Музейные заметки. По ленинским местам

В сере­дине 1917 года неудача так назы­ва­е­мого июль­ского восста­ния поста­вила партию боль­ше­ви­ков вне закона. После роскош­ного особ­няка Кшесин­ской, с балкона кото­рого можно было общаться напря­мую со столич­ной публи­кой, Влади­миру Ильичу Ленину пришлось уйти в подпо­лье. Был выпи­сан ордер на его арест, и руко­вод­ство партии не могло допу­стить потери своего лидера. Но уезжать далеко, теряя связь с акту­аль­ной поли­ти­че­ской обста­нов­кой, Ленин не плани­ро­вал.

Выбор пал на окрест­но­сти Сест­ро­рецка, городка, распо­ло­жен­ного в несколь­ких десят­ках вёрст от Петро­града. Укрыть Ильича пору­чили члену партии, рабо­чему Сест­ро­рец­кого оружей­ного завода Нико­лаю Емелья­нову. Для обес­пе­че­ния работы этого завода ещё при Петре I было создано искус­ствен­ное озеро – Сест­ро­рец­кий Разлив, именем кото­рого на рубеже XIXXX веков назвали желез­но­до­рож­ную стан­цию и рабо­чий посё­лок. Именно там, в Разливе, и жил Емелья­нов.

Порт­рет Нико­лая Емелья­нова

Кроме завод­ской работы, Емелья­нов имел неко­то­рый доход, сдавая свой дом дачни­кам. Прият­ный тихий приго­род на берегу озера привле­кал столич­ных жите­лей. Семья Емелья­но­вых в тече­ние дачного сезона пере­ез­жала из дома в простор­ный двух­этаж­ный сарай. Простор­ным он был, однако, не для всех. Поло­вину поме­ще­ния зани­мал склад хозяй­ствен­ного инвен­таря, а чердак опре­де­ляли под сено­вал. Детей у четы Емелья­но­вых было аж семеро. Влади­мира Ленина и примкнув­шего к нему Григо­рия Зино­вьева вряд ли смущала теснота, но вот дети (пусть и из боль­ше­вист­ской семьи) и близость дачни­ков ставили под сомне­ние вопросы конспи­ра­ции и безопас­но­сти. Да и домой к партий­ному рабо­чему могли запро­сто нагря­нуть с обыс­ком.

Поэтому на чердаке сарая Ленин и Зино­вьев скры­ва­лись лишь несколько дней. Емелья­нов приду­мал легенду, будто он хочет купить корову (это было логично – чтобы кормить семе­рых детей), и один из прия­те­лей рабо­чего пред­ло­жил ему свой сено­кос­ный участок на глухом берегу озера Разлив. Емелья­нов, арен­до­вав эту поляну, пере­вёз туда «наня­тых» им «чухон­цев» (финнов) для сено­коса. Этими чухон­цами, как вы дога­да­лись, были Ленин с Зино­вье­вым.

Ленин в Разливе. Худож­ник Исаак Шифман. 1960-е годы

Там лидеры боль­ше­ви­ков жили около двух–трёх недель в шалаше. Это не было отды­хом на свежем воздухе: Ленин начал писать программ­ную работу «Госу­дар­ство и рево­лю­ция», боль­ше­вики читали свежие газеты и даже встре­ча­лись с приез­жав­шими сорат­ни­ками. Но пора сено­коса в этих местах сменя­лась охот­ни­чьим сезо­ном, и оста­ваться дольше сере­дины авгу­ста было небез­опасно. Рево­лю­ци­о­неры-подполь­щики уехали в Финлян­дию.


После этого незна­чи­тель­ного эпизода в Разливе Ленина ожидали Октябрь­ская рево­лю­ция, стро­и­тель­ство Совет­ского госу­дар­ства, Граж­дан­ская война, поли­тика нэпа… Если бы его поли­ти­че­ская биогра­фия сложи­лась иначе, то о сарае Емелья­нова или каком-то шалаше мы бы, возможно, и не узнали. Но смерть первого совет­ского вождя почти сразу вызвала стрем­ле­ние совре­мен­ни­ков увеко­ве­чить его память.

