что если по Троц­кому ударить слиш­ком сильно, то это вызо­вет нега­тив­ную реак­цию. Сталину доно­сили, что в воен­ных кругах считали, что нужно защи­щать Троц­кого.

Впослед­ствии Троц­кий признался в эмигра­ции, что ему пред­ла­гали взять власть. Глава москов­ского гарни­зона Мура­лов пред­ла­гал Троц­кому сместить Сталина, Зино­вьева и Каме­нева. Гово­рят, что это можно было сделать элемен­тарно и бескровно. Троц­кий отка­зался. Ныне совре­мен­ные сторон­ники Троц­кого диску­ти­руют, правильно ли сделал Троц­кий, отка­зав­шись от сило­вого вари­анта захвата власти. Но Троц­кий считал, что подоб­ный путь – это бона­пар­тизм. По его мнению, можно было действо­вать только через партий­ные струк­туры.

Выступ­ле­ние Льва Троц­кого во время годов­щины Октябрь­ской рево­лю­ции. 1923 год.

— Как оппо­зи­ция реаги­ро­вала на «лите­ра­тур­ную дискус­сию»?

— Оппо­зи­ция на этом этапе не действует. Были люди, кото­рые симпа­ти­зи­ро­вали Троц­кому, но какой-либо борьбы не было. «Лите­ра­тур­ная дискус­сия» оказа­лась персо­наль­ной исто­рией Троц­кого.

— На момент начала 1920-х годов кого больше не любил Троц­кий – Сталина или Каме­нева с Зино­вье­вым?

— Сталина он, конечно, не любил ещё со времени момента Граж­дан­ской войны. У них был конфликт в связи с Цари­цы­ном, не хотел Сталин подчи­няться Троц­кому, на тот момент руко­во­ди­телю Крас­ной армии. Но Троц­кий Сталина не воспри­ни­мал всерьёз. Каме­нев и Зино­вьев, по мнению Троц­кого, были реаль­ными вождями, теоре­ти­ками, орато­рами, людьми с поли­ти­че­ским весом. А Сталин же помо­гал Каме­неву и Зино­вьеву в орга­ни­за­ци­он­ных вопро­сах. Очень многие так Сталина недо­оце­нили. Потом, когда Троц­кий с Каме­не­вым и Зино­вье­вым объеди­нятся, Троц­кий сделает заяв­ле­ние об этой ошибке.

— Почему к оппо­зи­ции присо­еди­ня­ются участ­ники правя­щего триум­ви­рата Каме­нев и Зино­вьев?

— Каме­нев и Зино­вьев также думали, что они будут поли­ти­че­скими и идей­ными вождями, а Сталин будет у них в каче­стве орго­вика. Столк­но­ве­ние проис­хо­дит на XIV съезде в 1925 году. Но Троц­кий не участ­вует в этом проти­во­сто­я­нии. Для него этого борьба двух бюро­кра­ти­че­ских груп­пи­ро­вок. Зино­вьев и Каме­нев полу­чают боль­шин­ство в Ленин­граде, а в осталь­ных парт­ор­га­ни­за­циях у Сталина, блоки­ру­ю­ще­гося теперь с Буха­ри­ным, была полная поддержка.

После этого проис­хо­дит объеди­не­ние оппо­зи­ции 1923 года с «новой опози­цией» Каме­нева и Зино­вьева. Было сложно для Троц­кого, Преоб­ра­жен­ского и других пойти на альянс с Зино­вье­вым и Каме­не­вым, кото­рые недавно их клей­мили. Неко­то­рые даже пред­ла­гали объеди­ниться со Стали­ным против Каме­нева и Зино­вьева. Но в конце концов в каче­стве общих прин­ци­пов объеди­не­ния оппо­зи­ции была борьба за демо­кра­тизм и за выпол­не­ние «ленин­ского заве­ща­ния». Согласно «Письму к съезду», извест­ного как заве­ща­ние Ленина, Сталина необ­хо­димо было снимать с поста гене­раль­ного секре­таря партии.

