Русские субкультуры глазами критика Артемия Троицкого

Этим летом в изда­тель­стве «Белое яблоко» вышла книга музы­каль­ного критика Арте­мия Троиц­кого «Субкуль­тура. Исто­рия сопро­тив­ле­ния россий­ской моло­дёжи 1815−2018». Мы любим следить за попу­ляр­ными книж­ными новин­ками из мира нон-фикшна, и особенно за тема­ти­кой анде­гра­унд­ной куль­туры в России. Глав­ный редак­тор VATNIKSTAN озна­ко­мился с новой книгой Троиц­кого и решил поде­литься своими впечат­ле­ни­ями.


В 2017 году на русском вышла книга Джона Сэви­джа «Тиней­джеры. Зарож­де­ние моло­дёж­ной куль­туры. 1875–1945» с преди­сло­вием Арте­мия Троиц­кого. «Субкуль­туру» же Троиц­кого пред­ва­ряет текст Джона Сэви­джа. Это созвуч­ные, даже взаи­мо­свя­зан­ные работы. Они выпу­щены одним и тем же изда­тель­ством. Биогра­фии авто­ров отча­сти схожи — они коллеги; и Сэвидж, и Троиц­кий писали о совре­мен­ной музыке. Но если англи­ча­нин — кропот­ли­вый иссле­до­ва­тель панк-рока, то Арте­мий Троиц­кий превра­тился в олице­тво­ре­ние самой профес­сии «музы­каль­ный критик», глав­ного мэтра жанра. При этом Троиц­кий был, скорее, попу­ля­ри­за­то­ром опре­де­лён­ных направ­ле­ний массо­вой куль­туры, пере­сказ­чи­ком акту­аль­ной запад­ной прессы и звез­дой теле­эфира, нежели завсе­гда­таем архи­вов.

«Тиней­джеры» Сэви­джа — итог двадца­ти­се­ми­лет­него труда, направ­лен­ного, в первую очередь, на изуче­ние источ­ни­ков. Джон Сэвидж впитал с пылью библио­тек профес­си­о­наль­ную этику исто­рика — он беспри­стра­стен, умело вводит соци­ально-эконо­ми­че­ский контекст, опира­ется на факти­че­ский мате­риал и чётко очер­чи­вает рамки иссле­до­ва­ния. Если не знать, что «Субкуль­тура» поды­то­жила курс лекций, прочи­тан­ный Арте­мием Троиц­ким в Вели­ко­бри­та­нии и США, то можно было бы ката­ло­ги­зи­ро­вать работу как публи­ци­стику. Не очень понятно, что именно Троиц­кий описы­вает — то ли моло­дёжь, то ли протест­ную актив­ность, то ли ради­каль­ные худо­же­ствен­ные тече­ния, то ли попро­сту рассуж­дает о судь­бах России на исто­ри­че­ском фоне. Как ни крути, комплекс­ного объекта иссле­до­ва­ния не полу­ча­ется.

Субкуль­тура в назва­нии только запу­ты­вает. Троиц­кий субкуль­туры изоб­ре­тает или отно­сит к тако­вым не всегда то, а иногда далеко не то, что пред­по­ла­га­ется под данным поня­тием. Многие важные явле­ния вовсе не упомя­нуты. «Моло­дёж­ность» книги Троиц­кого тоже весьма зыбкая — даже был введён специ­аль­ный приём: какое-то явле­ние демон­стри­ру­ется через призму юного поко­ле­ния. Скажем, «взгляд моло­дых на дисси­ден­тов». Правиль­нее было бы назвать работу сбор­ни­ком очер­ков по инте­ре­су­ю­щим Арте­мия Троиц­кого сюже­там нашего прошлого, а уж никак не «альтер­на­тив­ной исто­рией России».

