Сего­дня мы откры­ваем новую рубрику, в кото­рой будем расска­зы­вать об инте­рес­ных и часто не очень извест­ных исто­ри­че­ских филь­мах. Это могут быть старые ленты, сами по себе став­шие исто­рией, или не столь давние кино­фильмы, в кото­рых отра­зи­лись исто­ри­че­ские собы­тия и явле­ния. Начнёт рубрику один из первых приме­ров «русской» линии в голли­вуд­ском кине­ма­то­графе. При этом на «разве­си­стую клюкву» он не похож. Почему? Читайте в обзоре нашего специ­а­ли­ста по исто­рии русской эмигра­ции — редак­тора раздела «На чужбине».


Тема эмигран­тов почти не раскрыта в отече­ствен­ном кине­ма­то­графе, и было бы наивно ждать её раскры­тия от совет­ского кино. Отчего же стране рабо­чих и крестьян снимать исто­рии про господ и прочих реак­ци­о­не­ров из Парижа? Хотя и были примеры, такие как совмест­ный совет­ско-британ­ский фильм «Анна Павлова» 1983 года. Но это уже закат совет­ской эпохи. Прилич­ное совре­мен­ное россий­ское или укра­ин­ское кино с сюже­том, цели­ком посвя­щён­ным эмигран­там первой и второй волны, прак­ти­че­ски отсут­ствует. А ведь сколько тем? Сколько книг? Сколько исто­рий? Тоска… думал я до того момента, пока не посмот­рел восхи­ти­тель­ный фильм 1939 года — «Ninotchka».

Постер фильма

На помощь нам неожи­данно прихо­дит Голли­вуд! Там полный набор: фильмы на эмигрант­скую тему (причём не только про Штаты или Париж, но даже про экзо­ти­че­ский Гонконг), экра­ни­за­ции русской клас­сики. Играли там и русские актёры-звёзды первой вели­чины. Есть, конечно, одна проблема — боль­шие сомне­ния, что хоть один из старых голли­вуд­ских филь­мов про эмигран­тов был достойно и не кустарно пере­ве­дён на русский язык.

Но вернемся к «Ниночке». Это амери­кан­ская коме­дия, снятая в конце 1930-х годов с неза­мыс­ло­ва­тым сюже­том. Совет­ских послан­цев в разгар инду­стри­а­ли­за­ции отправ­ляют в Париж, чтобы продать награб­лен­ные княже­ские брил­ли­анты и зара­бо­тать необ­хо­ди­мую совет­ской державе валюту.


Офици­аль­ный трей­лер к «Ниночке»

Знако­мясь с враж­деб­ным капи­та­ли­сти­че­ским миром, совет­ские граж­дане осознают, что жизнь при загни­ва­ю­щем капи­та­лизме им гораздо больше по вкусу, чем друж­ный, но аске­тич­ный поход в свет­лое буду­щее в родном СССР. Суть коме­дии — высме­и­ва­ние пове­де­ния русско-совет­ского чело­века в незна­ко­мом ему буржу­азно-капи­та­ли­сти­че­ском мире. Вам может пока­заться, что это какая-то баналь­ная запад­ная анти­со­вет­ская агитка, так ещё и с русо­фоб­ским душком. Но в случае «Ниночки» это совсем не так!

Я просто срав­ни­ваю с шедшим недавно в кино­те­ат­рах филь­мом «Смерть Сталина». Меня удивил Олег Кашин, полу­шутя (или нет?) сказав­ший мне, что нашёл фильм доброй сказ­кой с русским бога­ты­рём Жуко­вым, борю­щимся против злых грузин. Я же нашёл фильм безвкус­ной и небрежно сделан­ной русо­фоб­ской пропа­ган­дой. В любом случае, «Смерть Сталина» — это прежде всего англий­ская коме­дия с англий­ским юмором, рассчи­тан­ная сугубо на запад­ную публику. Да, там есть где улыб­нуться, но фильм сделан не с любо­вью, и явно под теку­щую поли­ти­че­скую повестку.