В это же время разво­ра­чи­ва­ется дискус­сия о соци­а­лизме в отдельно взятой стране. В 1924 году, уже после смерти Ленина, Сталин внезапно делает откры­тие, что у Ленина в рабо­тах была концеп­ция «соци­а­лизма в отдельно взятой стране». Троц­кий же пишет, что такой концеп­ции не было, боль­ше­вики гово­рили о всемир­ной рево­лю­ции. С точки зрения Зино­вьева, Каме­нева и Троц­кого, идея соци­а­лизма в отдельно взятой стране проти­во­ре­чила марк­сизму, лени­низму и была бессмыс­ли­цей. Начи­на­ется спор вокруг данного тезиса. С одной стороны, этот спор выгля­дит схола­сти­че­ским. С другой стороны, эта проблема имела прак­ти­че­скую сторону. Речь идёт о значи­мо­сти между­на­род­ного комму­ни­сти­че­ского движе­ния. Значе­ние Комин­терна во главе с Зино­вье­вым снижа­ется.

По мнению Сталина, идея «соци­а­лизма в отдельно взятой стране» могла спло­тить и вооду­ше­вить партий­ные кадры. Миро­вая рево­лю­ция явно не ожида­лась. Между­на­род­ное рабо­чее движе­ние разви­ва­лось, но комму­ни­сты вовсе не стояли на пороге захвата власти. Поэтому нужно было дать массам простую и понят­ную соци­а­ли­сти­че­скую перспек­тиву: «мы можем постро­ить соци­а­лизм сами, без учёта того, что будет проис­хо­дить где бы то ни было ещё».

Но одно­вре­менно отход от идеи миро­вой рево­лю­ции был и снятием теоре­ти­че­ских огра­ни­че­ний для госу­дар­ствен­ной поли­тики. Если считать, что соци­а­лизм может быть построен только при высо­кой произ­во­ди­тель­но­сти труда, разви­тии произ­во­ди­тель­ных сил и изме­не­нии соци­ально-поли­ти­че­ской струк­туры обще­ства, то нельзя было сгонять крестьян в колхозы, провоз­гла­шать бесклас­со­вое обще­ство на базе недо­раз­ви­той эконо­мики. То, что вошло в исто­рию как сталин­ский «вели­кий пере­лом», было невоз­можно при сохра­не­нии концеп­ции глобаль­но­сти рево­лю­ци­он­ного процесса.

Соци­а­лизм – продукт длитель­ного исто­ри­че­ского разви­тия, созда­ю­щего высо­ко­раз­ви­тую промыш­лен­ность, проле­тар­скую струк­туру обще­ства. Маркс писал, что если стро­ить соци­а­лизм на нищей техни­че­ской базе, то будут постро­ены казармы. Собственно, что и произо­шло. У Троц­кого была идея, что только на основе объеди­не­ния инду­стри­аль­ного Запада и аграр­ной России можно постро­ить соци­а­лизм в миро­вом масштабе. Но он отнюдь не думал, что крестьян в России будут заго­нять в коммуны.

Сталин, Рыков, Каме­нев, Зино­вьев. 1925 год.

— Какая была эконо­ми­че­ская программа оппо­зи­ци­о­не­ров?

— В эконо­мике суще­ствует пред­став­ле­ние, что Троц­кий и его сторон­ники были фана­тами воен­ного комму­низма, они хотели уничто­жить НЭП. Этот сфор­ми­ро­ван­ный в совет­ской исто­рио­гра­фии стерео­тип ничего общего с действи­тель­но­стью не имеет. Оппо­зи­ция не носила антинэпо­в­ского харак­тера.

Речь шла о том, как разви­вать совет­скую эконо­ми­че­скую модель, кото­рая сфор­ми­ро­ва­лась с помо­щью наци­о­на­ли­за­ции боль­шей части промыш­лен­но­сти.

С 1925 года совет­ская эконо­мика пере­жи­вала кризисы, обуслов­лен­ные так назы­ва­е­мыми «ножни­цами цен». Опять же термин Троц­кого. На сель­ско­хо­зяй­ствен­ные продукты были низкие цены, на промыш­лен­ные товары – высо­кие. Крестьяне недо­вольны. С чем это связано? В значи­тель­ной степени это обуслов­лено тем, что Россия изоли­ро­ва­лась от миро­вого рынка. Моно­по­лия внеш­ней торговли мешала проник­но­ве­нию более дешё­вых и более каче­ствен­ных продук­тов зару­беж­ной промыш­лен­но­сти. Прихо­ди­лось поку­пать свою продук­цию, кото­рая была похуже и подо­роже.

