Дональд Рейли – Советские бэйби-бумеры: послевоенное поколение о себе и о своей стране

размещено в: Рецензии | 0

У тех специалистов, кто занимается историей новейшего времени, есть несомненная привилегия: они могут пользоваться социологическими методами – опрашивать современников событий, в том числе проводить детальные интервью. Славист из Университета Северной Каролины Дональд Рейли поговорил со своими сверстниками, выпускниками 1967 года двух советских спецшкол – московской № 20 и № 42 в Саратове (кстати, именно в 1967 году вышел спецвыпуск американского журнала Life о советских шестидесятниках). Рейли попробовал составить общий портрет, точно не всего поколения, но определённой его части.

Бэйби-бумеры, дети послевоенных лет, играют первую скрипку и поныне. Дональд Трамп родился в 1946 году, Владимир Путин – в 1953. Герои исследования Рейли младше Трампа, но старше Путина. Они либо 1949, либо 1950 годов рождения. Это выходцы из хороших советских семей ответственных партийных работников, крупных учёных, офицеров и директоров заводов. Среди московских собеседников Рейли внук члена сталинского Политбюро наркома Микояна Владимир и переводчик фильмов, а ныне радиоведущий Леонид Володарский, в параллели школы № 20 учился и известный бизнесмен Марк Мильготин (в публикации газеты «Коммерсант» он фигурирует как “криминальный авторитет Марик”; он был убит). Выпускники с менее звучными фамилиями, как из Москвы, так и из Саратова, в основном состоялись в жизни. Выборка Рейли совершенно не репрезентативна в целом для поколения – но зато исследователю удалось зафиксировать воззрения, характерные для благополучных слоёв советского общества, а также пересказать личные жизненные истории. Рейли провёл титаническую работу – на интервьюирование “бэйби-бумеров” у автора ушло семь лет.

Книга построена хронологически – вначале герои  вспоминают о своём детстве, про школу, студенческие годы, женитьбу, зрелость и далее вплоть до 2000-х годов, когда Рейли завершил опрос, а у его собеседников появились внуки. Респонденты высказываются как на извечные темы, рассказывая о своём взрослении, взаимоотношениях c родителями и детьми, так и о влиянии социально-политические потрясений на их повседневную жизнь. Есть и вставки с оценками собеседников Рейли важных культурных и технологических феноменов. Советская история в «Бэйби-бумерах» предстаёт на персонифицированном уровне субъективными взглядами и свидетельствами. Особую ценность исследованию Рейли добавляют мелкие штрихи, свойственные устной речи. Цитируя своих собеседников, Рейли старается запечатлеть особенности их языка, а некоторые долгие рассказы воспроизводит полностью.

Дональд Рейли с американским и российским изданиями своей монгорафии
Дональд Рейли с американским и российским изданиями своей монографии

«Советские бэйби-бумеры» перекликаются со знаменитым исследованием Алексея Юрчака «Оно было навсегда, пока не кончилось». Если монография Юрчака носит революционный для изучения послевоенного советского общества характер, то работа Рейли выдержана в традиционной для советологии парадигме. Рейли употребляет отдающей расизмом термин homo soveticus, но он демонстрирует, что эти homo soveticus на самом деле имели много общего со своими западными сверстниками. Как правило, исследователи, описывая советскую повседневность, излишнее внимание уделяют политической составляющей. Представляется, что советское общество было гораздо более аполитичным, нежели его принято описывать. Юрчак как раз это и доказывает, а Рейли, имея соответствующие свидетельства, только констатирует, что было бы заблуждением делить советское общество исключительно на коммунистических активистов и диссидентов.

В целом, если судить по книге Рейли, можно сделать несколько выводов.

Частная жизнь стала ценностью для советских “бэйби-бумеров”. Есть противопоставление частной жизни и жизни общественной. Одно говорилось на кухне, другое – на собраниях.

