Прощание с мифом. Рецензия на фильм Сергея Лозницы о похоронах Сталина

В 2019 году укра­ин­ский режис­сёр Сергей Лозница пред­ста­вил доку­мен­таль­ный фильм о похо­ро­нах Сталина — «Госу­дар­ствен­ные похо­роны» или «Проща­ние со Стали­ным» (в россий­ском прокате). Фильм состоит из архив­ных съёмок, сделан­ных в разных частях СССР с 5 по 9 марта 1953 года. Наш автор, Андрей Абра­мов, делится впечат­ле­ни­ями от фильма в неболь­шой рецен­зии.


Кадр из фильма

Сталин… как много в этом слове для сердца русского слилось! Как много в нём отозва­лось!

Кто-то сочтёт подоб­ное пере­фра­зи­ро­ва­ние знаме­ни­того стихо­тво­ре­ния вели­кого русского поэта кощун­ством. Однако оно очень точно отра­жает тему стали­низма в созна­нии совре­мен­ного россий­ского обще­ства. Бурные дискус­сии о сталин­ском времени идут и на кухнях «хрущё­вок», и в высо­ких каби­не­тах. Прак­ти­че­ски каждый обще­ствен­ный и куль­тур­ный деятель считает долгом выра­зить мнение о самом проти­во­ре­чи­вом пери­оде новей­шей исто­рии нашей страны. Своё кино­вы­ска­зы­ва­ние на сталин­скую тему пред­ста­вил широ­кой публике осенью 2019 года и извест­ный укра­ин­ский режис­сёр-доку­мен­та­лист Сергей Лозница.

Лозница изве­стен крити­кой поли­тики совре­мен­ной России и, шире, всей исто­рии «Россий­ской импе­рии». Поли­ти­че­ская пози­ция сильно влияет и на твор­че­ство режис­сёра. Вспом­нить хотя бы фильм «Донбасс», полу­чив­ший проти­во­ре­чи­вые отзывы крити­ков и зрите­лей. Доку­мен­таль­ная лента «Госу­дар­ствен­ные похо­роны» тоже заду­мы­ва­лась авто­ром как поли­ти­че­ский мани­фест на базе исто­ри­че­ского мате­ри­ала проща­ния с «крас­ным царём» Иоси­фом Стали­ным.

Назва­ние «Госу­дар­ствен­ные похо­роны», по мысли режис­сёра, призвано пока­зать подлин­ный масштаб проис­хо­див­ших в Совет­ском Союзе 6–9 марта 1953 года собы­тий. В те дни совет­ские люди хоро­нили, по его мнению, не только своего «вождя и учителя», но и создан­ное им госу­дар­ство. Учиты­вая, что СССР канул в Лету спустя четыре деся­ти­ле­тия после смерти Сталина, утвер­жде­ние это довольно спор­ное.

Надо сказать, что картина, кото­рая заду­мы­ва­лась как анти­ста­лин­ский мани­фест, на деле полу­чи­лась во многом стали­нист­ской. При жела­нии её можно было бы пока­зать в кругу ярых поклон­ни­ков «отца наро­дов», и они оста­лись бы довольны увиден­ным. Видимо, пони­мая это проти­во­ре­чие, режис­сёр решил вклю­чить в финаль­ные титры инфор­ма­цию о десят­ках милли­о­нов репрес­си­ро­ван­ных и погиб­ших от голода при сталин­ском прав­ле­нии. Правда, как часто бывает в таких случаях, эти цифры вызвали вопросы у зрите­лей, причём даже у не испы­ты­ва­ю­щих симпа­тии к Сталину. В резуль­тате попытка доку­мен­та­ли­ста доне­сти мысль в лоб полу­чи­лась не орга­нич­ной.