Соот­вет­ственно, крестьяне начи­нают тормо­зить продажу хлеба. Возни­кает кризис хлебо­за­го­то­вок. Им прода­вать хлеб невы­годно из-за этих ножниц и отсут­ствия промыш­лен­ных това­ров. Зачем прода­вать, если можно исполь­зо­вать этот хлеб как-то для себя? Деньги особо было тратить некуда. Оппо­зи­ция гово­рила: проблема заклю­ча­ется в том, что в России слабая промыш­лен­ность. Либо давайте откры­вать СССР миро­вому рынку (что комму­ни­стами исклю­ча­лось), либо разви­вать свою промыш­лен­ность. Упор был именно на разви­тии промыш­лен­но­сти. Это было бы выгодно всем.

Сталин и Буха­рин гово­рили о том, что ключе­вая проблема – это цены на промыш­лен­ные товары. Они наста­и­вали на сниже­нии цен в адми­ни­стра­тив­ном порядке. Оппо­зи­ция назы­вала это глупо­стью и призы­вала к инду­стри­а­ли­за­ции. Сталин и Буха­рин, в свою очередь, обви­няли троц­ки­стов в стрем­ле­нии к сверх­ин­ду­стри­а­ли­за­ции. Они утвер­ждали, что троц­ки­сты не любят крестьян и хотят за их счёт прове­сти инду­стри­а­ли­за­цию. В 1927 насту­пает тяже­лей­ший кризис, кото­рый приво­дит к тому, что Сталин просто отме­няет НЭП.

Оппо­зи­ция, кроме того, гово­рила о том, что нужно прово­дить более чёткую клас­со­вую линию. Накап­ли­ва­ются излишки у верхов крестьян­ства – кула­че­ства. Нужно на это кула­че­ство больше нажи­мать. Они призы­вали ввести рент­ное обло­же­ние кула­ков, с учетом каче­ства земли. Преоб­ра­жен­ский так форму­ли­ро­вал: «Задача совет­ского режима взять как можно больше с крестьян­ства для инду­стри­а­ли­за­ции, потому что ника­ких других источ­ни­ков нет, и при этом не порвать союз с крестьян­ством». Пред­по­ла­га­лось, что крестьян­ству инду­стри­а­ли­за­ция тоже будет выгодна. В городе оппо­зи­ция призы­вала увели­чи­вать зарплаты у рабо­чих в соот­вет­ствии с произ­во­ди­тель­но­стью труда. Те инве­сти­ции в промыш­лен­ность, за кото­рую высту­пали оппо­зи­ци­о­неры, пред­по­ла­гали увели­че­ние зара­бот­ной платы рабо­чих. Оппо­ненты их обви­няли в дема­го­гии.

— Кто поддер­жи­вал оппо­зи­цию?

— Были партий­ные функ­ци­о­неры, кото­рые с начала 1920-х годов были против Сталина. Многих из них сместили с постов в 1922 году после того, как утвер­ди­лась власть Сталина в каче­стве гене­раль­ного секре­таря партии. Часть бюро­кра­тии была в оппо­зи­ции. Троц­кий призна­вал, что в оппо­зи­ции были аппа­рат­чики. Другая часть оппо­зи­ции – идеа­ли­сти­че­ская. Это вете­раны Граж­дан­ской войны, для кото­рых соци­а­лизм и миро­вая рево­лю­ция не были пустым звуком. В ядре оппо­зи­ции было много тех, кто прошёл Граж­дан­скую войну моло­дыми. Та система, что строил Сталин проти­во­ре­чила их идеа­лам.

К оппо­зи­ции примы­кали те, кто выра­жал протест по различ­ным вопро­сам деятель­но­сти партии. Оппо­зи­ция воспри­ни­ма­лась как люди, кото­рые просто что-то гово­рят против властей. Порой в архи­вах встре­ча­ются инте­рес­ные данные. Группа право­слав­ных веру­ю­щих высту­пила с поддерж­кой Троц­кого, или же на партий­ном собра­нии пришла записка доклад­чику, где было напи­сано: «за здрав­ствует Троц­кий, да здрав­ствует Учре­ди­тель­ное собра­ние». Эмигра­ция оцени­вала оппо­зи­цию в каче­стве расша­ты­ва­ю­щего систему фактора. Рабо­чие боро­лись за свои инте­ресы и поэтому примы­кали к оппо­зи­ции. Ведь все проф­со­юзы были огосу­дар­ствлены. Доля моло­дёжи и рабо­чих в сере­дине 1920-х годов увели­чи­ва­ется.