Так выгля­дел Сарай в 1958 году

Одной из первых иници­а­тив по созда­нию музея Ленина было пред­ло­же­ние Емелья­нова создать экспо­зи­цию в его сарае. Он пере­дал здание мест­ным сест­ро­рец­ким властям и сам, вместе с семьёй, помо­гал прини­мать посе­ти­те­лей и водить экскур­сии. Лёгкая дере­вян­ная конструк­ция не была пред­на­зна­чена для того, чтобы превра­титься в памят­ник на века, да и само отно­ше­ние к нему как к музею долгое время оста­ва­лось немного небреж­ным – проти­во­по­жар­ных средств в нём не было, а у боко­вой стены сарая жители сосед­него дома спокойно свали­вали дрова и мусор. Лишь после войны, в конце 1960-х годов, над сараем был возве­дён стек­лян­ный купол.

Так выгля­дит Сарай сейчас

Терри­то­рии, где распо­ла­гался шалаш, повезло больше – там никто не жил, и на простор­ной поляне можно было реали­зо­вать почти любой проект. Перед архи­тек­то­ром Алек­сан­дром Гегелло в 1926 году поста­вили задачу создать комплекс таким обра­зом, чтобы посе­ти­тели могли повто­рить путь Ильича, прибыв на берег озера Разлив по воде и просле­до­вав от пристани к гранит­ному памят­нику в виде шалаша. Рядом с памят­ни­ком поста­вили и соло­мен­ный макет, кото­рый за 90 лет, есте­ственно, не один раз обнов­лялся.

Шалаш Ленина в Разливе. Худож­ник В.Н. Дулов. 1980-е годы

Идеи создать посто­ян­ный пави­льон с экспо­зи­цией и проло­жить хоро­шую авто­мо­биль­ную дорогу к терри­то­рии шалаша обсуж­да­лись и в то время, но, опять же, лишь после войны их удалось реали­зо­вать полно­стью. В 1960-е годы взамен дере­вян­ного пави­льона было постро­ено совре­мен­ное камен­ное здание, дорога была заас­фаль­ти­ро­вана, а перед музей­ной терри­то­рией постро­ена площадь с ротон­дой и парков­кой для экскур­си­он­ных авто­бу­сов.

Леонид Бреж­нев у шалаша Ленина. 1965 год

Теперь времена изме­ни­лись. Попу­ляр­ные тури­сти­че­ские марш­руты обхо­дят ленин­ские места сторо­ной. К Сараю направ­ля­ются лишь целе­на­прав­лен­ные граж­дане, а на узких улоч­ках поселка Разлив можно встре­тить в основ­ном дачни­ков и мест­ных жите­лей. Вдоль дороги к Шалашу по берегу озера в летнее время чаще можно заме­тить жела­ю­щих поза­го­рать на мест­ных пляжах, владель­цев байда­рок и гидро­цик­лов, а также люби­те­лей шашлы­ков на природе – но не тех, кто движется к музею.

Храня­щи­еся под купо­лом Сарая скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния вождя

Прак­ти­че­ски сакраль­ное значе­ние ленин­ских мест ушло в прошлое. Это в годы войны у Шалаша, неда­леко от Сест­ро­рец­кого рубежа обороны Ленин­града, прино­сили присягу, вручали гвар­дей­ские знамена частям, награж­дали солдат и офице­ров. В пост­со­вет­ское время трепет­ное отно­ше­ние музей­щи­ков к отжив­шей, каза­лось бы, теме вызы­вало столь резкий контраст с реаль­но­стью, что приво­дило даже к случаям ванда­лизма: соло­мен­ный макет шалаша не едино­жды стано­вился жерт­вой поджога.

Забор вокруг шалаша поду­мы­вают убрать – тема ванда­лизма в послед­ние годы пере­стала быть акту­аль­ной

Тем не менее, сест­ро­рец­кие музеи смогли посмот­реть на ленин­скую тему под новым углом зрения, инте­рес­ным совре­мен­ному посе­ти­телю. Теперь их амби­ции гораздо шире скром­ного мемо­ри­ала о несколь­ких днях из жизни вождя миро­вого проле­та­ри­ата.