Несмотря на все идейно-поли­ти­че­ские пред­по­чте­ния и прио­ри­теты автора, лента «Госу­дар­ствен­ные похо­роны» полу­чи­лась мону­мен­таль­ным исто­рико-доку­мен­таль­ным произ­ве­де­нием. Как и преды­ду­щая работа Лозницы на сталин­скую тему — «Процесс», посвя­щён­ная «делу Пром­пар­тии» 1931 года, — новая картина пред­став­ляет собой кино­хро­нику, собран­ную из мате­ри­а­лов Крас­но­гор­ского архива кино­фо­то­до­ку­мен­тов (РГАКФД). Мате­ри­алы эти изна­чально были пред­на­зна­чены для фильма «Вели­кое проща­ние», создан­ного весной 1953 года по заказу руко­вод­ства страны. Однако быст­рый отказ от масштаб­ного сталин­ского культа лично­сти, а также свер­же­ние с поли­ти­че­ского олимпа одного из глав­ных героев «Вели­кого проща­ния» — Лаврен­тия Берии — пред­опре­де­лили судьбу этой картины: она оста­лась на полке на несколько деся­ти­ле­тий.

Режис­сё­ром и его звуко­опе­ра­то­ром Влади­ми­ром Голов­ниц­ким была проде­лана, без преуве­ли­че­ния, тита­ни­че­ская работа по нало­же­нию на кино­хро­нику звуко­вых запи­сей из Госте­ле­ра­дио­фонда. Зрители могут услы­шать не только фраг­менты прямых репор­та­жей из Колон­ного зала Дома Союзов, но и чтение знаме­ни­тыми совет­скими писа­те­лями и поэтами произ­ве­де­ний о покой­ном вожде на памят­ном засе­да­нии Союза писа­те­лей СССР. В соче­та­нии с музы­кой Петра Чайков­ского, Вольф­ганга Амадея Моцарта, Фреде­рика Шопена, Феликса Мендель­сона этот звуко­вой ряд создаёт у зрите­лей потря­са­ю­щий эффект эмоци­о­наль­ной вовле­чён­но­сти в траур­ные собы­тия.

Инте­ресно, что чере­до­ва­ние чёрно-белой и цвет­ной пленки в картине не было заду­мано изна­чально и само по себе было обна­ру­жено лишь во время монтажа. Эта черес­по­ло­сица, на самом деле, создаёт ещё один эффект воспри­я­тия, как бы волнами затя­ги­ва­ю­щий зрителя в проис­хо­дя­щее на экране.

Фильм распа­да­ется на два тесно пере­пле­тён­ных и сменя­ю­щих друг друга сюжета: проща­ние со Стали­ным в столице его «импе­рии», Москве, и в отда­лён­ных угол­ках Совет­ского Союза. Зритель посто­янно как бы пере­но­сится из столицы на окра­ины страны и обратно.

Похо­рон­ная процес­сия с балкона посоль­ства США, фото Мартина Мэнхофа

Пока­зан­ные в картине траур­ные меро­при­я­тия в реги­о­нах СССР пора­жают масштаб­но­стью. Совет­ские люди скор­бели, искренне и не очень, по всей стране: от Львова и Виль­нюса до Хаба­ров­ска и Влади­во­стока, от таджик­ских аулов до селе­ний Край­него Севера. В волни­тель­ном оцепе­не­нии у репро­дук­то­ров вслу­ши­ва­лись они в слова офици­аль­ного радио­со­об­ще­ния о смерти вождя. Жадно вчиты­ва­лись в одно­об­раз­ные полосы совет­ских газет тех дней. Вместе и по одиночке несли пышные венки и обык­но­вен­ные цветы в горш­ках к сталин­ским памят­ни­кам и бюстам, напо­ми­нав­шим испо­лин­ские исту­каны Древ­него Египта. Участ­во­вали в траур­ных митин­гах на пред­при­я­тиях, с трудом, но искренне подби­рая слова клятвы в верно­сти покой­ному вождю.

