Наноплант в пакете из Пятёрочки: новый подарок Эрарты

В мире, где очень часто захо­дит речь о «пост­че­ло­веке», «пост­куль­туре» и «пост­фи­ло­со­фии», размыш­ле­ниям о мета­мор­фо­зах бытия преда­ются не только фило­софы, но и худож­ники. Наш автор посе­тил выставку петер­бург­ского худож­ника Алек­сея Левчука «Пангу­ма­низм» в музее совре­мен­ного искус­ства «Эрарта» и поде­лился своими впечат­ле­ни­ями в неболь­шой рецен­зии.


14 февраля в Эрарте откры­лась выставка петер­бург­ского худож­ника и архи­тек­тора Алек­сея Левчука. Назва­ние крат­кое: «Пангу­ма­низм». Обыва­тель вспо­ми­нает слово «транс­гу­ма­низм», мемы про Илона Маска и скеп­ти­че­ски хмыкает: «Опять про кибер­панк в хрущёв­ках!». Хрущё­вок не будет, VR-очков на фоне настен­ного ковра — тоже. Кибер­панк — уже баналь­ность, а Левчук от неё далёк. Пангу­ма­низм — это не про экзо­кор­текс и умное город­ское простран­ство. Пост­че­ло­век транс­фор­ми­рует своё тело так, что сам стано­вится архи­тек­тур­ной средой, расте­нием или инже­нер­ной конструк­цией.

Вот это, напри­мер, един­ствен­ная скульп­тура на выставке, но её заме­ча­ешь не сразу. Прямо напро­тив входа в зал — мерца­ю­щий неон пост­че­ло­ве­че­ского города, и ты тут же прова­ли­ва­ешься в его бирю­зо­вую перспек­тиву. Даже тонешь, потому что широ­кие улицы под труб­ча­тыми ветвями пальм — словно пригла­ше­ние для прогулки по морскому дну. Пейзаж кажется и обре­зан­ным, и цель­ным одно­вре­менно, а крыла­тый пост­че­ло­век напо­ми­нает ангела с росписи Сикс­тин­ской капеллы. Компо­зи­ция выстро­ена так, что причуд­ли­вая вселен­ная не имеет границ. Её не просто видишь, а осяза­ешь: пори­стые стволы древо­по­доб­ных людей не стано­вятся мазками пастели, когда ты подхо­дишь ближе. И чётко осозна­ёшь, что перед тобой — не парко­вая аллея, а един­ство разум­ных орга­низ­мов. Эта мега­струк­тура не создана чело­ве­ком. Он сам стал ею, преодо­лев телес­ность и тягу к нежи­вому.

Утопи­че­ский мир Алек­сея Левчука выгля­дит очень по-анар­хист­ски, оттого и восхи­щает. Отказ от формы своего тела — шаг куда более ради­каль­ный, чем выход за рамки отно­ше­ний с госу­дар­ством в любом их прояв­ле­нии. Это абсо­лют­ная свобода мысли и действия, готов­ность в любой момент изме­нить своё созна­ние и усилием воли принять форму расте­ния, антро­по­морф­ной химеры или сетча­той конструк­ции. Пангу­ма­ни­сти­че­ский мир лишён гендер­ных и соци­аль­ных разли­чий, в нём нет наси­лия, и любви — в тради­ци­он­ном её пони­ма­нии — тоже нет. Возмож­ность преоб­ра­зить тело — путь к бескон­фликт­ному обще­ству, кото­рому не нужны истас­кан­ные идео­ло­гии, инсти­туты власти и борьба за эфемер­ное господ­ство. Безгра­нич­ное формо­твор­че­ство царит в мире, состо­я­щем из разум­ной чело­ве­че­ской плоти. Это не похоже на привыч­ную идею косми­че­ской экспан­сии. Прошло время слабых существ, движи­мых лишь дерз­кой горды­ней и верой в могу­ще­ство интел­лекта. Настала пора не поко­рить вселен­ную и не слиться с ней, а стать ею.

