«В борьбе с избирательной памятью мы хотели показать срез эпохи»: интервью с авторами проекта «Околоперестройка»

Проект «Около­пе­ре­стройка» — это исто­рия 1990-х гг. за девять интер­вью, кото­рые совместно подго­то­вили теле­ка­нал «Дождь» и журна­ли­сты, дела­ю­щие паблик «Она разва­ли­лась».

Мы пого­во­рили с созда­те­лями — Дмит­рием Окре­стом и Андреем Каган­ских — о концеп­ции проекта, инте­ресе зрите­лей к 1990-м годам, исто­ри­че­ских зако­но­мер­но­стях, «Брате» и школь­ных уроках.


— Как появи­лась идея проекта?

Окрест: К годов­щине путча в 2018 году в «Ельцин Центре» была орга­ни­зо­вана муль­ти­ме­дий­ная выставка, к реали­за­ции кото­рой также прило­жил участие. Я с фото­гра­фом Дени­сом Синя­ко­вым запи­сы­вал видео­ин­тер­вью с участ­ни­ками защиты Белого дома, чтобы через их совер­шенно разные личные исто­рии — от лидера обще­ства изуче­ния чучхе до круп­ного авто­ди­лера и участ­ника присо­еди­не­ния Крыма — расска­зать, как изме­ни­лась страна вслед за судь­бами тех, кто отста­и­вал свои права в авгу­сте.

Грубо говоря, с каждым из них прошли и август 1991 года, и пред­ше­ству­ю­щие собы­тия, и после­ду­ю­щие 1990-е гг. Обща­лись и с против­ни­ками Ельцина, и сторон­ни­ками ГКЧП, и поддер­жав­шими прези­дента в 1993 году, и тех, кто высту­пал за Верхов­ный совет. Вот так первая мысль и проскольз­нула, что круто пройти через ключё­вые точки в разго­воре с непо­сред­ствен­ными участ­ни­ками.

— Почему зрите­лям инте­ресны 1990-е годы?

Каган­ских: Когда я читаю про 1990-е гг., я думаю про буду­щее, кото­рого из этой декады не произо­шло. По резуль­та­там этого времени мы могли бы жить в совер­шенно другой стране, но что-то пошло не так, все надежды разру­ши­лись, и мы оказа­лись, где оказа­лись.

Окрест: Думаю, причина — инте­рес, такая же, как и у меня. Мне инте­ресно, так как это моё детство, кото­рое я наблю­дал через теле­ви­зор, и хоте­лось спустя время разо­браться.

— Как выби­рали темы и гостей для интер­вью?

Окрест: Идея проекта заклю­ча­лась в том, чтобы взять за пред­мет иссле­до­ва­ния девять поис­тине судь­бо­нос­ных лет — с 1990 по 1999 год. Хоте­лось сделать на основе архив­ных фото, видео и разго­во­ров с участ­ни­ками муль­ти­ме­дий­ное повест­во­ва­ние о самом важном собы­тии каждого года.

Иссле­до­ва­ние видео­ар­хи­вов за каждый год венчает интер­вью с чело­ве­ком, кото­рый прини­мает актив­ное участие в тех собы­тиях и смог всерьёз повли­ять на движе­ние России на той или иной исто­ри­че­ской развилке: защита Белого дома, пере­ход к рыноч­ной эконо­мике, проти­во­сто­я­ние прези­дента и парла­мента, выборы, обе войны в Чечне, разви­тие пред­при­ни­ма­тель­ства и подъём свобод­ных СМИ. Коммен­та­ри­ями мы допи­сы­вали, что произо­шло во время обсуж­да­е­мых собы­тий или где они гово­рят так, как выгодно им — напри­мер, про эконо­ми­че­ские кризисы.

Каган­ских: Гово­рили с теми, кто не умер. В несколь­ких выпус­ках мы нашли доста­точно неожи­дан­ных героев с инте­рес­ным персо­наль­ным углом на тему— вот серии с ними мне нравятся больше всего. Это диджей Грув и бывший глава Совета по правам чело­века Михаил Федо­тов.

— Что из расска­зов гостей удивило больше всего?