Лидеры «Левой оппо­зи­ции» в 1927 году. Сидят слева направо: Л. Сереб­ря­ков, К. Радек, Л. Троц­кий, М. Богу­слав­ский и Е. Преоб­ра­жен­ский; стоят: Х. Раков­ский, Я. Дроб­нис, А. Бело­бо­ро­дов и Л. Соснов­ский.

— А не воспри­ни­ма­лась ли оппо­зи­ция как некое элитар­ное объеди­не­ние людей, кото­рое суще­ствует только в партии?

— Конечно, воспри­ни­ма­лась. Долгое время оппо­зи­ция рабо­тала только в рамках партии и считала, что не стоит обра­щаться к беспар­тий­ным. Оппо­зи­ци­о­неры высту­пали на партий­ных собра­ниях с крити­кой Сталина, вносили контр­пред­ло­же­ния на голо­со­ва­ние, кото­рые обычно полу­чали мень­шин­ство.

Оппо­зи­ция рабо­тала в рамках партий­ных ячеек, но в конце 1920-х годов стало понятно, что это бессмыс­ленно. Партий­ные ячейки ничего не решали. И они пошли в массы. Сразу идёт приток акти­ви­стов. Типич­ный пример – Варлам Шала­мов. Он не был членом партии, но участ­во­вал в подполь­ной троц­кист­ской орга­ни­за­ции. Первый его срок – за подполь­ную типо­гра­фию, причём его сразу же отпра­вили в лагерь. К тем беспар­тий­ным, кто примы­кал к троц­ки­стам, приме­ня­лись самые суро­вые нака­за­ния.

— Как пропа­ган­ди­ро­вали свои идеи троц­ки­сты в среде обыч­ного насе­ле­ния?

— В пред­две­рии XV съезда партии в 1927 году прово­ди­лись так назы­ва­е­мые «смычки». В лесу, парках или на част­ных квар­ти­рах прихо­дили и члены партии, и беспар­тий­ные и прово­дили собра­ния с выступ­ле­нием доклад­чи­ков. По оцен­кам оппо­зи­ции, через «смычки» прошло более 20 тысяч чело­век. Оппо­зи­ция, конечно, очень посте­пенно прихо­дила к идеи, что нужно выхо­дить за рамки партии. У них была обще­боль­ше­вист­кая концеп­ция, что только партия боль­ше­ви­ков – един­ствен­ный выра­зи­тель инте­ре­сов проле­та­ри­ата. Одно­пар­тий­ная система – это основа дикта­туры проле­та­ри­ата. В конце концов они пришли к идеям много­пар­тий­но­сти, но был долгий путь.

— «Бюлле­тень оппо­зи­ции» был глав­ным журна­лом троц­ки­стов. Что он из себя пред­став­лял?

— В 1929 году троц­ки­сты нала­дили выпуск этого журнала за рубе­жом и изда­вался он за рубе­жом. Послед­ний номер вышел после убий­ства Троц­кого в 1941 году. Это очень инте­рес­ный источ­ник по исто­рии 1930-х годов не только СССР, но и мира. У журнала была широ­кая цепь корре­спон­ден­тов по всему миру. Оппо­зи­ци­о­неры снаб­жали редак­цию журнала инте­рес­ной инфор­ма­цией. «Бюлле­тень» попа­дал в Совет­ский Союз разными путями. Перво­на­чально на него просто подпи­сы­ва­лись – так же, как Централь­ный Коми­тет подпи­сы­вался на другие эмигрант­ские изда­ния. Приво­зили журнал совет­ские моряки и дипло­маты. Бюлле­тень специ­ально печа­тался в микро­фор­мате. Но я не думаю, что бюлле­тень широко читался.

"Бюлле­тень оппо­зи­ции", напе­ча­тан­ный в микро­фор­мате

— Когда изго­няют троц­ки­стов из партии?

