"Нынешняя постсоветская поп-культура — безумный, иррациональный коктейль"

У писа­теля Влади­мира Козлова, извест­ного знатока субкуль­тур и созда­теля доку­мен­таль­ного фильма о сибир­ском панке, вышла новая книга "Lithium" в изда­тель­стве Éditions Chat. Назва­ние текста — отсылка к песне Nirvana, а его суть погру­жает в музы­каль­ный анде­гра­унд Восточ­ной Европы. Есть музы­каль­ный бэкгра­унд и у самого Козлова. Об этом, а также о поэзии, соиз­ме­ри­мых с прожи­точ­ным мини­мум кино­бюд­же­тах и нети­пич­ных книгах мы и пого­во­рили.

- Ваши герои нередко бывают музы­кан­том и в целом ощуща­ется, что музыка — один из ваших глав­ных инте­ре­сов. Послед­няя книга "Lithium" также о музы­кан­тах. Если бы вы заня­лись музы­кой вместо лите­ра­туры, то что из этого бы полу­чи­лось?

- Да, все верно, музыка всегда меня очень инте­ре­со­вала. На уровне эсте­тики, идео­ло­гии мне, конечно, ближе всего панк-рок – в том числе, своим мини­ма­лиз­мом и отри­ца­нием любых навя­зан­ных авто­ри­те­тов и ценно­стей. Ну, и, поскольку музы­каль­ные способ­но­сти у меня скром­ные, а в панк-роке они особо и не требу­ются, то выбора и нет. И мои собствен­ные музы­каль­ные опыты – уже много лет назад – как раз и были в панк-роке. Сначала еще в Бела­руси, когда состава не было и я просто пытался запи­сать какие-то песни с прия­те­лями. Потом, в Москве, все уже соот­вет­ство­вало моим пред­став­ле­ниям о деятель­но­сти DIY-панк-группы: концерты, выпуск альбо­мов, даже свой неза­ви­си­мый лейбл – на нем я выпу­стил, в том числе, между­на­род­ный сбор­ник с участием амери­кан­ских и прочих групп. Все это было инте­ресно, но совер­шенно мимо всякого контек­ста. Ника­кой ауди­то­рии, ника­кой сцены для анде­гра­унд­ного панк-рока в Москве начала "нуле­вых" не было и быть не могло – это же не Нью-Йорк или Лондон сере­дины семи­де­ся­тых. С другой стороны, конечно, это был крутой опыт, благо­даря кото­рому я потом смог "со знанием дела" писать о музы­кан­тах.

Влади­мир Козлов был режис­сё­ром и сцена­ри­стом доку­мен­таль­ного фильма "Следы на снегу" о сибир­ском панк-роке 

- Можно ли сейчас где-то послу­шать эти записи или до цифро­вой эпохи они не дожили?

- Что-то из этих запи­сей есть в интер­нете, но для меня это давняя исто­рия — и уже доста­точно дале­кая. Сам я эти записи не пере­слу­ши­ваю. Было, закон­чи­лось — и все.

- Ваши книги в какой-то степени субкуль­турны. Насколько сего­дня вам инте­ресна тема возник­но­ве­ния новых субкуль­тур и их фило­со­фии?

- Меня привле­кали субкуль­туры, имев­шие идео­ло­гию, часто протест­ную, и, одно­вре­менно, связан­ные с музы­кой — хиппи, панки и так далее. Но, конечно, все это по-насто­я­щему инте­ресно в момент возник­но­ве­ния и в первое время суще­ство­ва­ния субкуль­туры. Потом — опопсе­ние, дегра­да­ция, идиот­ские стерео­типы, тира­жи­ру­е­мые СМИ, и какое-то коли­че­ство людей, этим стерео­ти­пам следу­ю­щих. Такие субкуль­туры давно уже не появ­ля­ются, и, скорей всего, не появятся уже нико­гда. А узкие, нише­вые субкуль­туры, возни­ка­ю­щие вокруг каких-то хобби, мне не инте­ресны.

- Инте­ресна ли вам поэзия?