Не то «Ниночка»! Фильм, конечно, с иронией отно­сится к совет­скому строю и совет­ским людям. Но это тонкая ирония, хотя иногда бьющая прямо в глаз. Ну разве не восхи­ти­тельно ли, когда крестьянка Ниночка гово­рит русскому князю: «Должна вам признаться, мы клас­сово близ­кие, у меня — мелко­бур­жу­аз­ное проис­хож­де­ние! У нас (в хозяй­стве) была одна корова!» Это намёк на совет­ские пере­гибы в 1930-х, когда в «мелко­бур­жу­аз­ных кула­ков» запи­сы­вали отнюдь не только кула­ков…

Постер со сценой знаком­ства совет­ской Нины с русским графом Леоном. Нина просит ей пока­зать, где нахо­диться Эйфе­лева башня.

Герои фильма, совет­ские граж­дане, честно призна­ются — да, они не знают разницы между сухим и слад­ким шампан­ским, они его нико­гда не пробо­вали, а только читали про него. Они даже не слышали, что такое радио или вечер­нее платье. Но фильм не выстав­ляет совет­ских людей бескуль­тур­ными дика­рями. И в конце концов, что, вам в ХХI веке не дово­ди­лось знать уже совре­мен­ных россиян, не знаю­щих разницы между сухим и слад­ким? Скорее кино пока­зы­вает наших пред­ков фана­тич­ными аске­тами, кото­рых волнует, какая будет выра­ботка угля и сколько откро­ется метал­лур­ги­че­ских заво­дов за год. Шутки о новом совет­ском чело­веке дела­ются незлобно и с симпа­тией.

Фильм пока­зы­вает, как оказав­ши­еся на Западе совет­ские агенты с удоволь­ствием зака­зы­вают себе коро­лев­ский люкс в доро­гом отеле и там тратят народ­ные деньги на доро­гое шампан­ское, а потом зака­зы­вают дево­чек. Смешно? Смешно! Было ли так, когда совет­ские эмис­сары на самом деле приез­жали прода­вать царские драго­цен­но­сти? Очень веро­ятно. Спасают кино и нравы эпохи — пьянка с шампан­ским и моло­дыми фран­цу­жен­ками обхо­дится без каких-либо откро­вен­ных сцен или пошло­сти, зритель сам доду­мы­вает всё, что ему хочется.


Сценка гулянки Леон­чика и совет­ских аген­тов

Откуда, кстати, Ниночка? Когда трое совет­ских просто­филь — Иранов, Булжа­нов и Копаль­ский — пыта­ются продать брил­ли­анты, принад­ле­жав­шие русской княгине Сване, ныне пари­жанке, об этом прознают мест­ные русские эмигранты, и княгиня направ­ляет к совет­ским аген­там графа. Он быстро разво­дит обол­ту­сов, объяс­няя им, что он полу­чит обратно брил­ли­анты через фран­цуз­ские суды, где у них нет ника­ких шансов. Растяпы дуются, злятся и вопро­шают — ну а что же ты пред­ла­га­ешь? А граф же внезапно отве­чает — давайте гуль­нём, това­рищи! Немного шампан­ского и вот уже трое това­ри­щей целуют взасос графа Леон­чика и клянутся ему в любви. Растя­пам прихо­дится отпра­вить сооб­ще­ние в Москву, кото­рое пишет за них сам граф: «C прода­жей брил­ли­ан­тов проблема, нам надо судится с княги­ней». Им сразу же прихо­дит обрат­ное сооб­ще­ние: мы направ­ляем своего агента к вам, ждите!


Сцена приезда Нины в Париж

И к ним специ­аль­ным поез­дом Москва–Париж неза­мед­ли­тельно приез­жает пред­ста­ви­тель совет­ского торго­вого мини­стер­ства Нина Якушева. Нина — персо­наж из буду­щего. То, что в 1939 году Голли­вуду каза­лось сати­рой, теперь стало желан­ным феми­ни­сти­че­ским идеа­лом Запада. Нина — это супервумэн. Она началь­ник. Приез­жая, собран­ная Нина быстро строит растяп, допра­ши­вая их: а консуль­ти­ро­ва­лись ли вы с юристом? Когда ей пред­ла­гают поне­сти её чемо­дан, она обры­вает: я такой же чело­век, как и вы, това­рищ! Не пытай­тесь прини­зить меня тем, что я женщина! Так или иначе, позже она знако­мится с графом и у них начи­на­ется роман…