Каган­ских: Рассказ журна­лист Алек­сандра Слад­кова о том, как на каком-то чечен­ском консерв­ном заводе он увидел льющу­юся из стены реку крови и кишок, кото­рая на деле оказа­лась прорвав­шимся чаном с томат­ной пастой.

Окрест: Мне было инте­ресно срав­ни­вать, что герои гово­рят тогда и сейчас. Во время подго­товки к интер­вью штуди­ро­вал прошлые выступ­ле­ния — хоте­лось понять, как изме­ни­лась инто­на­ция и содер­жа­ние.

— Какими 1990-е гг. пред­стают в расска­зах гостей — годами «нищеты и разрухи» или време­нем надежд?

Каган­ских: Мне пока­за­лось, что для каждого из героев это было време­нем надежды. Серьёзно.

Окрест: Все из героев были молоды, поэтому безусловны не без носталь­гии. Но важно помнить — множе­ство нынеш­них лиде­ров обще­ствен­ного мнения полу­чили от эпохи 1990-х гг. диви­денды в том числе и неко­то­рые наши герои. Но ситу­а­ция изме­ни­лась, поэтому они заин­те­ре­со­ваны в изме­не­нии образа прошлого. Напри­мер, режис­сёр Никита Михал­ков требует закрыть «Ельцин-центр», в кото­ром хранятся благо­дар­но­сти в его адрес за усилен­ную работу над кампа­нией прези­дента Ельцина. Или Кири­енко — тогда премьер-министр, кото­рого травили как киндер-сюрприза, а сего­дня руко­во­ди­тель адми­ни­стра­ции прези­дента, у кото­рого слава техно­крата.

— О 1990-х годах на офици­аль­ном уровне принято гово­рить исклю­чи­тельно плохо. Руко­во­ди­те­лей страны этого пери­ода до сих пор обви­няют в непра­виль­ных реше­ниях, кото­рые спро­во­ци­ро­вали боль­шин­ство совре­мен­ных проблем. Вы согласны с такой трак­тов­кой?

Окрест: Сейчас есть два глав­ных способа гово­рить о поза­про­шлом деся­ти­ле­тии: «лихие девя­но­стые», развал страны, всеоб­щая депрес­сия, проти­во­сто­я­щие после­ду­ю­щим благо­по­лу­чию и консо­ли­да­ции, и наобо­рот — время желан­ной свободы, возмож­но­стей, прорыва к демо­кра­тии. Мы скорее в борьбе с изби­ра­тель­ной памя­тью хотели пока­зать срез эпохи. В неко­то­ром роде это фикса­ция мест памяти, о кото­рой гово­рил фран­цуз­ский исто­рик Пьер Нора, но памяти пост­со­вет­ской. В школе совсем не расска­зы­вают о процес­сах 1980-х — 1990 годов. Эту тему обхо­дят сторо­ной и новост­ные программы. А если гово­рят, то сугубо нега­тивно, хотя это был колос­саль­ный опыт транс­фор­ма­ции обще­ства.

— Что из ключе­вых собы­тий 1990-х годов — путч, борьба прези­дента и парла­мента, война в Чечне, дефолт — вы счита­ете зако­но­мер­ным, а что произо­шло случайно и чего можно было избе­жать?

Окрест: Суще­ствует прекрас­ный проект «Прожито», где личные днев­ники из 1930-х — 1940-х годов люди публи­куют в сети. В нашем случае свиде­тельств гораздо больше. Каждый день в «Она разва­ли­лась» публи­куем доку­мен­таль­ные видео­ро­лики, фото­гра­фии, худо­же­ствен­ные фильмы, рассказы очевид­цев, фраг­менты книг и доку­мен­тов. Куль­тура селфи появи­лась не сего­дня, и жало­ваться на коли­че­ство мате­ри­а­лов нельзя. Другое дело, что важно помнить: не всё, как люди стре­мятся себя пока­зать, явля­ется полно­стью досто­вер­ным свиде­тель­ством. Как за рамками Инста­грама успеш­ного блогера обна­ру­жи­ва­ешь нераз­ре­шён­ные проблемы, так и в семей­ные хроники попа­дают в первую очередь празд­ники.

