Кинорецензии. «Россия, которую мы потеряли» в стиле постмодерн

После развала Совет­ского Союза режис­сёр Стани­слав Гово­ру­хин выпу­стил доку­мен­таль­ный фильм, назва­ние кото­рого знакомо даже тем, кто не видел саму кино­ленту. «Россия, кото­рую мы поте­ряли» стала и филь­мом, и ирони­че­ской фразой, исполь­зу­е­мой в отно­ше­нии слепых поклон­ни­ков доре­во­лю­ци­он­ного строя.

За пару лет до этого Ленин­град­ская студия доку­мен­таль­ных филь­мов произ­вела на свет гораздо более любо­пыт­ное выска­зы­ва­ние на данную исто­ри­че­скую тему. В фильме Сергея Деби­жева «Золо­той сонъ» (1989) – именно так, с «ером» на конце – нашли отра­же­ние не только размыш­ле­ния пере­стро­еч­ной эпохи о рево­лю­ци­он­ном сломе начала века, но и анде­гра­унд­ная куль­тура вось­ми­де­ся­тых. Неза­слу­женно забы­тый и ориги­наль­ный взгляд, к сожа­ле­нию, оказался в тени гром­кого консер­ва­тив­ного пафоса Гово­ру­хина…

Режис­сёр Деби­жев пришёл в кине­ма­то­граф с нача­лом пере­стройки и несколько лет рабо­тал худож­ни­ком в филь­мах Алек­сандра Соку­рова. Несколько доку­мен­таль­ных лент, снятых им в 1989–1991 годах, крепко сбли­зили его с нефор­маль­ной худо­же­ствен­ной «тусов­кой» Ленин­града. Неко­то­рые её пред­ста­ви­тели – напри­мер, Сергей Курё­хин (подроб­нее о нём читайте в нашем мате­ри­але), Борис Гребен­щи­ков, Сергей «Африка» Бугаев – потом появятся в первом игро­вом фильме Деби­жева «Два капи­тана 2».

Сергей Деби­жев

Но вернёмся к «Золо­тому сну». В нём без труда можно разгля­деть неко­то­рые истоки псев­до­и­сто­ри­че­ского фарса, кото­рым напол­нены «Два капи­тана 2». Тот же Борис Гребен­щи­ков напи­сал к «Золо­тому сну» компо­зи­ции, где на неве­до­мом языке напе­вал заво­ра­жи­ва­ю­щие мело­дии. Эти треки были запи­саны не груп­пой «Аква­риум», а очеред­ным «спец­про­ек­том» БГ – «Русско-абис­син­ским оркест­ром», напи­сав­шем музыку к «Чёрной розе – эмблеме печали» Сергея Соло­вьёва и к «Двум капи­та­нам».



«Золо­той сон» – весьма необыч­ная исто­ри­че­ская доку­мен­та­ли­стика. Мы привыкли к тому, что автор поде­лится своим мнением сам или же за него это сделают пригла­шён­ные эксперты со свиде­те­лями прошлого. Здесь же во всём 40-минут­ном фильме непо­сред­ствен­ными словами явля­ются только титры и хресто­ма­тий­ная цитата Ленина о рево­лю­ции, кото­рая «свер­ши­лась». Но даже титры весьма лако­ничны и не пояс­няют сюжет­ную струк­туру, а фраза Ленина заглу­шена эхом.

Отсут­ствие слов лишь на первый взгляд превра­щает фильм в меша­нину хроники. Деби­жев играет звуками, музы­кой, кино- и фото­ма­те­ри­а­лами, расска­зы­вая сюжет и вполне явно оцени­вая исто­ри­че­ские собы­тия.

В ряде случаев мы видим вполне очевид­ное эмоци­о­наль­ное отно­ше­ние автора. Напри­мер, хроника Первой миро­вой войны сопро­вож­да­ется драма­ти­че­ской музы­кой и некой анима­цией в виде насту­па­ю­щих друг на друга белых пятен. Затем эта же музыка повто­ря­ется в следу­ю­щей части при описа­нии траге­дии Февраль­ской рево­лю­ции. Аван­гар­дист­скую игру с анима­цией, где белое пятно «старой» России пресле­дуют крас­ные острые треуголь­ники России «новой», автор продол­жит при описа­нии Граж­дан­ской войны.

В такие минуты режис­сёр серьё­зен и поня­тен, но, однако, крайне пред­ска­зуем: подо­бран­ная для этих фраг­мен­тов кино­хро­ника доста­точно очевидна, пред­став­лена нам в чёрно-белых, моно­тон­ных тонах.

Гораздо инте­рес­нее фильм стано­вится тогда, когда приоб­ре­тает иронич­ный тон, играя с темпом и ритмом, цветами и крас­ками. Фраг­мент взятия Зимнего дворца, скажем, не лишён иронич­ной фоно­вой музыки, в кото­рую впле­тены звуки пения птиц – в то время как реаль­ные звуки этой псевдо­хро­ники нам едва слышны. Наблю­да­тель словно очень отстра­нённо следит за ключе­вым исто­ри­че­ским собы­тием, кото­рое раньше, до пере­стройки, никак нельзя было расска­зать легко.

Ещё более иронично изоб­ра­же­ние сует­ли­вого быта доре­во­лю­ци­он­ной России, с зацик­лен­ными мело­ди­ями и беско­неч­ным движе­нием танцу­ю­щих, ката­ю­щихся на вело­си­пе­дах и авто­мо­би­лях, ходя­щих перед объек­ти­вами камер людей. Каза­лось бы, эта жизнь и есть утра­чен­ная идил­лия, золо­той сон… Но почему-то именно тогда же, в этой идил­лии мы стал­ки­ва­емся с очень напря­жён­ным обра­зом народ­ной массы, кото­рая в замед­лен­ном темпе течёт в двух диамет­рально проти­во­по­лож­ных направ­ле­ниях.

А с учётом того, что в конце фильма мы вновь слышим назой­ли­вую форте­пьян­ную мело­дию, сопро­вож­да­ю­щую долгое движе­ние (только на этот раз не праздно прово­дя­щих своё время лиц, а рабо­чих на заводе и устрем­лён­ного куда-то вперёд поезда), невольно хочется задать вопрос: после вели­ких потря­се­ний войн и рево­лю­ций не верну­лась ли жизнь на круги своя, в исход­ную точку?

В началь­ной и завер­ша­ю­щей сценах фильма мы видим безы­мян­ного нагого стрелка. Возможно, он и есть наблю­да­тель этого золо­того сна, пребы­ва­ю­щий где-то вдалеке, вне исто­ри­че­ского времени и простран­ства. С него повест­во­ва­ние нача­лось, им же и закон­чи­лось – чем не свиде­тель­ство зацик­лен­но­сти вечно повто­ря­ю­щейся исто­рии и того, что она для нас всегда будет скорее сном и фанта­зией, чем чёткой и понят­ной реаль­но­стью?

Если всё это – лишь сон, мы имеем дело с очевид­ным пост­мо­дер­нист­ским взгля­дом на исто­рию, пост­мо­дер­ном не только по форме, но и по содер­жа­нию. Конечно, это зрелище «не для всех», и потому оно не полу­чило столь боль­шой попу­ляр­но­сти, как размыш­ле­ния Гово­ру­хина и других прямо­ли­ней­ных публи­ци­стов. Тем не менее, этой рецен­зией хоте­лось бы отдать долж­ное этому любо­пыт­ному примеру пере­стро­еч­ного кино.

Полно­стью посмот­реть фильм можно здесь:

Поделиться