Фильм тончайше высме­и­вает русско-совет­скую Ниночку, но со знанием дела и по делу. Ниночка разго­ва­ри­вает в аске­тично-идеа­ли­сти­че­ском духе о том, что ей дик бога­тый буржу­аз­ный мир с его глупой модой, ненуж­ным шампан­ским, слад­кой жизнью. Её инте­ре­суют только фабрики, выпол­не­ние пяти­лет­него плана и повы­ше­ние благо­по­лу­чия трудя­щихся. Когда мы, вместе с моей женой-англи­чан­кой, смот­рели диалоги русской идеа­ли­сти­че­ской Ниночки и графа, олице­тво­ря­ю­щего Запад и пыта­ю­ще­гося с симпа­тией расто­пить лёд в Ниночке, то воскли­цали: ведь это не выдумка! Это — насто­я­щее. Меня тоже раздра­жал контраст бога­того Лондона и бедной по срав­не­нию с ним Москвы, меня тошнило от вида этих лаки­ро­ван­ных тёток из «высшего обще­ства» в своих глупых шляп­ках, отправ­ляв­шихся на скачки в Аскот. У меня, как и у Ниночки, вызы­вали полное непо­ни­ма­ние эти неис­крен­ние улыбки и наиг­ран­ная друже­люб­ность и вежли­вость. Я сам был Ниноч­кой, но и вы, навер­ное, тоже.

В сере­дине фильма, когда това­ри­щам стано­виться понятно, что их шансы продать брил­ли­анты ничтожно малы, но у них оста­лось неделя свобод­ного времени в коман­ди­ровке в Париже… Ниночка из совет­ского робота, разго­ва­ри­ва­ю­щего лозун­гами, превра­ща­ется в чело­века и с удоволь­ствием наде­вает глупую модную париж­скую шапочку, первый раз в жизни идёт в ночной клуб, где пьет шампан­ское. Позже она с удоволь­ствием слушает джаз вместе с графом Леон­чи­ком у него в апар­та­мен­тах. «Я нико­гда не пони­мала, почему наши ласточки улетают на зиму к капи­та­ли­стам, а теперь пони­маю! У нас высо­кие идеалы, а у них климат». И опять фильм бьёт в точку! Многие русские люди не пони­мают, что в запад­ной Европе прак­ти­че­ски отсут­ствует зима в русском пони­ма­нии этого слова. И скажу я вам в вечные лондон­ские январ­ские +10 — какое это насла­жде­ние!

Граф Леон и Ниночка в модной париж­ской шляпке.

Позже Ниночка со своими растя­пами возвра­ща­ется обратно в Москву. Там в Москве все выгля­дят одина­ково, все носят пионер­ский галстук, везде порт­реты Ленина и Сталина. Всё бедненько, c едой туго­вато. Ниночку на публике стыдят за приве­зён­ное париж­ское платье. Но когда она оста­ётся наедине с подруж­кой, в комму­налке, подружка с искрен­ним любо­пыт­ством расспра­ши­вает Ниночку, а та восхи­щенно расска­зы­вает ей про элегант­ные платья, про супер­мод­ные шляпки, про то, что в Париже носят утром неглиже, а вече­ром вечер­нее платье, про то и про это…

Когда Ниночка встре­ча­ется со своими обол­ту­сами в Москве, они начи­нают обсуж­дать, какой же краси­вый Париж, и какая серо­ва­тая и скуч­ная Москва. Как там и как здесь. Они возвра­ща­ются и к теме погоды и в шутку гово­рят: «Да у нас в Москве всё как в Париже, даже весна!» А за окном круп­ным планом пока­зана Москва, вся покры­тая снегом. Пусть кинет камень в меня тот, кто скажет, что не вёл хотя бы раз такие разго­воры после возвра­ще­ния из запад­ного мега­по­лиса в Москву.

Ниночка с совет­скими това­ри­щами вспо­ми­нают в москов­ской комму­налке о своих безза­бот­ных днях в Париже.

