Музейные заметки. У революции – женское лицо

Проти­во­ре­чи­вое, а порой даже анек­до­тич­ное состо­я­ние совре­мен­ного женского движе­ния – в лице так назы­ва­е­мого «феми­низма третьей волны» – нередко вызы­вает споры о его целе­со­об­раз­но­сти. Действи­тельно, если по закону все уже давно равны, то с чем бороться? Со стерео­ти­пами и пред­рас­суд­ками? Стерео­типы, как нетрудно заме­тить, иногда лишь усугуб­ля­ются при сомни­тель­ных обще­ствен­ных акциях, кото­рые устра­и­вают феми­нистки.

Столе­тие назад ситу­а­ция была иной, и не только в сфере право­вого поло­же­ния женщины. Те же пред­рас­судки тради­ци­он­ного обще­ства во много раз силь­нее влияли на жизнь пред­ста­ви­тель­ниц прекрас­ного пола. Тем удиви­тель­нее, что именно в России – пожа­луй, в гораздо боль­шей мере, чем в осталь­ной Европе – женское движе­ние было в аван­гарде обще­ствен­ной борьбы. Как так полу­чи­лось, расска­зы­вает выставка «Женщины и рево­лю­ция» Музея поли­ти­че­ской исто­рии (г. Санкт-Петер­бург).


Фраг­мент выставки

Начи­на­лось всё с простого стрем­ле­ния русской женщины к знаниям. Об этом выставка прак­ти­че­ски не расска­зы­вает, поскольку её основ­ная хроно­ло­гия начи­на­ется с рубежа XIXXX веков. Но именно тогда женское движе­ние возгла­вили те, кто полу­чил высшее обра­зо­ва­ние в 1860-е, 1870-е, 1880-е годы. Свободно полу­чить полно­цен­ную «вышку» можно было за рубе­жом: напри­мер, Анна Евре­и­нова стала первой русской женщи­ной-юристом по окон­ча­нии универ­си­тета в Лейп­циге. Женщины доби­лись и откры­тия высших женских курсов в России: Анна Фило­со­фова в 1870-е была одним из иници­а­то­ров созда­ния Бесту­жев­ских курсов в Петер­бурге.

По центру – Анна Евре­и­нова, справа от неё – Анна Фило­со­фова. На боль­шой фото­гра­фии слева – тоже Анна (счаст­ли­вое имя для женского движе­ния!), Анна Шаба­нова, первая женщина-педи­атр в России.

Если на Западе женское движе­ние в основ­ном ассо­ци­и­ро­ва­лось с суфра­жист­ками (от фран­цуз­ского «suffrage» – «изби­ра­тель­ное право»), то в России борьба за поли­ти­че­ские права не была исклю­чи­тельно женской преро­га­ти­вой – огра­ни­чен­ными правами в само­дер­жав­ном госу­дар­стве наде­ля­лись все без исклю­че­ния. Поэтому заин­те­ре­со­ван­ные в поли­тике женщины до начала XX века не были обособ­лены от мужчин и влива­лись в общие поли­ти­че­ские процессы, в основ­ном в рево­лю­ци­он­ное движе­ние. Впро­чем, рево­лю­ци­о­нерки отли­ча­лись такой непри­ми­ри­мо­стью к власти и ради­ка­лиз­мом, что это приво­дило окру­жав­ших их мужчин в восхи­ще­ние и трепет (чего стоит, скажем, фигура «нрав­ствен­ного дикта­тора» Софьи Перов­ской).

«Бабушка русской рево­лю­ции» Екате­рина Брешко-Бреш­ков­ская участ­во­вала ещё в «хожде­нии в народ» в 1870-е, тогда же была сослана на каторгу. На этом поли­цей­ском снимке 1907 года она – уже одна из лиде­ров партии эсеров и её Боевой орга­ни­за­ции, под арестом из-за преда­тель­ства Азефа.
Мария Спири­до­нова и другие члены партии эсеров на каторге.

С рубежа веков женский вопрос полу­чает всё боль­шее выра­же­ние в печат­ных изда­ниях. Появ­ля­ются исто­ри­че­ские очерки женского движе­ния и поли­ти­че­ская публи­ци­стика, выхо­дят женские кален­дари (спра­воч­ники госучре­жде­ний), созда­ётся специ­а­ли­зи­ро­ван­ная женская пери­о­дика – не журналы мод, а именно соци­ально-поли­ти­че­ские изда­ния вроде боль­ше­вист­ского журнала «Работ­ница». Смяг­че­ние цензуры после Первой русской рево­лю­ции вызвало насто­я­щий бум подоб­ных изда­ний.

По центру – «Первый женский кален­дарь» изда­тель­ницы Прас­ко­вьи Ареян.

Увле­че­ние обще­ствен­ным движе­нием преиму­ще­ственно дворя­нок может вызвать подо­зре­ние, будто для бедных слоёв насе­ле­ния женский вопрос был неак­туа­лен. На выставке пред­став­лена брошюра РСДРП 1905 года «Женская доля», из кото­рой мы пони­маем, что проблему равен­ства полов нельзя назвать просто заба­вой обра­зо­ван­ных деву­шек:

«Соседка вон, Анна Гаври­ловна, посту­пила на фабрику; ребят старухе какой-то на попе­че­нье отдаёт, целый день дома её нет, как вол рабо­тает. Да много ли толку из этого? Платят ей чуть ли не втрое меньше, чем мужчине, – гово­рят: „У нас от баб отбою нет, хочешь за такую цену, мило­сти просим, а дороже не дожи­дайся“. И выхо­дит работа эта – одно звание».