- Кроме текстов песен – доста­точно прими­тив­ных и мини­мально "поэтич­ных" – я довольно долго писал стихи: лет с шест­на­дцати и почти до трид­цати. Нико­гда серьезно к ним не отно­сился, не возвра­щался к напи­сан­ному, чтобы "дора­бо­тать" или "улуч­шить". Напи­сал – и напи­сал. Кстати, в роман "Lithium" вошли мои собствен­ные верлибры – напи­сан­ные в сере­дине девя­но­стых. Их будто бы пишет глав­ный герой книги – действие проис­хо­дит в те же годы. Эти тексты более или менее соот­вет­ствуют и моему тогдаш­нему миро­вос­при­я­тию, и тому, какое я приду­мал для своего героя. Тексты вошли в роман с мини­маль­ными прав­ками – я сам их впер­вые пере­чи­тал за много лет. И эти же тексты стали осно­вой для совмест­ных треков с Иваном Смехом из группы "Ленина пакет" и с груп­пой "Клей­за­вод" – мы их испол­нили на москов­ской презен­та­ции книги. А вообще, я не пишу стихов уже много лет. В какой-то момент просто прекра­тил – и все: больше не было потреб­но­сти, что ли.

Фото­гра­фия с презен­та­ции книги "Lithium" в Москве

- У каждого состо­яв­ше­гося писа­теля в библио­гра­фии навер­няка найдется книга, кото­рая для него "нети­пична". К примеру, "Сердца в Атлан­тиде" у Стивена Кинга. Какой ваш текст мы можете назвать самым нети­пич­ным для вашего твор­че­ства?

- Если отбро­сить книги нон-фикшн – я их отношу скорей к журна­ли­стике, чем к лите­ра­туре, — то, наверно, выде­ля­ется роман "Попс". Это – мой первый и един­ствен­ный боль­шой текст, напи­сан­ный от имени героя, дале­кого от меня во всех смыс­лах. После несколь­ких книг с героем – своим альтер-эго хоте­лось чего-то другого, и я сделал героем-рассказ­чи­ком парня, кото­рый младше меня на десять лет, кото­рый родился и вырос в Москве. Попы­тался посмот­реть на окру­жа­ю­щую реаль­ность его глазами. При этом какие-то пере­се­че­ния между мной и им тоже есть, о его попыт­ках играть панк-рок я писал, оттал­ки­ва­ясь от своей собствен­ной музы­каль­ной "деятель­но­сти".

- Вообще, насколько много общего у писа­теля Влади­мира Козлова и героев его книг?

- Все зави­сит от конкрет­ного текста. Стопро­центно авто­био­гра­фи­че­ских вещей у меня нет, всегда что-то приду­мано — путь при этом я оттал­ки­ва­юсь и от собствен­ного опыта. Есть герои, кото­рым я "отдал" очень много собствен­ного опыта, как, напри­мер, герою-рассказ­чику "Варшавы". Но при этом он — не я, я по-другому вел бы себя в тех же ситу­а­циях, по-другому реаги­ро­вал. А есть герои, жизнь кото­рых мало пере­се­ка­лась с моей, или прак­ти­че­ски не пере­се­ка­лась вообще — напри­мер, оба глав­ных героя новой книги "Lithium", парень и девушка, — но они — мои насто­я­щие альтер-эго, у меня такие же эмоции, я точно так же вел бы себя на их месте.

- Инте­ресна ли вам поп-куль­тура?

- Нынеш­няя пост­со­вет­ская поп-куль­тура мне совер­шенно не инте­ресна, пере­се­че­ний с ней нет. Это – какой-то безум­ный, ирра­ци­о­наль­ный коктейль, в кото­ром и непо­топ­ля­е­мые стар­перы вроде Пуга­че­вой и Кобзона, и блат­няк, и "патри­о­ти­че­ское кино", снятое абсо­лютно по голли­вуд­ским лека­лам, и идиот­ское теле­ви­де­ние, рассчи­тан­ное на умственно отста­лых людей.

- Что в этом вам кажется наибо­лее отвра­ти­тель­ным?

- Вот это все и отвра­ти­тельно. Люди в бывшем СССР семь­де­сят лет были отде­лены от миро­вой поп-куль­туры, ее заме­няло либо идео­ло­ги­че­ское говно, либо говно нейтраль­ное и безобид­ное. А потом, когда "совок" рухнул, с этим говном смеша­лось все самое попсо­вое, самое тупое и идиот­ское, что было в миро­вой поп-куль­туре.

- Ваше кино и проза с точки зрения испол­не­ния вполне формат­ные и клас­си­че­ские. Инте­ре­сен ли вам жанр экспе­ри­мен­таль­ного кино?

