«Бакунин был порядочным человеком»

Писа­тель Сергей Петров недавно презен­то­вал научно-попу­ляр­ную биогра­фию рево­лю­ци­о­нера и одного из осно­во­по­лож­ни­ков анар­хизма Миха­ила Баку­нина под загла­вием «Баку­нин. Первый панк Европы». Книга вышла в изда­тель­стве «Пятый Рим». VATNIKSTAN пооб­щался с авто­ром о востре­бо­ван­но­сти фигуры Миха­ила Баку­нина сейчас, испо­веди рево­лю­ци­о­нера и отно­ше­нии Баку­нина с Сергеем Нечае­вым.


— Почему вас заин­те­ре­со­вала фигура Миха­ила Баку­нина? Насколько его фигура востре­бо­вана здесь и сейчас?

— Вы видели, как гуляют сотруд­ники право­охра­ни­тель­ных орга­нов? Это разгул похлеще, чем в филь­мах Кусту­рицы. Знаете, почему? Потому что на службе они вынуж­дены кого-то играть (речь не идёт об отмо­роз­ках-беспре­дель­щи­ках, я о нормаль­ных говорю), они «затя­нуты в мундиры», они или среди ведом­ствен­ных бюро­кра­тов, или среди людей, и не могут себе позво­лить многого. Они мастера и патри­оты своего дела, при этом им многое не нравится в самой системе: бюро­кра­тия, ханже­ство и так далее. Вот где зреет истин­ная тяга к свободе. Я сам из них, и испы­ты­вая опре­де­лён­ный дефи­цит свободы, стал читать труды Баку­нина и работы о нём. А года через два у меня появи­лась идея изло­жить свой взгляд на эту фигуру. Он, кстати, в свою свободу пришел, будучи воен­ным офице­ром. Поэтому очень мне близок. Востре­бо­ван ли Баку­нин сейчас? Он по-преж­нему наш совре­мен­ник. Но трудно сказать про востре­бо­ван­ность, всё изме­ни­лось, оппо­зи­ция в боль­шин­стве своём насквозь лживая. А он, хоть и хитрец, бузо­тёр, был поря­доч­ным чело­ве­ком. Они бы его сожрали, наши либе­раль­ные оппо­зи­ци­о­неры.

Баку­нин иногда стано­вится героем мемов

— Изна­чаль­ное назва­ние книги было «Баку­нин. Агент влия­ния». Правильно я пони­маю? Почему Баку­нин стал панком? Совре­мен­ным панкам фигура Баку­нина может пока­заться знако­вой и акту­аль­ной?

— Изда­тели сказали мне, что такое назва­ние сможет оттолк­нуть чита­теля, и я согла­сился. Ведь агент — это стукач. Сразу всплы­вает образ Клауса из «Семна­дцати мгно­ве­ний весны». У Баку­нина были попытки альянса с властями, и власти, на мой взгляд, пыта­лись исполь­зо­вать его разру­ши­тель­ную энер­гию в своих целях. Но это ника­кое не стука­че­ство, это очень тонкая игра. А про панка я сразу поду­мал, когда начал писать. Его шоки­ру­ю­щие выходки в усло­виях XIX века, пусть с опре­де­лён­ной натяж­кой, их можно назвать панков­скими. И совре­мен­ные панки его уважают, да.

— В тексте книги вы проти­во­по­став­ля­ете «анар­хизм» и «баку­низм», считая, что анар­хизм в России во многом разви­вался больше под влия­нием Кропот­кина, Махно и других деяте­лей, нежели Баку­нина. В чём же тогда насле­дие Баку­нина в России? И в чём его насле­дие в Европе?

— Нет, не проти­во­по­став­ляю. В трудах Баку­нина есть конкрет­ные, прак­ти­че­ские вещи, но по боль­шей части это фило­со­фия. У Кропот­кина было больше конкре­тики. Махно — чистой воды прак­тик. А Европа… Ну, он же жил там и действо­вал как анар­хист именно в Европе. У его тайного «Альянса» были ветви в разных стра­нах. Но он всё же — больше как знамя, икона. Он дал мощный толчок даль­ней­шему разви­тию анар­хист­ских идей, его там помнят — в Италии, Испа­нии, Швей­ца­рии.

— Баку­нин стал «лишним чело­ве­ком» в русском обще­стве XIX века ещё с моло­дых лет. Его пример исклю­чи­те­лен или это было обыч­ным явле­нием для того времени? Или может, это обыч­ное явле­ние для исто­рии русского обще­ства в целом?

— Пожа­луй, один из первых лишних. Были и другие, их много тогда стало появ­ляться.

Михаил Баку­нин. Фото­гра­фия Надара. Около 1860 года

— В пост­со­вет­ское время стали очень попу­лярны рассуж­де­ния о рево­лю­ци­о­не­рах-эмигран­тах как о «преда­те­лях». Можно ли назвать перво­на­чаль­ную добро­воль­ную эмигра­цию Баку­нина преда­тель­ством? Чем для него была Европа?

— С точки зрения царского режима — преда­тель. Я считаю, что нет. Даже с пози­ции закона — не преда­тель. Он изна­чально учиться туда уехал. Ему пред­ла­гали книгу крити­че­скую о России напи­сать, он отка­зался. Когда нача­лись рево­лю­ции, и он к ним примкнул, он что, выдал гостайну или призы­вал напасть на Россию? Нет. Он высту­пал за созда­ние славян­ской респуб­лики, против подав­ля­ю­щих импе­рий. Сейчас, думаю, он видел бы опас­ность в США, а не в России.