Но за всем этим внеш­ним «бетон­ным» едино­ду­шием и едино­об­ра­зием вдруг ясно просту­пает глав­ный герой «Госу­дар­ствен­ных похо­рон» — простой совет­ский чело­век. Люди во время «вели­кого проща­ния» испы­ты­вали очень разные эмоции. Кто-то действи­тельно рыдал от горя. Кто-то был в расте­рян­но­сти и явно не знал, чего ожидать от буду­щего. Кто-то был в целом безраз­ли­чен и лишь отыг­ры­вал свою роль. Были и те, кто просто наблю­дал за проис­хо­дя­щим с инте­ре­сом. Или же с плохо скры­ва­е­мым злорад­ством. Вся эта насы­щен­ная гамма эмоций буквально выва­ли­ва­ется на зрителя и застав­ляет жадно ловить взгля­дом каждый кадр.

В столице же видна офици­аль­ная сторона похо­рон. Уста­новка гроба с телом вождя в Колон­ном зале, очень буднич­ная, без всякого напуск­ного вели­чия. В этот момент покой­ный вождь выгля­дит малень­ким, буквально теря­ю­щимся в парадно-траур­ном оформ­ле­нии зала проща­ния. Прибы­тие в Москву деле­га­ций из стран соцла­геря и иных друже­ствен­ных госу­дарств. На лицах многих зару­беж­ных лиде­ров — расте­рян­ность, непо­ни­ма­ние гряду­щего.

Сменя­ю­щийся почёт­ный караул у гроба Сталина его сын Васи­лий выгля­дит ужасно подав­лен­ным, в то время как дочь Свет­лана наблю­дает за проис­хо­дя­щим скорее с инте­ре­сом. Совер­шенно непро­ни­ца­е­мый преем­ник вождя Геор­гий Мален­ков и окиды­ва­ю­щий окру­жа­ю­щих взгля­дом хозя­ина Берия. Печаль­ный Никита Хрущёв, буду­щий развен­ча­тель сталин­ского культа лично­сти, и буквально трясу­щийся от горя и слёз маршал Констан­тин Рокос­сов­ский, прошед­ший через арест и изну­ри­тель­ные допросы в тюрь­мах НКВД. Буду­щий кондук­этор (вождь) соци­а­ли­сти­че­ской Румы­нии Нико­лае Чаушеску, не знаю­щий, что его конец будет намного проза­ич­нее и печаль­нее сталин­ского.

Именно в Колон­ном зале власть и народ обре­тают полное един­ство. Един­ство в проща­нии со своим «отцом». Нескон­ча­е­мая толпа, протя­нув­ша­яся от Курского вокзала до Боль­шой Дмит­ровки (тогда — Пушкин­ской улицы), именно здесь должна достичь своего катар­сиса. И действи­тельно, очень многие люди тихо или громко рыдают, не в силах сдер­жать боль утраты. В этот момент эмоци­о­наль­ная волна огром­ной силы буквально захва­ты­вает зрите­лей картины. Сам толком не пони­мая почему, совре­мен­ный чело­век тоже оказы­ва­ется во власти всеоб­щей экзаль­та­ции.

Правда, на покой­ного «царя» прихо­дят погла­зеть и из чистого любо­пыт­ства. Пример тому — мужчина, в нужный момент ловко достав­ший теат­раль­ный бинокль, чтобы получше разгля­деть недо­ся­га­е­мого прежде вождя. Неко­то­рые люди смот­рят на мёрт­вого Сталина как будто испод­тишка, прове­ряя, действи­тельно ли умер до того бессмерт­ный «отец». Так что разно­об­ра­зие эмоций можно увидеть и в момент самого «священ­но­дей­ствия».

Такое назва­ние вполне подхо­дит для проис­хо­дя­щего. Ведь рядом с гробом стоит целый сонм «иконо­пис­цев», стара­ю­щихся запе­чат­леть «черты родного лица», лик «живого бога», кото­рый необ­хо­димо пере­дать потом­кам.