- Простран­ство для экспе­ри­мента на сего­дняш­ний день – как в кино, так и в лите­ра­туре – доста­точно узкое. Все самые яркие, самые ради­каль­ные экспе­ри­менты уже были сделаны, причем несколько деся­ти­ле­тий назад. Повто­рять что-то, сделан­ное пять­де­сят лет назад, но не став­шее стан­дарт­ным и формат­ным – для меня это не экспе­ри­мент. С другой стороны, для тех исто­рий, кото­рые я хочу расска­зать, вполне подхо­дят и тради­ци­он­ные формы. Да, у меня есть идеи, несколько отли­ча­ю­щи­еся от того, что я делал до сих пор, хотя назвать их экспе­ри­мен­таль­ными – наверно, преуве­ли­че­ние. Напри­мер, инте­ресно было бы снять "атмо­сфер­ный", "импрес­си­о­нист­ский" фильм, с мини­му­мом диало­гов, мини­му­мом сюжета.

- Поду­ма­лось, что как раз формат экспе­ри­мента в видео стал нормой для видео­кли­пов. Отсюда вопрос: каким совре­мен­ным музы­каль­ным груп­пам вы бы хотели снять музы­каль­ный клип?

- С ходу никто в голову не прихо­дит. Вообще, музы­каль­ное видео – очень дале­кая от меня исто­рия. Сама идея стан­дарт­ного музы­каль­ного видео – как реклам­ного ролика трека и испол­ни­теля – ставит режис­сера и сцена­ри­ста в изна­чально подчи­нен­ное поло­же­ние по отно­ше­нию к автору трека и испол­ни­телю. Это очень далеко от автор­ского кино, кото­рым я зани­ма­юсь. Совер­шенно другое дело – это аудио-визу­аль­ная колла­бо­ра­ция между авто­ром трека и режис­се­ром и сцена­ри­стом. В резуль­тате может появиться скорей даже не музы­каль­ное видео, а мини-фильм. Но такое сотруд­ни­че­ство может возник­нуть только на основе каких-то глубо­ких эсте­ти­че­ских пере­се­че­ний, это не "Давайте я сниму вам клип".

- С момента выхода вашего полно­ценно первого фильма "Десятка" вы нако­пили громад­ный опыт в съемке мало­бюд­жет­ного кино. Можете расска­зать, через какие наибо­лее весо­мые труд­но­сти вы прошли?

- Самая боль­шая труд­ность – орга­ни­за­ция съемки. Все всегда держится на волоске. В любой момент может "слететь" лока­ция, у актера или кого-то из съемоч­ной группы возник­нут свои обсто­я­тель­ства, из-за кото­рых нужно быть где-то в другом месте. Нужно на ходу коррек­ти­ро­вать планы: либо нахо­дить другой вари­ант, либо все откла­ды­вать. Из-за каких-то орга­ни­за­ци­он­ных вещей прихо­дится жерт­во­вать твор­че­скими – подго­тов­кой, репе­ти­ци­ями и так далее. Но я лучше сниму так, как полу­чится, чем не сниму вообще или сниму неиз­вестно когда.

- Если выби­рать между "плохо" и "никак", то на что скорее падет ваш выбор в произ­вод­стве кино?

- "Плохо" — это скорее оценка резуль­тата, и то субъ­ек­тив­ная, кото­рая для меня нико­гда не играет роли. Если же речь идет о том, чтобы делать что-то с риском техни­че­ских и прочих несо­вер­шенств из-за нехватки времени и денег, — то да, лучше так, чем “никак”. Я за то, чтобы делать что-то в рамках тех возмож­но­стей, кото­рые есть, а не ждать идеаль­ных усло­вий. Их не будет нико­гда.

- Могли бы рассек­ре­тить бюджеты ваших филь­мов?

- После первого фильма "Десятка" с экстре­мально низким бюдже­том в пять тысяч россий­ских рублей (съемки прохо­дили осенью 2011 года — прим ред.) бюджет игро­вого фильма нахо­дится примерно на уровне 200 тысяч россий­ских рублей.

- А были у вас сцены, кото­рые прихо­ди­лось пере­сни­мать много раз?