Для нон-фикшна в книге слиш­ком много вкусов­щины и автор­ского мнения. Критик затме­вает иссле­до­ва­теля. Троиц­кий стара­ется избе­гать те темы, что ему не нравятся: про славя­но­фи­лов в срав­не­нии с запад­ни­ками — чуть-чуть; юных бомби­стов Первой русской рево­лю­ции не упоми­нает; ничего не гово­рится о левой оппо­зи­ции 1920-х, состо­я­щей в основ­ном из моло­дых; про футболь­ных фана­тов неоправ­данно мало и не по делу; вовсе не расска­зы­вает ни про скинов, ни про хард­кор­щи­ков, ни про нацбо­лов, ни про рэпе­ров. Особо удив­ляет, как можно рассуж­дать о моло­дёжи, не проци­ти­ро­вав ни одного иссле­до­ва­ния о студен­че­стве? Можно при жела­нии список продол­жить.

Пишет же Троиц­кий про денди, «лишних людей», шести­де­сят­ни­ков и русский рок. Полу­ча­ется куча мала разроз­нен­ных исто­рий, встро­ен­ных в макси­мально широ­кие хроно­ло­ги­че­ские рамки и с посто­ян­ными автор­скими исто­риософ­скими рассуж­де­ни­ями. В пред­став­ле­ниях об исто­ри­че­ском процессе Арте­мий Троиц­кий опира­ется на интел­ли­гент­ское «кажется» — набор стерео­ти­пов начи­тан­ного, но не углуб­ля­ю­ще­гося чело­века. Автор посто­янно пыта­ется увязать прошлое с совре­мен­но­стью, выис­ки­вая порой совер­шенно натя­ну­тые парал­лели и припле­тая совре­мен­ную поли­ти­че­скую ситу­а­цию. Ну а что ниже всякой критики — Арте­мий Троиц­кий сводит мелкие счёты. Напри­мер, с Егором Лето­вым.

Если следо­вать по хроно­ло­гии, то любо­пыт­нее всего распи­саны сюжеты XIX века и начала XX века. Видно, что Троиц­кому инте­ресно: он привле­кает не самые очевид­ные источ­ники, скажем, цити­рует мало­из­вест­ный очерк Алек­сандра Блока про русских денди. Но чем ближе к совре­мен­но­сти, тем больше текст превра­ща­ется в поли­ти­че­ский памфлет. Скла­ды­ва­ется ощуще­ние, что автору важнее выска­заться по теку­щей повестке. В части, посвя­щён­ной совре­мен­но­сти, наиболь­шую ценность пред­став­ляет отры­вок, напи­сан­ный дочкой Троиц­кого о субкуль­ту­рах теку­щего момента. Осталь­ное — размыш­ле­ния Троиц­кого, больше соот­вет­ству­ю­щие колонке в глян­це­вом журнале, нежели отдель­ному книж­ному изда­нию.

Несмотря на явную пусто­ва­тость и раздра­жа­ю­щую субъ­ек­тив­ность, «Субкуль­тура» — первая попу­ляр­ная попытка взгля­нуть через призму контр­куль­туры на отече­ствен­ную исто­рию. Это не совсем явно просле­жи­ва­ется, и Троиц­кий пред­по­чи­тает употреб­лять иные термины, но если как-то концеп­ту­ально попро­бо­вать сумми­ро­вать напи­сан­ные в разно­бой очерки, то именно эту идею можно назвать объеди­ня­ю­щей.

Книга явно придётся по нраву поклон­ни­кам Арте­мия Троиц­кого: его фирмен­ный стиль изло­же­ния, порой зади­ри­стый, порой пижон­ский, оборот­ная сторона субъ­ек­тив­но­сти, сохра­нился. «Субкуль­туру» легко и просто читать. А к тому же книга полу­чи­лась очень краси­вой. Хотя список исполь­зо­ван­ной лите­ра­туры — особенно если учиты­вать, что книга создана по моти­вам курса лекций — надо бы доба­вить. Можно конста­ти­ро­вать, что «Субкуль­тура» отлично подхо­дит для журналь­ного столика в офисе — для того, чтобы посмот­реть картинки и почи­тать урыв­ками.

Поделиться