— В 1927 году XV съезд исклю­чает оппо­зи­цию из партии, не только вождей, но рядо­вых партий­цев, если те не отре­ка­ются от принад­леж­но­сти к оппо­зи­ции. По стране прохо­дят собра­ния партий­ных ячеек, где оппо­зи­ци­о­неры должны сказать, продол­жают ли они поддер­жи­вать оппо­зи­цию. Нет точных данных, сколько чело­век было исклю­чено. Сталин оцени­вал число оппо­зи­ци­о­не­ров в 30 тысяч. Офици­ально было исклю­чено 4 тысячи. На пленуме Сталин озву­чил офици­аль­ные цифры, но был выкрик из зала, что 10 тысяч чело­век голо­со­вало за оппо­зи­цию. Сталин повто­рил цифру в 10 тысяч и доба­вил, что ещё 20 тысяч оппо­зи­ци­о­не­ров не пришли на собра­ния ячеек. По моим подсчё­там, из партии было исклю­чено порядка 8 тысяч.

Затем многие из этих убеж­дён­ных оппо­зи­ци­о­не­ров перед партией капи­ту­ли­руют. Они с энту­зи­аз­мом встре­тят сталин­ский «вели­кий пере­лом», считая, что Сталин исполь­зует идеи оппо­зи­ци­о­не­ров. На этом осно­ва­нии часть оппо­зи­ци­о­не­ров верну­лась в партию на рубеже 1920 и 1930-х годов. Но самые рьяные оппо­зи­ци­о­неры – порядка тысячи чело­век – назы­вали сталин­ский «вели­кий пере­лом» кари­ка­ту­рой на инду­стри­а­ли­за­цию. В 1927 году оппо­зи­ци­о­неры уходят в подпо­лье. И что инте­ресно, числен­ность их групп растёт, потому что примы­кают не только партийцы.

В 1928–1929 годах выхо­дит на первый план рабо­чий вопрос. В это время идёт форси­ро­ван­ное наступ­ле­ние на рабо­чих. Ухуд­ша­ется поло­же­ние рабо­чих. Многие рабо­чие начи­нают в разных формах проте­сто­вать, даже басто­вать. Оппо­зи­ци­о­неры активно участ­вуют в этой борьбе. Если крестьяне бунтуют и рабо­чие бастуют, и если возник­нет поли­ти­че­ская сила, кото­рая возгла­вить проте­сты, то режим может пасть. Но у оппо­зи­ции нет чёткого пони­ма­ния того, что она хочет. Рабо­чие спра­ши­вают: «А что нам делать?» Оппо­зи­ци­о­неры гово­рят: «голо­суйте за наши резо­лю­ции, доби­вай­тесь хоро­ших коллек­тив­ных дого­во­ров и оказы­вайте давле­ние на партию, чтобы та вернула нас в свои ряды».

Когда позд­нее оппо­зи­ци­он­ные группы ради­ка­ли­зи­ру­ются, уже стано­вится поздно. К 1930 году уже ника­кого подпо­лья нет. Троц­ки­сты сидят в тюрь­мах и в ссыл­ках. В тюрь­мах они изда­вали само­дель­ные журналы, устра­и­вали голо­довки и демон­стра­ции проте­ста. Они требо­вали, чтобы в ГУЛАГе суще­ство­вал поли­ти­че­ский режим, чтобы поли­ти­че­ских держали отдельно от уголов­ных, чтобы их исполь­зо­вали по специ­аль­но­сти. До убий­ства Кирова элементы «поли­ти­че­ского режима» в специ­аль­ных тюрь­мах – поли­ти­зо­ля­то­рах ещё сохра­ня­лись. Но кончи­лось тем, что прак­ти­че­ски все «неразору­жив­ши­еся оппозиционеры»были уничто­жены во время «боль­шого террора». Именно эти тюрем­ные акти­ви­сты стали его первыми жерт­вами.

— Известна мани­фе­ста­ция 7 ноября 1927 года по случаю деся­ти­ле­тия Октябрь­ской рево­лю­ции. Были ли ещё какие-то попытки массово прове­сти улич­ные акции?

— Да, эта демон­стра­ция больше всего известна. Счита­ется, что следу­ю­щая круп­ная протест­ная акция в Москве – это мани­фе­ста­ция против суда над Синяв­ским и Дани­элем в 1965 году. Круп­ная акция прошла также в Киеве осенью 1928 года, когда аресто­вали двух рабо­чих-оппо­зи­ци­о­не­ров, кото­рые поль­зо­ва­лись боль­шим авто­ри­те­том. Их толпа пыта­лась осво­бо­дить. Больше мне не известны публич­ные массо­вые акции оппо­зи­ци­о­не­ров.