- Что каса­ется коли­че­ства дублей, за все время вспом­нить сложно, конечно, но была, напри­мер, сцена в послед­нем закон­чен­ном на сего­дня фильме – "Как мы захо­тим" – кото­рую пере­сни­мали много раз. Это — диалог между глав­ной геро­и­ней и дирек­то­ром книж­ного мага­зина, в кото­ром она рабо­тает. Продол­жи­тель­ность – минуты полторы, одним планом, без стыков. То есть нельзя взять одну фразу из одного дубля, другую из другого. Глав­ную геро­иню играла профес­си­о­наль­ная актриса, а дирек­тора – непро­фес­си­о­наль­ный актер. И это оказа­лось огром­ной пробле­мой: как только он начи­нал откло­няться от текста, импро­ви­зи­ро­вать, актриса сбива­лась. У двух, напри­мер, непро­фес­си­о­наль­ных акте­ров, откло­ня­ю­щихся от текста, может полу­читься даже инте­ресно и живо. Но здесь – другая ситу­а­ция. В резуль­тате снимали сцену огром­ное коли­че­ство раз, на нас уже недо­вольно зыркал насто­я­щий дирек­тор мага­зина: сцена снима­лась в "Фалан­стере", при поку­па­те­лях, мы пообе­щали, что все сделаем быстро… А потом, когда полу­чился один хоро­ший дубль, оказа­лось, что в кадр попал провод микро­фона… Правда, удалось его убрать за счет кадри­ро­ва­ния.

Фото­гра­фия с презен­та­ции книги "Lithium" в Москве

- Как вы дума­ете, насколько важны для твор­че­ства комфорт­ные усло­вия?

- У меня нет рецепта. Можно рабо­тать в комфорт­ных усло­виях, можно в ужасно неком­форт­ных, можно пытаться исполь­зо­вать тяже­лые эмоци­о­наль­ные состо­я­ния – а резуль­тат все равно будет таким, каким будет. Это что каса­ется текстов. В кино у меня нико­гда не было комфорт­ных усло­вий, всегда прихо­ди­лось рабо­тать в усло­виях жест­ких огра­ни­че­ний по времени и по день­гам. Поэтому срав­ни­вать не с чем, но инте­ресно было бы попро­бо­вать, что полу­чится при других усло­виях.

- Вернемся к вашей дебют­ной и самой извест­ной книге. Как появи­лась задумка напи­сать роман "Гопники"?

- Многие воспри­ни­мают "Гопни­ков" как роман. Для меня это все же сбор­ник, состо­я­щий из заглав­ной пове­сти и расска­зов. Рассказы были напи­саны в разное время начи­ная с лета 1998-го года по февраль 2002-го, а повесть – примерно с февраля по ноябрь 2001-го года. Как рабо­тал над первыми стра­ни­цами – не помню, зато помню уже завер­ша­ю­щий этап. Я тогда попал на форум моло­дых писа­те­лей в Липки под Моск­вой. Причем попал не как писа­тель, а как пере­вод­чик: я пере­вел два рассказа с англий­ского для журнала "Иностран­ная лите­ра­тура", и они, чтобы компен­си­ро­вать откла­ды­ва­ю­щу­юся публи­ка­цию, отпра­вили меня в Липки. Там я не участ­во­вал ни в каких меро­при­я­тиях, тусов­ках и пьян­ках, а сидел в номере с ноут­бу­ком и писал. Сходил только на семи­нар по пере­воду с Ильей Кормиль­це­вым – пере­секся с ним живьем в первый и послед­ний раз. В кори­до­рах все время кто-то читал пьяными голо­сами стихи, а я сидел и допи­сы­вал "Гопни­ков".

- Какое впечат­ле­ние произ­во­дил Илья Кормиль­цев при личном обще­нии?

- Обще­ния было не очень много — он прово­дил что-то вроде мастер-класса, мы обсуж­дали нюансы лите­ра­тур­ного пере­вода. Он держался очень скромно, без всяких понтов, хотя было понятно, что он — чело­век неза­у­ряд­ный. И было ощуще­ние, что ему уже не очень инте­ресно зани­маться пере­во­дами лите­ра­туры, он хочет делать что-то другое. В скором времени это и произо­шло — появи­лось изда­тель­ство “Ультра-Куль­тура”, в кото­ром он стал глав­ным редак­то­ром. Года через два после Липок у меня было с ним еще одно "пере­се­че­ние" — я напи­сал ему и спро­сил, не хочет ли он выпу­стить книгу Пьера Паоло Пазо­лини "Шпана". Он задал встреч­ный вопрос: есть ли у меня эта книга? Книги не было, я читал ее в свое время в библио­теке, в пере­воде на англий­ский. Через несколько лет ее выпу­стило на русском другое изда­тель­ство.

Автор фото­гра­фий Лев Рыжков 

Поделиться