Соци­аль­ное поло­же­ние как женщин, так и мужчин усугу­би­лось в годы Первой миро­вой войны. Но именно с женской демон­стра­ции 8 марта по новому стилю (23 февраля по старому) нача­лась Русская рево­лю­ция. О том, что у рево­лю­ции было женское лицо, свиде­тель­ствуют множе­ство обра­зов, появив­шихся после Февраля: в них и рево­лю­ция, и новая, свобод­ная Россия имели очевид­ную гендер­ную принад­леж­ность.

Женские образы были частым явле­нием на открыт­ках и плака­тах 1917 года.
Даже в воен­ной пропа­ганде Первой миро­вой Россия воспри­ни­ма­лась как женщина – и надо отме­тить, далеко не патри­ар­халь­ного типа.
…И даже Интер­на­ци­о­нал, несмотря на мужской род этого слова.

Собы­тия 1917 года зани­мают централь­ное место выставки. Посе­ти­тели воспри­ни­мают рево­лю­ци­он­ную тема­тику как через назва­ние и оформ­ле­ние двух насы­щен­ных залов, так и благо­даря боль­шому числу экспо­на­тов и «женских» тем эпохи рево­лю­ции. Они не огра­ни­чи­ва­ются исто­ри­ями отдель­ных женщин-рево­лю­ци­о­не­рок (той же Брешко-Бреш­ков­ской или Алек­сан­дры Коллон­тай). Кстати, не стоит думать, что рево­лю­ци­о­нер­ками были лишь соци­а­листки: в майских выбо­рах в район­ные думы Петро­града женщин-каде­тов в партий­ных спис­ках было даже больше, чем боль­ше­ви­чек.

Само женское движе­ние попы­та­лось выйти на новый уровень. Лига равно­пра­вия женщин участ­во­вала как в мест­ных выбо­рах, так и попы­та­лась пройти в Учре­ди­тель­ное собра­ние. Созда­тели выставки отме­чают, что провал женских орга­ни­за­ций в выбор­ной кампа­нии связан со стерео­ти­пами и недо­ве­рием к женщи­нам-поли­ти­кам. Возможно, дело не столько в стерео­ти­пах, сколько в слиш­ком малом проме­жутке времени между рево­лю­ци­он­ным сломом старого порядка и баналь­ной привыч­кой женщин быть и осозна­вать себя полно­прав­ными граж­да­нами.

Сверху – плакат Лиги равно­пра­вия женщин перед выбо­рами в Учре­ди­тель­ное собра­ние.

Чаще женщины не обособ­ляли себя ни от «мужских» партий, ни от «мужских» профес­сий. К примеру, 1917 год был изве­стен исто­рией «женских бата­льо­нов смерти» – о них и отдельно о Марии Бочка­рё­вой расска­зы­вает значи­тель­ный фраг­мент выставки. После Октября женщины-воен­ные встре­ча­лись и у боль­ше­ви­ков: Лариса Рейс­нер была комис­са­ром Гене­раль­ного штаба Военно-морского флота РСФСР, а Роза­лия Залкинд – печально извест­ная Землячка – стала одной из орга­ни­за­то­ров крас­ного террора в Крыму.

Эман­си­па­ция не только восхва­ля­лась, но и стано­ви­лась объек­том сатиры. Кроме кари­ка­тур, на выставке можно увидеть афиши спек­так­лей, где обыг­ры­ва­лось изме­нив­ше­еся поло­же­ние женщины в обще­стве.

Боль­ше­вики продол­жили поли­тику уста­нов­ле­ния равен­ства. Формаль­ные права, однако, не гаран­ти­ро­вали улуч­ше­ния каче­ства жизни, особенно в усло­виях Граж­дан­ской войны. Кроме этого, «женский вопрос» пони­мался совет­ской властью исклю­чи­тельно в пара­дигме комму­низма. Боль­шую роль в этом сыграли так назы­ва­е­мые женские отделы. Под контро­лем партии женот­делы вовле­кали пред­ста­ви­тель­ниц рабо­чего класса в партий­ное и проф­со­юз­ное движе­ние, пропа­ган­ди­ро­вали «новый быт».

Проле­тар­ское женское движе­ние сошло на нет к концу 1920-х годов, когда женот­делы были ликви­ди­ро­ваны. Веро­ятно, новая власть посчи­тала, что равен­ство мужчин и женщин достиг­нуто. «Женский вопрос» объявили закры­тым.

На перед­нем плане – соло­мен­ная шляпка Алек­сан­дры Коллон­тай. На заднем – косынка медсестры А.Я. Тиль­тинь.

Выставка «Женщины и рево­лю­ция» рабо­тает с 25 октября 2017 года по 30 декабря 2018 года в Госу­дар­ствен­ном музее поли­ти­че­ской исто­рии России (г. Санкт-Петер­бург, ул. Куйбы­шева, д. 2–4).

Поделиться