Оппо­зи­ци­он­ная демон­стра­ция 7 ноября 1927 в пред­став­ле­нии худож­ника 1990-х годов

— Отсут­ствие протестных акций обуслов­лено концеп­ту­аль­ным жела­нием решать все поли­ти­че­ские вопросы внутри партии?

— На рубеже 1920–1930-х годов было сложно прово­дить демон­стра­ции. Уже на стадии подго­товки и орга­ни­за­ции участ­ни­ков акции бы аресто­вали. Но, безусловно, на концеп­ту­аль­ном уровне оппо­зи­ци­о­неры не были сторон­ни­ками улич­ных акций. Они подспудно думали о «третьей силе», потен­ци­аль­ной контр­ре­во­лю­ции. Для троц­ки­ста была дилемма: с одной стороны, нужно бороться против режима, а с другой – правые могут восполь­зо­ваться поли­ти­че­ской неста­биль­но­стью.

— То есть правые был боль­шим врагом?

— До опре­де­лён­ного момента да. Хотя отно­ше­ние к правой оппо­зи­ции меня­лось. Пона­чалу, когда произо­шёл разрыв Сталина с Буха­ри­ным, кото­рого обви­нили в правом уклоне, симпа­тии троц­ки­стов были на стороне Сталина. Буха­рина они считали хуже. Но потом оппо­зи­ци­о­неры стали высту­пать за то, чтобы всем тече­ниям в партии были предо­став­лены равные права – пусть будет правое тече­ние Буха­рина, левое – Троц­кого и центрист­ское – Сталина. В начале 1930-х годов троц­ки­сты факти­че­ски пришли к выводу о необ­хо­ди­мо­сти объеди­не­ния с «правыми» оппо­зи­ци­о­не­рами. В центре внима­ния теперь ставится сталин­ский режим. В обла­сти эконо­мики критика «сплош­ной» коллек­ти­ви­за­ции и сталин­ского вари­анта инду­стри­а­ли­за­ции у правых и троц­ки­стов была одина­ко­вой. И те, и другие считали, что прину­ди­тель­ная коллек­ти­ви­за­ция – это ужас, это изде­ва­тель­ство над соци­а­лиз­мом, в ходе инду­стри­а­ли­за­ции идёт гонка за темпами, а не за каче­ством. Высту­пали против «призо­вых скачек» инду­стри­а­ли­за­ции, считали все шаги должны быть эконо­ми­че­ски обос­но­ваны.

В 1930-е годы проис­хо­дит сбли­же­ние всех анти­ста­лин­ских оппо­зи­ци­он­ных сил. Перво­на­чально возни­кает группа Рютина. К этой группе присо­еди­нится несколько троц­ки­стов. Затем возни­кает объеди­нён­ный блок оппо­зи­ции 1932 года. Это попытка создать альянс всех анти­ста­лин­ских сил. В извра­щён­ном виде этот альянс фигу­ри­ро­вал на процессе 1938 года как «право-троц­кист­ский блок». Наряду с троц­ки­стами, в этом блоке прини­мали участие в блоке сторон­ники Зино­вьева и Каме­ньева, группа Сафарова–Тарханова, неиз­вест­ная группа, назы­ва­е­мая в архиве Троц­кого, «О» и «правые», сами рютинцы. Ника­кой деятель­но­сти этого блока не было, сразу же нача­лись аресты, но дого­во­рён­но­сти были.

— Когда разго­няли демон­стра­цию 1927 года, по свиде­тель­ству Ивара Смилги, разда­ва­лись возгласы: «Бей жидов-оппо­зи­ци­о­не­ров». Исполь­зо­вался ли анти­се­мит­ский мотив в борьбе с оппо­зи­цией?