Пост­че­ло­ве­че­ский город

От крио­ники и дискус­сий об AI — к возмож­но­сти принять любую форму тела и созна­ния, а следо­ва­тельно — к исчез­но­ве­нию страха перед смер­тью, госу­дар­ством и соци­аль­ными обяза­тель­ствами. Мир пуга­ю­щий, стран­ный. Где-то — даже идеаль­ный. Но всё же, когда глядишь на нели­ней­ные орга­ни­че­ские сети, возни­кает зако­но­мер­ный вопрос: а пост[чело­век] ли это? Каким будет созна­ние суще­ства, способ­ного превра­тить своё тело в пальму усилием воли? Если стро­е­ние его мозга, а, следо­ва­тельно, и процессы мышле­ния карди­нально отли­ча­ются от нашего, то можно ли сказать, что он — именно [чело­век], кото­рый совер­шен­ней нас? Не уничто­жит ли отказ от солип­сизма, обуслов­лен­ного неиз­ме­ня­е­мой телес­но­стью, само поня­тие чело­века? Не явля­ются ли такие вопросы призна­ком того, что homo sapiens — всего лишь пере­ход­ное звено между неан­дер­таль­цем и пост­че­ло­ве­ком?

Инте­ресно пред­ста­вить россий­ское обще­ство, входя­щее в эру пангу­ма­низма. Денд­ро­фоб­ные законы; тюрьма за репост мема с прези­ден­том, кото­рому приде­лали пару лишних конеч­но­стей; похаб­ная реклама в поддержку пост­лю­дей (а ты пере­ся­дешь с иглы чело­ве­че­ского одоб­ре­ния?); ругань и трол­линг под постом в Instagram, где прапра­внучка футболь­ной фанатки из ЧМ-2018 обни­мает бразиль­ского нано­планта; выпуск­ник ВГИКа, кото­рого кроет матом собствен­ный дирек­тор, и ректор, закры­ва­ю­щий его выпуск­ной фильм про антропо-химеру. Забавно, но это позво­ляет ощутить, что мир Алек­сея Левчука живёт не на стра­ни­цах эска­пист­ских рома­нов, а чуть ли не дышит в заты­лок.

Летя­щий пост­че­ло­век

У меня стран­ные отно­ше­ния с музей­ным простран­ством. С одной стороны, я люблю зави­сать перед карти­ной в полном одино­че­стве. С другой — мне нравится наблю­дать за другими посе­ти­те­лями. Забавно, но никто не задер­жал взгляд на скульп­туре нано­планта. Две яркие девчонки с лого­ти­пом HSE на сумках сфот­ка­лись у порт­ре­тов химер и ушли; интел­ли­гент­ная тётенька, похо­жая на Татьяну Черни­гов­скую, поко­си­лась на меня и пото­ро­пи­лась к выходу. А я стоял и нюхал кожу нано­планта, под кото­рой виднелся обры­вок пакета из Пятё­рочки (обмо­тали для проч­но­сти). Скульп­тура была слиш­ком искус­ствен­ной и нежи­вой, чтобы орга­нично вписаться в концеп­цию выставки.

Пятё­рочка и Эрарта. Химеры — стран­ная, в чём-то гротеск­ная жизнь, гото­вая вырваться из плос­ко­сти картона. Нано­плант — мёрт­вый кусок арма­туры с запа­хом краски. Может, было бы лучше поста­вить вместо него длин­ный кактус? Я бы вытас­ки­вала из паль­цев колючки и насла­жда­лась гармо­нией между види­мым и осяза­е­мым.


Выставка Алек­сея Левчука «Пангу­ма­низм» открыта до 22 апреля 2019 года в музее «Эрарта» (Санкт-Петер­бург, 29-я линия В.О., 2).

Поделиться