Цере­мо­ния похо­рон инте­ресна прежде всего тем, что высве­чи­вает новые роли руко­во­ди­те­лей страны и, одно­вре­менно, их харак­теры. Берия, развязно распо­ря­жа­ю­щийся проис­хо­дя­щим и буквально пока­зы­ва­ю­щий Хрущёву его место, правда, в траур­ной процес­сии. Он и не пред­став­ляет, какой смер­тель­ный пово­рот ждёт его всего через несколько меся­цев. Тот же непро­ни­ца­е­мый Мален­ков, лишь мель­ком ухмы­ля­ю­щийся при пред­став­ле­нии его Берией как преем­ника скон­чав­ше­гося «вождя и учителя». И в то же время открыто провоз­гла­ша­ю­щий поли­тику мирного сосу­ще­ство­ва­ния с Запа­дом в первой же своей публич­ной речи как лидер госу­дар­ства. Моло­тов, дрожа­щим голо­сом на трибуне Мавзо­лея гово­ря­щий о потере старого друга. Друга, кото­рый нака­нуне смерти уже факти­че­ски приго­во­рил его к поли­ти­че­скому, а может и физи­че­скому небы­тию.

Завер­ша­ется же проща­ние с «отцом наро­дов» всесо­юз­ным — от азер­бай­джан­ских промыс­лов до сибир­ских чумов — молча­нием под артил­ле­рий­ские залпы и гудки паро­во­зов. Во время этой како­фо­нии у зрителя возни­кает ощуще­ние, будто ему буквально вбивают сваи в созна­ние. Но сваи чего?

Режис­сёр даёт ответ, в завер­ше­ние картины исполь­зуя «Колы­бель­ную» в испол­не­нии Сергея Леме­шева, в кото­рой, среди прочего, есть следу­ю­щие слова:

«Даст тебе силу, дорогу укажет Сталин своею рукой. Спи, мой воро­бу­шек, спи, мой сыно­чек, спи, мой звоно­чек родной!»

Лозница как бы наме­кает, что русский народ продол­жает спать под забот­ли­вой рукой своего покой­ного, но вечно живого «отца».

Правда, здесь же нужно отме­тить следу­ю­щий важный момент. В «Вели­ком проща­нии» нема­лая часть хроно­мет­ража посвя­щена зару­беж­ным траур­ным меро­при­я­тиям. Вполне возможно, что у доку­мен­та­ли­ста был и этот мате­риал. Если пред­по­ло­жить, что это так, то реше­ние не вклю­чать этот сюжет в картину выгля­дит вполне понят­ным. Ведь тогда бы рушился весь нарра­тив о прису­щем только совет­ским и пост­со­вет­ским людям прекло­не­нии перед «царём».

В россий­ский прокат фильм «Госу­дар­ствен­ные похо­роны» вышел под другим назва­нием — «Проща­ние со Стали­ным». Как ни странно, оно даже более точно отра­жает проис­хо­дя­щее на экране. В картине зрители видят масштаб­ное проща­ние не только и не столько с исто­ри­че­ской лично­стью, сколько с целой эпохой, карти­ной мира, обра­зом жизни. После просмотра возни­кает пони­ма­ние, что пред­ста­вить подоб­ное в наши дни уже невоз­можно. Времена, когда крем­лев­ский вождь мог, как гово­рит Лозница, постро­ить «чудо­вищ­ное коро­лев­ство» и «окол­до­вать людей», оста­лись в уже далё­ком прошлом. Да, дискус­сии о стали­низме и поныне оста­ются одним из основ­ных интел­лек­ту­аль­ных упраж­не­ний в нашем обще­стве. Но изме­нив­ша­яся за семь деся­ти­ле­тий до неузна­ва­е­мо­сти каждо­днев­ная жизнь русских людей наглядно пока­зы­вает, что проща­ние со Стали­ным уже состо­я­лось.


Читайте также рецен­зию на другой фильм Сергея Лозницы «Кино­зал. “Собы­тие”»

Поделиться