— Безусловно. Вожди оппо­зи­ции: Троц­кий – Брон­штейн, Каме­нев – Розен­фельд, Зино­вьев – Радо­мысль­ский. Очень просто было дать понять, что оппо­зи­ци­о­неры – евреи, потому что они высту­пают за миро­вую рево­лю­цию, космо­по­литы, кото­рые не любят русских крестьян. Конечно, не напря­мую, анти­се­ми­тизм в те годы карался как уголов­ное преступ­ле­ние. Хотя Троц­кий цити­ро­вал поста­нов­ле­ние одной из мест­ных ячеек, где призы­ва­лось «исклю­чить оппо­зи­ци­о­не­ров из партии, потому что сама их наци­о­наль­ность пред­рас­по­ла­гает к торга­ше­ству, бесприн­цип­но­сти и прочему».

Это, конечно, редкий случай, когда такое было напи­сано на бумаге. Анти­се­мит­ский аспект борьбы с оппо­зи­цией коммен­ти­ро­вал сам Сталин. Он заяв­лял: «Мы боремся против оппо­зи­ци­о­не­ров, не потому что они евреи, а потому что они оппо­зи­ци­о­неры». (Выска­зы­ва­ние, кото­рое, по сути акцен­ти­ро­вало наци­о­наль­ность глав­ных лиде­ров оппо­зи­ции) Анек­дот того времени: «В чём отли­чия Моисея от Сталина? Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин вывел евреев из Полит­бюро».

Во время разгона подоб­ные возгласы могли быть. В разгоне демон­стра­ции 1927 года участ­во­вали, помимо, собственно, мили­ции и ГПУ, выра­жа­ясь совре­мен­ным языком, «титушки», воору­жён­ные дубин­ками отряды зара­нее подго­тов­лен­ных людей гопни­че­ского типа. Инте­ресно, что они подчи­ня­лись Марте­мьяну Рютину, кото­рый сам впослед­ствии войдёт в ряды оппо­зи­ци­о­не­ров.

Троц­кий в кругу семьи 1928 год

— Что случи­лось с троц­ки­стами в 1930-е? Они все были уничто­жены?

— К 1936–1937 годам те люди, кто хоть один раз прого­ло­со­вал за оппо­зи­цию, были репрес­си­ро­ваны. Я видел в РГАСПИ соот­вет­ству­ю­щие доку­менты. Хоть один раз колеб­нулся в сторону Троц­кого – твоя судьба, как правило, пред­ре­шена. КРТД и КРТЗД – контр­ре­во­лю­ци­он­ная троц­кист­ская деятель­ность, контр­ре­во­лю­ци­он­ная троц­кист­ско-зино­вьев­ская деятель­ность. Судьба этих людей сложи­лась очень печально. Либо расстрел, либо они полу­чали огром­ные сроки. Лишь единицы выжили. А идей­ные троц­ки­сты прак­ти­че­ски все были уничто­жены. Для Сталина троц­ки­сты были, как для Гитлера евреи. Если чело­век в 1936 году, на вопрос «как вы отно­си­тесь к Сталину» отве­чал, что «Сталин – тиран», его бы одно­значно уничто­жили.

Хоть в конце 1930-х годов в СССР уже не было реаль­ной троц­кист­ской оппо­зи­ци­он­ной орга­ни­за­ции, Троц­кий стал мифом сопро­тив­ле­ния. Валь­тер Кривиц­кий, чекист-невоз­вра­ще­нец, в своих воспо­ми­на­ниях удив­лялся, что идущие на расстрел в 1930-е годы моло­дые парни и девушки кричали «да здрав­ствует Троц­кий». Не потому что они читали «Бюлле­тень оппо­зи­ции», а потому что Троц­кий был для них симво­лом проте­ста.

— Вопрос исто­риософ­ского харак­тера. Как вы счита­ете, борьба троц­ки­стов и стали­ни­стов – это эпизод вечного проти­во­бор­ства сторон­ни­ков единого обще­ми­ро­вого разви­тия и особого пути, вроде славя­но­фи­лов и запад­ни­ков, марк­си­стов и народ­ни­ков, госу­дар­ствен­ни­ков и либе­ра­лов, глоба­ли­стов и анти­г­ло­ба­ли­стов?

— Троц­кист­ское тече­ние в гораздо боль­шей степени нежели сталин­ское тече­ние продол­жало линию между­на­род­ной социал-демо­кра­тии, марк­сизма как концеп­ции обще­ми­ро­вого исто­ри­че­ского пути. У Сталина в его идео­ло­гии преоб­ла­дали идеи автар­кии, идеи силь­ной персо­ни­фи­ци­ро­ван­ной держав­ной власти, что скорее ассо­ци­и­ру­ется с наци­о­на­ли­сти­че­ской тради­цией. В этом смысле можно сказать, что да. Борьба прогрес­си­стов и реак­ци­о­не­ров вопло­ти­лась в виде комму­ни­сти­че­ской форме в борьбе троц­ки­стов и стали­ни­стов.