— Когда Баку­нин оказался в заклю­че­нии в России, он напи­сал «Испо­ведь», в кото­рой критично оценил свою преды­ду­щую деятель­ность. Вы счита­ете, что это наме­рен­ная мани­пу­ля­ция в надежде полу­чить поми­ло­ва­ние или же всё-таки пока­я­ние было частично искрен­ним?

— Это забав­ная исто­рия. У него были свои пред­став­ле­ния о прин­ци­пи­аль­но­сти. Эти пред­став­ле­ния подчас могут вызвать оторопь. Баку­нин — не Мария Спири­до­нова, кото­рая, после поку­ше­ния на гене­рала Луже­нов­ского, во всём созна­лась и заявила: казните меня, я вас прези­раю. Она хотела умереть. Баку­нин умирать не хотел. Он полу­чил шанс выжить и исполь­зо­вал его. Имити­руя раска­я­ние, Баку­нин в своей «Испо­веди» настолько увлёкся и обнаг­лел, что Нико­лая I пытался своими взгля­дами заин­те­ре­со­вать и «свер­нуть на свою борозду». «Испо­ведь» — не искрен­нее раска­я­ние, хитрый такти­че­ский ход. Но тогда, я пола­гаю, он был сделан не для того, чтобы выжить и продол­жить борьбу, а для того, чтобы просто выжить. Далее — будь что будет.

Читайте также фраг­мент из книги Сергея Петрова: «Явка с повин­ной» Миха­ила Баку­нина

— В проти­во­сто­я­нии Баку­нина и Маркса вы были бы на стороне Баку­нина? Или просто стара­лись наблю­дать за их схват­кой со стороны? Стоило ли вообще Баку­нину искать себе сторон­ни­ков в Европе, если в конеч­ном итоге вызвать повсе­мест­ный анар­хи­че­ский бунт так и не вышло?

— Европа тогда была более свободна, и она кипела проте­стами. Именно там, и вполне оправ­данно, он видел почву для реали­за­ции своих идей. В проти­во­сто­я­нии «Маркс, Энгельс — Баку­нин» я на стороне Баку­нина. Он русский, он — в мень­шин­стве, поэтому. А эти двое, несмотря на то, что тоже вели­кие, всё же действо­вали подло, пере­хо­дили на личность, обижали его и напол­нили своё обви­ни­тель­ное заклю­че­ние откро­вен­ной дезин­фор­ма­цией.

Михаил Баку­нин. Рису­нок Рае Макс­велла

— Ещё одна попу­ляр­ная идея, с кото­рой мы стал­ки­ва­лись — это геро­иза­ция лично­сти Сергея Неча­ева. Счита­ете ли вы сотруд­ни­че­ство Баку­нина с Нечае­вым проду­ман­ным шагом Миха­ила Алек­сан­дро­вича? Или это была отча­ян­ная попытка не поте­рять связь с Россией?

— Михаил Алек­сан­дро­вич увидел в Неча­еве моло­дого себя, но более ради­каль­ного. И, конечно же, он увидел в нём канал влия­ния на Россию, кото­рый был для него забло­ки­ро­ван. Баку­нин при этом его искренне полю­бил, потом разо­ча­ро­вался в нём. Ведь Нечаев вёл свою иезу­ит­скую игру, пытался исполь­зо­вать Баку­нина, тот ему долго верил. Нечаев — подлец. Подлец и убийца.

— Вы назы­ва­ете Миха­ила Баку­нина «тщательно замас­ки­ро­ван­ным боль­ше­ви­ками пансла­ви­стом». Почему?

— В своё время Ленин как бы прими­рил Маркса и Баку­нина. Баку­нин был введён в иконо­стас Русской рево­лю­ции. Но он рато­вал за объеди­не­ние славян очень долго, мне кажется, даже встав на рельсы анар­хизма, Мишель в глубине души наде­ялся на это. Совет­ская власть испо­ве­до­вала интер­на­ци­о­на­лизм, и поэтому Баку­нин был им выго­ден именно как против­ник импе­рий, его демо­кра­ти­че­ский пансла­визм был тактично отстав­лен в тёмный угол исто­рии.

Сергей Петров

— Кто ещё из обще­ствен­ных деяте­лей XIX века, на ваш взгляд, достоин попу­ляр­ной биогра­фии сего­дня? Может быть, о ком-то ещё плани­ру­ете напи­сать лично вы?

— Девят­на­дца­тый век — кладезь поли­ти­че­ской мысли и лите­ра­туры. И много о героях девят­на­дца­того века напи­сано. Не знаю, может, и есть кто-то, кому мало внима­ния уделили. Но я писал о Баку­нине не потому, что он из этого века, а потому, что он меня «завёл», потому что чертов­ски совре­ме­нен и в чём-то мне близок. Это моё писа­тель­ское убеж­де­ние: герой должен или восхи­щать автора, быть его части­цей хотя бы или вызы­вать рьяную нена­висть. Сейчас я пишу об Анто­нов­ском мятеже. Алек­сандр Анто­нов для меня отри­ца­тель­ный герой, чрез­мерно геро­изи­ро­ван­ный. А вот жили и творили в одно время с ним разные лично­сти, до уровня кото­рых он не дотя­нул: Виктор Чернов, напри­мер, Мария Спири­до­нова и Влади­мир Анто­нов-Овсе­енко, как против­ник, один из усми­ри­те­лей. Вот, биогра­фию Анто­нова-Овсе­енко я бы потом с огром­ным удоволь­ствием напи­сал. Мощней­шая фигура. И тоже проти­во­ре­чи­вая — поэт, рево­лю­ци­о­нер, воена­чаль­ник, чинов­ник, дипло­мат, и во всём этом — искрен­ний чело­век. Но это уже двадца­тое столе­тие.

Поделиться