Руко­вод­ство Сарая, напри­мер, прово­дило архи­тек­тур­ный конкурс проек­тов по обнов­ле­нию терри­то­рии. Многие из них пред­по­ла­гают серьёз­ное расши­ре­ние куль­тур­ного простран­ства, стро­и­тель­ство новых зданий и нового пирса, рекре­а­ци­он­ных зон и даже сцены. Жаль, что на реали­за­цию подоб­ных проек­тов пока не хватает средств и возмож­но­стей.

Бюст по дворике Сарая

У Шалаша полу­чи­лось преоб­ра­зиться быст­рее. В экспо­зи­ции пави­льона акцент с лично­сти Ленина сместили на исто­рию самой рево­лю­ции, кото­рая местами препод­но­сится в игро­вом, теат­ра­ли­зо­ван­ном формате с драма­ти­че­скими «действи­ями». Картон­ные фигуры «героев», расстав­лен­ные по всей терри­то­рии, задают посе­ти­те­лям каверз­ные вопросы: «Фидель Кастро на экспо­зи­ции был. А ты?»; «Надежда Круп­ская была с Лени­ным и в Шушен­ском, и в Швей­ца­рии… А здесь?»; «Ленин здесь скры­вался, а где был Лев Троц­кий?». Фигуры подска­зы­вают: «Ответ в музее».

Мы не будем подска­зы­вать, была ли Круп­ская в шалаше или нет. Ответ – в музее.

Сотруд­ники пыта­ются доко­паться до истины, не пропа­ган­ди­руя старые совет­ские мифы. Скажем, в живо­писи сталин­ского времени запе­чат­лен визит в шалаш к Ленину Сталина. Теперь же в экспо­зи­ции посе­ти­тели узнают, что этот факт не подтвер­жда­ется источ­ни­ками. А вот присут­ствие в Разливе Зино­вьева долгое время замал­чи­ва­лось. Экскур­со­воды Сарая обра­тят ваше внима­ние на его фото­гра­фию и подчерк­нут: немно­гие сразу отве­тят, кто на ней изоб­ра­жен.

«В.И. Ленин и И.В. Сталин в Разливе. 1917 год». Худож­ник П. Розин.
Это не экспо­нат Сарая или Шалаша, однако картина хорошо иллю­стри­рует сталин­скую мифо­ло­гию о близ­ких отно­ше­ниях Иосифа Висса­ри­о­но­вича с Лени­ным.

Образ Ильича теперь не икона. Но, возможно, без идей­ного трепета изучать исто­рию этого образа стало только инте­рес­нее? В послед­ние годы на терри­то­рии Шалаша нашли приют две работы совет­ского скуль­птора 1920-х годов Матвея Харла­мова, ранее стояв­шие в Ленин­граде у промыш­лен­ных пред­при­я­тий: «Крас­ного выборжца» и Завода точных элек­тро­ме­ха­ни­че­ских прибо­ров. Вместе с боль­шим белым бюстом из БКЗ «Октябрь­ский» они пока един­ствен­ные новые экспо­наты в буду­щем парке совет­ского пери­ода под откры­тым небом.

Скульп­тура Матвея Харла­мова из Завода точных элек­тро­ме­ха­ни­че­ских прибо­ров
Бюст из БКЗ «Октябрь­ский»

Каждый нахо­дит в этих местах что-то для себя. Одни по-преж­нему задают вопросы в стиле совет­ского «символа веры» (как, напри­мер, прие­хав­шая в Сарай этим летом деле­га­ция из Китая), другие с любо­пыт­ством узнают об исто­ри­че­ской реаль­но­сти 1917 года. Третьи вспо­ми­нают совет­ское детство – в таком стиле, кстати, был выдер­жан отзыв посе­тив­шего Шалаш актёра Сергея Безру­кова. А кому-то просто хочется насла­диться прекрас­ным видом, откры­ва­ю­щимся на озеро с пристани…



Адреса и часы работы Сарая и Шалаша можно узнать на офици­аль­ном сайте Исто­рико-куль­тур­ного музей­ного комплекса в Разливе.

Поделиться