— А в каких худо­же­ствен­ных произ­ве­де­ниях ярче всего проде­мон­стри­ро­ван образ оппо­зи­ци­о­не­ров?

— Безусловно, следует читать Варлама Шала­мова. На мой взгляд, он более силь­ный писа­тель, чем Солже­ни­цын. Шала­мов, впер­вые репрес­си­ро­ван­ный как троц­кист, и впослед­ствии сохра­нил левое, но анти­ста­лин­ское и анти­то­та­ли­тар­ное миро­воз­зре­ние. Инте­ресна книга Васи­лия Аксё­нова «Москов­ская сага». Аксё­нов из троц­кист­ской семьи. Его мать была акти­вист­кой оппо­зи­ции. Когда я читал книгу, я удив­лялся, насколько точное описа­ние собы­тий 1920–1930-х годов у Аксё­нова. Скорее всего, он общался с людьми, кото­рые были непо­сред­ствен­ными свиде­те­лями проис­хо­див­шего тогда. Что каса­ется кино, то экра­ни­за­ции Шала­мова и Аксё­нова неудачны.

Порт­рет Алек­сея Викто­ро­вича Гусева

— Что бы вы посо­ве­то­вали почи­тать из исто­ри­че­ской лите­ра­туры. Поре­ко­мен­дуйте книжки Троц­кого и книжки о Троц­ком или троц­кизме.

— Из работ Троц­кого – это «Итоги и перспек­тивы», там изло­жена концеп­ция перма­нент­ной рево­лю­ции. Вышла в 1907 году, а затем была пере­из­дана в 1919 году и входила во все сбор­ники. Также назову «Исто­рию русской рево­лю­ции», «Предан­ную рево­лю­цию» и неза­кон­чен­ную книгу «Сталин». Во время работы над этой книгой Троц­кий был убит. Уникаль­ная ситу­а­ция, когда автора убивает герой его книги. Это самая зрелая книга Троц­кого.

О Троц­ком я бы посо­ве­то­вал почи­тать трило­гию Дойчера – «Воору­жён­ный пророк», «Безоруж­ный пророк», «Пророк в изгна­нии». Он был «крити­че­ским троц­ки­стом», хотя, напи­сал и биогра­фию Сталина, кото­рую троц­ки­сты сочли аполо­ге­ти­че­ской. Именно Дойчеру принад­ле­жит припи­сы­ва­е­мая Черчиллю фраза о том, что Сталин принял Россию с сохой, а оста­вил с атом­ной бомбой. Он очень силь­ный писа­тель, он рабо­тал с закры­тым архив­ным фондом Троц­кого в США, однако с науч­ной стороны исполь­зу­е­мый мате­риал плохо им оформ­лен.

Послед­ние работы – это трёх­том­ник Черняв­ского и Фель­ш­тин­ского о Троц­ком и книга Черняв­ского, вышед­шая о Троц­ком в серии «Жизнь заме­ча­тель­ных людей». С концеп­ту­аль­ной точки зрения, есть много претен­зий к этим книгам. Авторы, на мой взгляд, черес­чур прямо­ли­нейно прово­дят в текстах свои поли­ти­че­ские пред­по­чте­ния либе­рально-консер­ва­тив­ного толка – посту­ли­руют в духе того, что «Троц­кий, как и все рево­лю­ци­о­неры не ценил чело­ве­че­скую жизнь». Но в назван­ных рабо­тах доста­точно полное изло­же­ние факти­че­ского мате­ри­ала со ссыл­ками на источ­ники, в том числе архив­ные. По исто­рии оппо­зи­ции реко­мен­дую семи­том­ник Вадима Рого­вина. У Рого­вина другая край­ность – он идеа­ли­зи­рует Троц­кого. Читая Черняв­ского и Фель­ш­тин­ского с одной стороны, а Рого­вина – с другой, можно соста­вить комплекс­ное пред­став­ле­ние о Троц­ком.

Поделиться