Рабо­тая с 2010 года журна­ли­стом, всё время вспо­ми­наю о недав­них собы­тиях и героях, чьи имена спустя корот­кое время тонут в новост­ной повестке, хотя ни люди, ни явле­ния никуда не исче­зают. В медиа посто­янно нужны новые лица и новые пово­роты. Из-за этого за исклю­че­нием несколь­ких приме­ров мало кто возвра­ща­ется к ещё недав­ним исто­риям, чтобы узнать, что случи­лось после привле­че­ния внима­ния.

Подго­тав­ли­вая ново­сти и копа­ясь в бэкгра­унде героя, с удив­ле­нием нахо­дишь подроб­но­сти того, чем они зани­ма­лись 25 лет назад: как вчераш­ний участ­ник воору­жён­ной комсо­моль­ской ячейки в Одессе теперь помо­гает в москов­ском мона­стыре, а изда­тель­ница анде­гра­унд­ного изда­ния стала извест­ной веду­щей. Собственно, вот эти мета­мор­фозы навер­ное и были наибо­лее важным для меня.

— «Брат» — глав­ный отече­ствен­ный фильм 1990-х гг.? Как вы дума­ете, почему?

Каган­ских: Самое инте­рес­ное про «Брата» — он ведь, навер­ное, стал глав­ным филь­мом 1990-х годов ретро­спек­тивно, после выхода сиквела. Из кино для артовых хипсте­ров он превра­тился в такой вот исто­ри­че­ской доку­мент и пред­мет культа — навер­ное, из-за того, как пере­даёт внут­рен­ний конфликт с пере­крой­кой ценно­стей с совет­ских на россий­ские и просто за очень чест­ное изоб­ра­же­ние Питера в то время.

Мне очень нравится один малень­кий дурац­кий момент в этом фильме — когда на девя­той минуте Багров опира­ется на бортик одной из питер­ских набе­реж­ных и под его рукой железка ограды начи­нает шататься. Видимо, прямо вот таким и был этот город тогда — с виду краси­вым, на деле разва­ли­ва­ю­щимся.

— Низкий рейтинг Ельцина нака­нуне выбо­ров 1996 года спасали новыми для России полит­тех­но­ло­ги­ями. В поддержку канди­дата орга­ни­зо­вали музы­каль­ное турне с участием попу­ляр­ных испол­ни­те­лей: DJ Groove, Аллы Пуга­чё­вой, «Дюна», Бориса Гребен­щи­кова, «Маль­чиш­ника». Повли­яло ли турне на победу Ельцина, по вашему мнению?

Каган­ских: Этот тур совер­шенно точно благостно повлиял на коли­че­ство мемных видео с танцу­ю­щим Ельци­ным

Окрест: Не без этого. Но я хорошо помню две вещи из 1996 года — надпись «прези­дент­скую банду под суд» на гараже, кото­рую не закра­ши­вали очень долго, и как знако­мые пере­жи­вали за резуль­тат голо­со­ва­ния, так как не были уверены в победе Ельцина. Сейчас нельзя пред­ста­вить ни того, ни другого.

— В выпус­ках много отрыв­ков из рекламы и теле­про­грамм. Как изме­ни­лись СМИ за 20 лет по вашим ощуще­ниям?

Каган­ских: Ой, мы с тех пор совер­шенно точно пере­стали заме­чать рекламу. Что по телеку, что в карточ­ках и спец­про­ек­тах.

Окрест: Кажется, что больше наив­няка. Я пере­смот­рел сотни часов, монти­руя сериал, и не мог понять, как можно верить такой рекламе «МММ» или нака­нуне выбо­ров. Однако же, действо­вало.

— Как решили взаи­мо­дей­ство­вать с «Дождём» и делать общий проект? С чего нача­лось сотруд­ни­че­ство?

Окрест: Заме­сти­тель главреда Олег Ясаков пил пиво в полночь на выходе у студии, а брал у него интер­вью для своего маги­стер­ского диплома. В конце беседы я вспом­нил, что Олег давний фанат «Она разва­ли­лась» и расска­зал, что давно живу с такой идеей. Через пару недель списа­лись и дого­во­ри­лись.

— Как распре­де­ля­лись обязан­но­сти, что делали вы, а что — «Дождь»?