В конце фильма Ниночка с своими колле­гами-растя­пами, по зада­нию партии, опять оказы­ва­ется за грани­цей. Тут уже они решают, что надо «выбрать свободу» и остаться на Западе, где не нужно жаться по углам, чтобы выска­зать то, что дума­ешь, и где можно насла­ждаться буржу­аз­ным обра­зом жизни. В итоге четвёрка гово­рит: а давайте откроем русский ресто­ран, мы всё равно оста­немся русскими и у нас будет своя Россия — наш русский ресто­ран — с икрой, борщом, пирож­кам и биф стро­га­но­вым. Такой вот хэппи-энд.

Инте­ресно, что в сцене, где пока­зан диалог совет­ского началь­ника Нины, отправ­ля­ю­щего её в загран­ко­ман­ди­ровку, совет­ский бюро­крат пока­зан собран­ным и серьёз­ным техно­кра­том, предан­ным делу. Ника­кой пошло­сти в духе азиат­ской жесто­ко­сти или отста­ло­сти. Это не «Смерть Сталина», где шутят направо и налево про убий­ства и расстрелы, а страна похожа на конц­ла­герь. Про расстрелы, правда, звучит одна шутка: «Москов­ские процессы были успе­хом, русских стало меньше, но это уже лучшие русские!» Голли­вуд, кстати, уже тогда не делал разницы между совет­ским и русским, и в фильме слово «русский» звучит везде, где должно было стоять «совет­ский».

Как вы заме­тили по описа­нию, фильм, конечно, сделан под углом того, что правиль­ный совет­ский русский может сделать только одно правиль­ное реше­ние, оказав­шись за грани­цей — не возвра­щаться. Это действи­тельно одно­боко. Разу­ме­ется, жизнь и даже нормаль­ная жизнь присут­ство­вала в СССР. В конце концов, там выросли наши дедушки, бабушки и папы с мамой. Но контраст между Запа­дом и Россией всё ещё есть, как и есть восторг от сопри­кос­но­ве­ния с запад­ной жизнью, особенно когда ты её видишь через розо­вые очки тури­ста.

Фильм «Ниночка» сделан с любо­вью и все описан­ные чувства пере­дает мастер­ски. И это не удиви­тельно: его делали голли­вуд­ские ашке­назы проис­хож­де­нием из Россий­ской импе­рии. Режис­сёр фильма — Эрнст Любич, актёр глав­ной мужской роли — Мелвин Дуглас (ужасно похож на Ивана Урганта), да и сама студия MGM — это всё эмигранты или потомки эмигран­тов из России. Явно у многих были родствен­ники из СССР, а у кого-то родствен­ники выез­жали из СССР в загран­ко­ман­ди­ровки и высту­пали в роли совет­ских разгуль­ных обол­ту­сов или идеа­ли­сти­че­ской Ниночки.

Хотя СССР и совет­ские порядки пока­заны в ирони­че­ском свете, это не грубая анти­со­вет­ская агитка. Думаю, это объяс­ня­ется тем, что тогда амери­кан­ские евреи и, шире, голли­вуд­ская левая интел­ли­ген­ция ещё сочув­ство­вали совет­скому идео­ло­ги­че­скому проекту. Тогда в конце 1930-х годов, на фоне фашист­ской Герма­нии и в целом довольно правого Запада, они не хотели подыг­ры­вать кондо­вой анти­со­вет­ской пропа­ганде и выстав­лять СССР азиат­ской деспо­тией с нелю­дями-дика­рями. Тем не менее, счита­ется, что это первый голли­вуд­ский анти­со­вет­ский фильм.

Миро­вая публика 1939 года его очень оценила фильм. Лента шла с успе­хом и в евро­пей­ских столи­цах, и в самой Америке. Но когда СССР с Дядей Джо стали ну уж совсем близ­кими союз­ни­ками США, фильм был отло­жен на полку.

Критики тоже оценили фильм. Он и поныне входит в различ­ные топ-100 амери­кан­ских филь­мов. Рейтинг Rotten Tomatoes — 97%, Google — 88%, IMDb – 8,0÷10. Это действи­тельно отлич­ное кино.


Смот­реть фильм:

стра­ница фильма на Кино­по­иске

Поделиться