Идеи коммунизма стали восприниматься как несбыточные уже в конце 1960-х годов, многие респонденты говорят о личном разочаровании в идеологии именно в это время. При этом убеждённых коммунистов не было среди партийцев, большинство из которых составляли карьеристы (и среди респондентов, и среди тех, кого респонденты встречали). Многие из героев исследования признают, что вступали в КПСС, руководствуясь исключительно мотивами продвижения по службе.

Негативные тенденции в советском обществе ощущались со второй половины 1970-х годов, как на уровне хозяйства, так и на политическом уровне. Очереди в магазины, поездки в Москву за колбасой начались именно со второй половины 1970-х годов, а ещё сильнее хозяйственные проблемы стали проявляться в годы перестройки. Над Брежневым стали смеяться именно в это же время. Перестройку опрошенные Рейли воспринимают как закономерное явление, но не все согласны с методами. Многие респонденты жалеют о развале Советского Союза, но некоторые считают, что развал был предопределён.

У американского издания "Бэйби-бумеров" классная обложка
У американского издания “Бэйби-бумеров” классная обложка

Чем выше социальный статус респондента, тем хуже он относится к Советскому Союзу. Истина кажется бесспорной. Творцы либеральных реформ 1990-х – сплошь бывшие комсомольские работники и аспиранты из обеспеченных привилегированных семей. Это подтверждают и собеседники Рейли.

В Советском Союзе существовал антисемитизм, который активно проявлялся после 1967 года, после Шестидневной войны между Израилем и арабскими странами Ближнего Востока. СССР на государственном уровне поддерживал Сирию и Египет. Как следствие, евреи на повседневном уровне испытывали дискриминацию: респонденты говорят о проблемах при поступлении в вузы (в МГИМО, например, евреев вовсе не принимали) и росте антисемитских настроений в обществе. При этом можно заметить двойственность: с одной стороны, многие евреи принадлежали к высшим слоям советского общества, с другой стороны, они испытывали притеснения.

Высокий уровень образования и культуры – это совсем не самомнение героев исследования. Многие респонденты эмигрировали и интегрировались в общество других стран, они занимают видные должности в основном в научной сфере. Чаще всего эмигрировали уже в 1990-е, будучи сорокалетними. Таким образом, это наглядная демонстрация успехов советской образовательной системы, выпускники советских вузов без проблем адаптировались в чуждой среде в уже сознательном возрасте.

1990-е годы стали для героев книги настоящим испытанием. Экономическую ситуацию в новоявленной России Рейли называет Великой депрессией, сравнивая со знаменитым кризисом в Западном мире 1929 – 1933 гг.. Эмиграция зачастую была вынужденным решением для “бэйби-бумеров”. Тем не менее большинству из героев удалось решить экономические проблемы и добиться сравнительно высокого уровня жизни.

“Бэйби-бумеров” можно было бы назвать наивным поколением. Хоть и называют респонденты себя скептиками, со стороны кажется, что они заблуждаются. Поначалу они на слово верили в истины коммунизма, затем на веру приняли перестроечную публицистику, после этого поверили в Ельцина и его преобразования к рынку. Они воспринимают творчество Суворова-Резуна как достоверную литературу. При этом некоторые респонденты говорят о некоей «нормальной цивилизации» – подобная риторика не характерна для последующих поколений. Создаётся ощущение, что у представителей, если не всего поколения, то выборки Рейли, есть потребность в идеологии.

Книга интересна не cтолько общими выводами. Истории, рассказанные собеседниками Рейли, прежде всего увлекательны сами по себе, как частные свидетельства. Некоторые рассказы весьма кинематографичны, некоторые удивительны – но перед нами судьбы простых людей на историческом фоне. Прямая речь героев подкупает читателя гораздо больше научных измышлений Рейли. “Советских бэйби-бумеров” можно рекомендовать не только увлекающемся историей позднего Советского Союза, но просто любознательным читателям, которые определённо узнают новое про поколение своих родителей или даже бабушек и дедушек, а уж ровесники героев исследования Рейли точно найдут темы для ностальгии.