Окрест: На нас были съёмки, сцена­рий и подбор роли­ков, а на них — окон­ча­тель­ный монтаж и релиз. Сериал несколько раз прокру­тили после дебюта, а потом выло­жили в откры­тый доступ.

Каган­ских: Очень крутые VFX-худож­ники «Дождя» сделали заставку, а их звуко­вики собрали для нас заглав­ную тему из семплов синте­за­тора «Поли­вокс», кото­рые я нашёл на сайте Музея совет­ских синте­за­то­ров (вообще, это находка года). Ещё с нами рабо­тал крутей­ший монта­жёр «Дождя» Ваня. Вообще на «Дожде» очень прият­ные люди рабо­тают!

— Для кого этот проект — для совре­мен­ни­ков собы­тий или для моло­дых людей, кото­рые ничего не знают о 1990-х годах?

Каган­ских: Это самое слож­ное! Мы вроде как стара­лись сделать так, чтобы полу­чился сериал и для всех, но я следил, чтобы было инте­ресно моим сверст­ни­кам, кото­рые ничего про эту декаду не знают — то есть старался не допус­кать чтобы какие-то термины или собы­тия оста­ва­лись без объяс­не­ний.

Окрест: Для многих из наших подпис­чи­ков из-за возраста это собы­тия столь же далеко стоят, как Граж­дан­ская война или Хрущёв. В каче­стве примера можно приве­сти разли­чия между двадца­тыми и трид­ца­тыми годами в СССР, казав­ши­еся прин­ци­пи­аль­ными совре­мен­ни­кам и мало­зна­чи­тель­ные живу­щим сего­дня росси­я­нам, кото­рые согласно социо­ло­ги­че­ским опро­сам как мини­мум путают хроно­ло­гию собы­тий.

Совре­мен­ная учеб­ная программа об исто­рии 1990-х годов — крайне сухая. Её можно срав­нить со школь­ным описа­нием эпохи Иосифа Сталина — просто пере­чис­ля­ются основ­ные факты, макси­мально обхо­дятся спор­ные вопросы. Сейчас выросло не застав­шее эпоху поко­ле­ние, для кото­рого девя­но­стые — уже исто­рия, а не обос­но­ва­ние поли­ти­че­ской пози­ции. При этом в школе по-преж­нему выстра­и­ва­ется описа­ние россий­ской исто­рии как орга­нич­ного, бескон­фликт­ного процесса. Исклю­че­нием тут явля­ется конкурс для школь­ных учите­лей «Уроки девя­но­стых», призван­ных выра­бо­тать более живые вари­анты препо­да­ва­ния новей­шей отече­ствен­ной исто­рии, но повли­ять на школь­ные учеб­ники пока сильно не удалось.

— Плани­ру­ете продол­же­ние?

Каган­ских: Женя Бузев из команды «Она разва­ли­лась» сказал, что это был топ аниме-крос­со­вер. Вот я хочу ещё таких крос­со­ве­ров, конечно.

Окрест: Да, оста­лось найти время и финан­си­ро­ва­ние для бОль­шего размаха. Недавно нача­лась носталь­ги­че­ская мода на 1990-е годы, что стало реак­цией на офици­аль­ное пози­ци­о­ни­ро­ва­ние этого деся­ти­ле­тия как провала, на фоне кото­рого крайне выгодно смот­рится после­ду­ю­щая эпоха. В тренде стали музыка в стиле «Диско­теки 90-х» и яркий стиль одежды, харак­тер­ный для минув­шей эпохи. Напри­мер, 30–40-летние росси­яне явля­ются основ­ными поку­па­те­лями «Това­ров из 90-х». Товары с подоб­ной марки­ров­кой попу­лярны — обычно это жева­тель­ная резинка Turbo и Love is, часы Montana, карман­ные элек­трон­ные игры «Тама­гочи» и «Тетрис», а также игро­вые приставки Dendy и Sega. Так что есть куда продол­жать иссле­до­ва­ния, о начале кото­ром объявим в паблике.


Посмот­рите все серии «Около­пе­ре­стройки». 


Читайте также наш мате­риал «Пере­стройка СМИ в годы пере­стройки»

Поделиться